Яд для Королей

15 глава Слова таксиста оборвались, но Итачи больше ничего не нужно было слышать. Каждая мышца на теле ликвидатора натянулась, как стальной трос. Он медленно опустил руку с телефоном и посмотрел прямо на застывших Минато, Какаши и Шисуи. Не дожидаясь ответа Хокаге, он резко развернулся и хлопнул дверью. Время слов, приказов и политики Башни закончилось. Сорвавшись на подземную парковку Башни, Итачи лично возглавил реанимационную бригаду спецмедиков АНБУ. Чёрный бронированный фургон скорой помощи и два внедорожника сопровождения на бешеной скорости, разгоняя сиренами городской трафик, вылетели по координатам таксиста к границе сектора. Когда они прибыли к месту аварии, жёлтое такси всё ещё дымилось у массивного дерева. Трясущийся водитель указал Итачи на крутой склон оврага. Учиха преодолел расстояние до подножия холма в несколько затяжных прыжков. Рисалия лежала у поваленного бревна в неестественной, пугающей позе. Плащ был пропитан кровью от сквозных ранений, а её дыхание едва угадывалось. Итачи опустился перед ней на колени, бережно, едва дыша, коснулся её ледяной шеи. Пульс был нитевидным, на грани остановки. — Позвоночник, — коротко бросил подоспевший реаниматолог, аккуратно фиксируя её шею жёстким воротником. — Травма критическая. Срочно капельницу, гемостатики и на жёсткие носилки. Итачи стоял рядом, сжав кулаки так, что ногти вонзились в ладони до крови. Он смотрел, как медики слаженно и быстро стабилизируют её состояние. Лишь когда старший врач обернулся к нему и коротко кивнул: «Мы удержали её. До Башни довезём, жить будет», — холодный, пустой взгляд Учихи темнее. Реанимация АНБУ с включёнными мигалками сорвалась обратно к медицинскому блоку Башни. Её спасут. Значит, пришло время исполнить другое обещание. Узнав от таксиста, что произошло на дороге, и показав ему снимок с Кланом Инузука, Учиха убедился, что Рисалию пытался убить Киба. Итачи позвонил Намикадзе Минато. — Клан Учиха берёт на себя полную ликвидацию клана Инузука. На том конце закрытой линии Башни молчали ровно три секунды. Политическая игра Данзо Шимуры сожгла последние мосты дипломатии. Намикадзе больше не сдерживал своих волкодавов. — Ордер утверждён, Итачи, — ответил Минато — Выжгите Инузука до последнего щенка. Кровавая зачистка в квартале заняла меньше часа. Итачи действовал как безжалостный ликвидатор. Он вырезал весь клан под корень, не оставляя шанса ни людям, ни их боевым псам. Каждое движение его клинка было наполнено холодной, карающей яростью. Клан, предавший Башню ради Данзо и посмевший пролить кровь Сенджу, перестал существовать. Финальная точка была поставлена во внутреннем дворе резиденции Цуме. Раненый, прижатый к окровавленной стене Киба тяжело хрипел, глядя на Итачи снизу вверх сквозь залившее глаза лицо. Вокруг лежали тела его соклановцев. Итачи медленно подошёл к нему, наступая тяжёлым ботинком на сломанную руку парня. Его взгляд оставался мертвенно-спокойным. Он наклонился ближе и напомнил Кибе о тех самых словах, которые говорил ему ранее: — Я сказал тебе: если ты ещё раз прикоснёшься к ней, я вырежу весь твой клан. — Голос Учихи гремел от леденящей пустоты. — Это — результат твоих действий. Смотри. Прежде чем Киба успел издать хоть какой-то звук, клинок Итачи поставил окончательную точку в истории клана Инузука. Аналитический отдел Нара сработал идеально: Шикамару держал глухую слепую зону по всем городским камерам. Для внешнего мира этого часа просто не существовало. Данзо Шимура узнает о потере Клана только к утру, когда его ищейки наткнутся на пустые казармы. Итачи достал из кармана брюк вибрирующий зашифрованный телефон. Прямой шлюз из медицинского сектора Башни вывел на экран срочное системное уведомление. Операция закончена. Намикадзе Минато уже ждал возвращения своих главных волкодавов у дверей хирургического блока. Какаши, Шисуи и Итачи зашли в медсектор, но Минато к ним даже не повернулся. — Совет Каге состоится через три дня, — чётко произнёс Хокаге. — Райкаге Эй Сато, получив аудиофайл с показаниями своих людей, уже поднял тяжёлые броневики и летит сюда на флагманском внедорожнике. Остальные Синдикаты тоже подтвердили выезд. Намикадзе наконец оторвал взгляд от