Трахи!

Слизеринская вечеринка в тайных подземельях под озером кипела уже несколько часов. Зелёный свет факелов отражался в бокалах, воздух был тяжёлым от дыма и запаха дорогого алкоголя. Кто-то — Драко подозревал Теодора или Пэнси — подсыпал ему в последний кубок что-то особенное. Сначала пришла эйфория: тело стало лёгким, мир искрился, каждая шутка казалась гениальной, а собственная злость — праведной и красивой. Он смеялся слишком громко, говорил слишком резко, чувствуя себя неуязвимым королём. Но когда вечеринка начала затихать, эйфория не прошла. Она смешалась с алкоголем в странный, липкий туман: сердце колотилось, кожа горела, а в голове крутились яркие, агрессивные мысли. Ноги плохо слушались, но язык работал отлично. Драко вывалился в тёмный коридор, ведущий к одному из заброшенных классов. Стены слегка плыли перед глазами. — Малфой. Два одинаковых голоса. Из тени вышли близнецы Уизли — высокие, рыжие, с одинаковыми хищными улыбками. — Опять вы, — процедил Драко, пошатываясь. Эйфория толкала его вперёд, делала язык острее. — Предатели крови. Два рыжих позора чистой линии. Ваш отец — жалкий лакей, который продал своё имя за крохи внимания от Министерства. А ваша мать… плодит ублюдков, как грязная сука. Вы все — предатели собственного рода. Мерзость. Фред шагнул ближе, глаза опасно блеснули. — Ты сегодня особенно смелый. — А что, правда жжёт? — Драко истерично рассмеялся, эйфория делала его безрассудным. — Жалкие нищие предатели. Даже шутки ваши — дешёвый цирк для плебеев. Идите обратно в свою нору, Уизли. Там вам самое место. Джордж схватил его первым — за горло, прижав к стене так резко, что у Драко клацнули зубы. Эйфория мгновенно смешалась со страхом, но тело всё ещё плохо слушалось. — Заткнись, — тихо сказал Джордж. — Или мы заткнём тебя по-настоящему. Драко попытался вырваться, но Фред уже выкручивал ему руки за спину. Они потащили его по коридору — быстро, молча. Драко пытался кричать, но Джордж зажал ему рот ладонью. Дверь в старую подсобку для зелий захлопнулась за ними с тяжёлым стуком. Заклинание заперло её намертво. В комнате было холодно, пыльно, пахло старым деревом и металлом. Единственный тусклый светильник едва разгонял тьму. — Отпустите, ублюдки! — зарычал Драко, но голос дрожал. Эйфория теперь только усиливала панику — сердце билось так, будто хотело вырваться из груди. Они сорвали с него мантию, разорвали дорогую рубашку. Пуговицы разлетелись по полу. Брюки стащили грубо, вместе с нижним бельём, царапая кожу ногтями. Драко попытался лягнуть кого-то, но получил сильный удар в живот, от которого согнулся пополам и закашлялся. — Ты всегда думал, что можешь говорить что угодно, — прошептал Фред, прижимая его лицом к старому деревянному столу. Щека Драко прижалась к шершавой поверхности. — Сегодня мы научим тебя держать язык за зубами. Джордж плюнул ему между ягодиц, но этого было мало. Он грубо засунул два пальца сразу, растягивая сухую плоть. Драко закричал — боль была острой, раздирающей. Фред схватил его за волосы и сильно дёрнул назад. — Кричи громче, Малфой. Здесь никто не услышит. Первым вошёл Фред — одним мощным, безжалостным толчком до самого конца. Драко почувствовал, как внутри что-то рвётся. Кровь сразу хлынула, горячая и липкая, смачивая бёдра. Он заорал, тело выгнулось в дугу от невыносимой боли. Фред не дал ему ни секунды привыкнуть — начал долбить жёстко, глубоко, каждым ударом вбивая его бёдра в край стола так, что дерево впивалось в кожу. — Больно, да? — рычал Фред, ускоряясь. — Это за каждое твоё слово про нашу семью. Джордж встал перед ним, расстегнул брюки и схватил Драко за челюсть, заставляя открыть рот. — Соси, принц. Драко попытался сжать зубы, но Джордж ударил его по щеке и резко вошёл в горло. Теперь они трахали его с двух сторон одновременно — синхронно, жестоко. Каждый толчок Фреда сзади заставлял Драко глубже насаживаться на член Джорджа. Он задыхался, давился, из глаз лились слёзы. Кровь текла по ногам ручьём, капала на пол. Внутри всё горело, будто его разрывали на части. Эйфория от зелья только усиливала ощущения — каждое движение, каждый рывок чувствовался в сто раз ярче и больнее. Они менялись местами. Теперь Джордж вошёл сзади — ещё грубее, чем брат, будто специально хотел разорвать его сильнее. Фред взял его за волосы и использовал рот как дыру. Драко уже почти не сопротивлялся — тело тряслось, ноги подкашивались, из разорванной плоти текла кровь вперемешку со слюной и спермой. — Смотри, как течёт, — хрипло засмеялся Джордж, вбиваясь так глубоко, что Драко казалось, будто он достаёт до живота. — Малфой наконец-то на своём месте. Они кончили почти одновременно. Фред залил ему горло, заставив проглотить. Джордж кончил внутри, глубоко, и остался там ещё несколько секунд, пока Драко дрожал и всхлипывал. Когда они наконец отпустили его, Малфой сполз на пол. Ноги не держали. Кровь продолжала течь из разорванного ануса, образуя тёмную лужу. Всё тело пульсировало болью — живот, горло, разбитые губы, вывернутые запястья. Эйфория медленно отступала, оставляя только пустоту и ужас. Джордж присел рядом, вытер окровавленные пальцы о его волосы и тихо сказал: — Ещё раз откроешь рот против нас или нашей семьи — будет хуже. Гораздо хуже. Фред бросил на него скомканную, испачканную мантию. — Ползи обратно в свою змеиную нору, Малфой. И помни этот вкус. Они ушли, заперев дверь заклинанием, которое спадёт только через пару часов. Драко остался лежать в темноте, дрожа от холода, боли и запоздалого страха. Зелье всё ещё слегка искрилось в крови, но теперь оно только усиливало ощущение полного унижения.