Трахи!

Северус понял, что что-то пошло не так, ещё до того, как открыл глаза. Вес. Не метафорический — самый настоящий, физический. Что-то мягкое и тёплое касалось затылка и шеи, а в пояснице ощущалось непривычное давление, будто к копчику приросло что-то пушистое и живое. — …Что за чёрт, — выдохнул он хрипло, медленно поворачивая голову. Сириус, который до этого лениво развалился на диване с кружкой чая, резко замер. Глаза у него расширились, а потом… медленно загорелись тем самым опасным, восторженным блеском, от которого у Северуса всегда начинали дрожать коленки. — Сев… — протянул он почти благоговейно. — Не. Двигайся. — Я и не собирался, — холодно отозвался Северус, хотя уже чувствовал неладное. — Объясни, почему ты смотришь на меня так, будто выиграл в лотерею весь «Хогвартс Экспресс». Сириус поставил кружку, закрыл лицо ладонями и тихо застонал. — Это конец. Я умру. Прямо здесь. От переизбытка нежности. — Блэк. — У тебя, — Сириус убрал руки, и его голос стал низким, дрожащим от восторга, — заячьи уши. Чёрные. Мягкие. Настоящие. Тишина повисла тяжёлая, как мантия. — …У меня что? Сириус уже подползал ближе, осторожно, будто боялся, что видение исчезнет. — Уши, Сев. И… — он заглянул за спину, — о Мерлин, хвостик. Маленький. Белый. Пушистый. Северус резко дёрнулся, пытаясь встать, но Сириус поймал его за талию и притянул обратно. — Не смей. — Я только потрогаю… — Блэк, я тебя прокляну так, что уши отвалятся у тебя самого. — Это того стоит, — прошептал Сириус и всё-таки коснулся. Кончики пальцев скользнули по основанию чёрного бархатного уха. Северус вздрогнул всем телом, как от электрического разряда. Ухо само по себе дёрнулось и прижалось к голове. Сириус выдохнул, почти простонал: — Ты это почувствовал… — Нет, — процедил Северус, но щёки уже горели предательским румянцем. Сириус коснулся снова — медленно, нежно, проводя пальцами по всей длине уха. Северус сдавленно выдохнул, пальцы на запястье Сириуса сжались сильнее, но не оттолкнули. — О боже, — Сириус прижался лбом к его виску. — Это незаконно. Ты выглядишь… невыносимо мило. И при этом всё ещё так по-снейповски сердито. Я не выдержу. — Это побочный эффект зелья, — буркнул Северус, пытаясь сохранить достоинство. — К утру пройдёт. — Мгм, — Сириус уже зарывался носом в его волосы, целуя висок, потом скулу, потом уголок губ. — Самая лучшая побочка в истории зельеварения. Он осторожно перевернул Северуса на спину, накрывая своим телом. Руки скользнули под чёрную рубашку. Пальцы прошлись по рёбрам — выпирающим, острым, таким знакомым. — Такие красивые… — прошептал Сириус, наклоняясь и проводя языком по одной из косточек. Северус выгнулся. — Такие чувствительные… Дальше — ниже. Пальцы нашли острые выступы тазовых костей, обвели их, вдавились в кожу. Северус тихо застонал, когда Сириус прикусил кожу над одной из них. — Сириус… — Я тебя люблю, — просто сказал тот, глядя снизу вверх тёмными, горящими глазами. — Даже когда ты злишься. Особенно когда злишься. А сейчас… ты просто сокровище. Он стянул с Северуса штаны вместе с бельём, не торопясь. Ладони легли на бёдра, раздвигая их. Сириус наклонился и поцеловал пушистый белый хвостик у самого основания. Северус вздрогнул, выгнулся. — Блэк, ты издеваешься… — Обожаю, — Сириус лизнул хвостик, потом потянул его очень нежно зубами. Северус всхлипнул. — Такой чувствительный… Он вернулся выше — к ушам. Одно ухо взял в рот, легко посасывая, пока пальцы другой руки скользнули ниже, между ягодиц. Один палец, щедро смоченный слюной, осторожно вошёл. Северус выдохнул дрожаще, вцепившись в волосы Сириуса. — Хорошо? — спросил тот тихо, добавляя второй палец и медленно разводя их, растягивая, готовя. — Да… чёрт тебя… да. Сириус готовил его долго, терпеливо — целуя рёбра, облизывая и прикусывая соски, пока они не стали твёрдыми и чувствительными, снова и снова возвращаясь к ушам и дрожащему хвостику. Когда Северус уже дрожал, тихо постанывая и пытаясь двигаться навстречу пальцам, Сириус наконец вытащил их. Он смазал свой твёрдый, горячий член слюной и остатками смазки с пальцев, приставил головку к входу и медленно, очень медленно начал входить. — Смотри на меня, — хрипло прошептал Сириус, когда головка проникла внутрь. — Я люблю тебя. Всю тебя. Даже с этими ушами… и хвостом… и тем, как ты сейчас дрожишь подо мной. Северус тихо застонал, обхватывая его ногами за бёдра, притягивая ближе. Сириус входил глубже — сантиметр за сантиметром, заполняя его полностью, пока не оказался погружён до самого основания. Оба замерли, тяжело дыша. — Такой тесный… такой горячий… — выдохнул Сириус, целуя его в губы, в чёрные уши, которые нервно подрагивали. — Мой зайчик. Он начал двигаться — медленно, глубоко, ласково. Каждый толчок был долгим и уверенным, словно Сириус хотел запомнить каждую секунду. Одна рука поддерживала Северуса за бедро, другая нежно поглаживала белый пушистый хвостик, иногда слегка подёргивая его у основания, от чего Северус выгибался и сжимался вокруг члена. — Сириус… сильнее… — выдохнул Северус наконец, теряя остатки гордости. Сириус улыбнулся, прижался лбом к его лбу и ускорил темп, но всё так же нежно, глубоко, любяще. Он целовал его в шею, в ключицы, снова и снова возвращался к чувствительным ушам, покусывая их, пока Северус не начал громче стонать. Они двигались в одном ритме — тела сплетены, дыхание смешано. Хвостик Северуса дрожал под ладонью Сириуса, уши прижимались к голове от удовольствия. Когда оргазм накрыл их почти одновременно, Сириус вошёл особенно глубоко и остался там, изливаясь внутри с низким, дрожащим стоном. Северус кончил между их животами, сильно сжимаясь вокруг него. Несколько долгих минут они просто лежали, не разъединяясь. Сириус накрывал Северуса своим телом, обнимал, зарывался лицом в чёрные волосы и пушистые уши, нежно целуя их. — Останься таким ещё немного, — прошептал он мечтательно, поглаживая пальцами основание хвостика. — Идиот, — беззлобно ответил Северус, но его пальцы уже перебирали тёмные локоны Сириуса, а хвостик уютно прижался к бедру партнёра. И оба улыбнулись в тишине тёплой комнаты.