Рисалии и развернулся. — Нам всем придётся быть предельно собранными, несмотря ни на что, — жёстко отрезал Минато. — Сенджу буквально собой пожертвовала ради этого. Она в одиночку выбила для нас этот легальный козырь перед Советом. Данзо Шимура за эти трое суток поймёт, что его загнали в силовой и юридический угол. Он попытается поднять все подпольные банды «Корня», чтобы взорвать Коноху изнутри до начала встречи лидеров. Никаких эмоций. Никакой клановой грызни у её кровати. Итачи, контролируй логистические шлюзы. Шисуи — периметр Башни. Какаши — контрразведка. Три дня. И мы выжжем этот змеиный гнойник до основания. Синдикат вышел на финишную прямую в своей битве. А за панорамным стеклом реанимационного бокса датчики жизнедеятельности Рисалии Сенджу наконец выровнялись, фиксируя её стабильное дыхание. *** Данзо Шимура сидел неподвижно, вцепившись пальцами в подлокотники своего кресла. Перед ним на огромном мониторе горел пустой, безжизненный лог отчётов из квартала Инузука. Клана, который ещё вчера был его главным козырем в Конохе, больше не существовало. Учиха стёрли их с лица земли. — Импульсивные идиоты… Я приказал задержать не Сенджу, а группу из Кумо, — яростно, едва слышно прошептал Данзо, и его единственный глаз полыхнул ядовитым, ледяным огнём. Он рассчитывал перехватить раненых Самуи, Омои и Каруи до того, как они пересекут границу и сдадут контракт Райкаге. Данзо нужен был контроль над их языками, а не труп личной женщины Хокаге на просёлочной дороге. Киба Инузука, ослеплённый жаждой мести за сестру, совершил роковую ошибку. Он нарушил прямой приказ и прыгнул на Сенджу, подписав смертный приговор всему своему роду и подставив под удар весь «Корень». Экран монитора внезапно моргнул, сменяясь красным системным уведомлением высшего уровня приоритета. Зашифрованные каналы связи синдикатов буквально разрывались от входящих пакетов данных. Данзо медленно подался вперёд, вчитываясь в строчки официального коммюнике. Только что Намикадзе Минато и Эй Сато объявили экстренный созыв Совета пяти Каге. И, вопреки обычным правилам дипломатии теневого мира, они даже не стали скрывать повестку. Лидеры Конохи и Кумо открыто, на весь мир синдикатов назвали официальную причину сбора: тотальное и вероломное убийство отрядов Шинсенгуми в Тецу-но Куни и государственное предательство Шимуры Данзо. Аудиозапись с диктофона Рисалии, которую Итачи передал Минато, уже летела по защищённым шлюзам ко всем главам великих синдикатов. У старика больше не было времени, чтобы тихо завершить производство оружия и подготовить переворот. Его вытащили на свет. Шаткий мир пяти империй рухнул, превращаясь в тотальную охоту на «Корень». — Кажется, вам нужна моя помощь, — внезапно прошелестел хриплый, скользящий голос из глубокой тени у глянцевой закруглённой стены зала. Данзо даже не вздрогнул, лишь медленно повернул голову. Из темноты, плавно и бесшумно, словно змея, скользнул Орочимару. На его бледном лице играла тонкая, безумная ухмылка, а в глазах горел лихорадочный интерес исследователя. Он видел, что его грандиозный хаос наконец-то начался. Два кукловода, прижатые к стене, готовились объединить свои теневые ресурсы для последней, самой кровавой уличной войны за Башню. Зал заседаний Совета пяти Каге дышал скрытой угрозой. Вокруг огромного круглого стола собрались лидеры крупнейших преступных империй мира. В этот раз Намикадзе Минато и Эй Сато выступали единым, несокрушимым фронтом против Данзо. Рядом с ними находилась группа Кондо Исами — элитный независимый отряд, работающий исключительно на Совет, но долгие годы связанный тесными узами с уничтоженными Шинсенгуми. Ликвидаторы Кондо Исами глубоко скорбели по убитому Мифуне и безоговорочно поддерживали лидеров в их решении о полной, окончательной ликвидации главы «Корня». Однако Мизукаге всё ещё сомневалась. Она хмуро перебирала отчёты и, ссылаясь на строгий регламент Совета, потребовала, чтобы выжившая тройка Кумо лично выступила на заседании и подтвердила запись. Весь зал замер в напряжённом ожидании, пока Самуи, Омои и Каруи наконец не ввели в зал под охраной. Они были бледными, в свежих медицинских повязках под куртками, но держались стойко. — Как именно вы выбрались из охраняемого сектора подпольного завода? — подалась вперёд Мизукаге, буравя их проницательным, строгим взглядом. — Нас спасла Сенджу Рисалия. Это был частный скрытый контракт от Сато-самы, — чётко ответила Самуи. Она без утайки, профессионально рассказала Совету про безумный план с фальшивой смертью, медицинским блоком, мешками для трупов и уколами анабиоза. Затем упомянула стремительную поездку до соседней деревни в Юмэ и финальный отрезок пути на обычном городском такси. При слове «такси» по залу пронёсся тихий шёпот, а Кадзекаге Гаара даже не сдержал короткий, ироничный смешок, вспомнив эксцентричный стиль работы Сенджу. — Почему её здесь нет? — нахмурился Райкаге Эй Сато, переводя тяжёлый взгляд на сторону Конохи. — Я официально закрыл контракт и перевёл оплату, но хотел лично, ещё раз, выразить своё почтение первому клинку Башни. Минато и стоявшая за его спиной гвардия — Итачи, Какаши и Шисуи — хранили глухое молчание. Лицо Хокаге казалось каменным, а синие глаза превратились в два осколка льда. Минато не собирался выносить внутренние проблемы Башни на международный Совет. Внезапно тяжёлую тишину разорвал уверенный, звучный голос. Слово, нарушая все негласные протоколы, взяла Кушина Узумаки, сидевшая по правую руку от Минато: — Первый клинок Хокаге серьёзно пострадал в результате подлой, предательской засады клана Инузука, который тайно работал на Данзо, — Кушина обвела присутствующих ледяным взглядом. — На данный момент Сенджу Рисалия находится в критическом состоянии в реанимации. А что касается нападавших… они все мертвы. Верно, Итачи? Минато даже не повернул головы, но его челюсть хищно сжалась, а по залу прокатилась волна его подавляющей, леденящей ауры. Ему категорически не понравилась эта выходка Первой леди. Учиха, стоявший за креслом лидеров прямой как струна, сделал полшага вперёд. Его пустой холодный взгляд ликвидатора скользнул по залу Совета. — Да, Леди Узумаки. Клан Инузука полностью ликвидирован, — произнёс Итачи. Кадзекаге Гаара мгновенно сузил глаза, пристально разглядывая эту мизансцену. Он совершенно не ожидал, что выступит Первая леди, но этот её шаг говорил о многом. О том, что у Минато свои, далеко не рабочие виды на Сенджу Рисалию, Гаара догадался сразу, ещё в их прошлую встречу. И то, что сейчас Кушина так демонстративно вывела эту тему на международный Совет, разыгрывая карту с Итачи, было сделано неспроста. Внутри Конохи назревал колоссальный семейный и политический раскол, и Гаара это мгновенно считал. У любого действия в этом зале была своя скрытая, порочная причина. Минато продолжал смотреть прямо перед собой, но Итачи спиной чувствовал, как закипает ярость Хокаге. Намикадзе Минато обязательно спросит со своей жены за этот перформанс, как только двери зала закроются. Разведка уже донесла, что в Тецу-но Куни база «Корня» была экстренно свёрнута. Люди Данзо взорвали все постройки и цеха подпольного завода, заметая следы перед неминуемым штурмом. Уничтожение улик в Тецу-но Куни кричало о том, что Данзо окончательно загнан в угол и переходит к плану тотального хаоса. Вскрытый Орочимару змеиный конгломерат Ото и подпольные штурмовики «Корня» были готовы нанести свой предсмертный удар прямо по улицам Конохи или Кумо. — Уничтожение завода ничего не меняет, — раскалённым тоном произнёс Минато, прерывая затянувшееся оцепенение Каге. Он медленно поднял руку, приковывая к себе внимание Совета. — Доказательства легализованы показаниями Кумо. Данзо Шимура официально объявлен международным террористом. Я запрашиваю у Совета пяти Каге единый ордер на его немедленную ликвидацию. Райкаге Эй Сато опустил свой массивный кулак на полированный тёмный мрамор стола переговоров: — Кумо подписывает ордер, Минато. Мы выжигаем «Корень» до основания. Прямо сейчас. Пять Каге единогласно договорились вести совместное расследование, искать любые зацепки Шимуры Данзо и Орочимару во всех секторах и оперативно делиться информацией. На этой тяжёлой, предвоенной ноте Совет пяти Каге официально завершился. Лидеры криминальных империй один за другим покинули зал заседаний под охраной своих ликвидаторов, оставляя верхушку Конохи наедине с назревающим внутренним взрывом. Едва за личной гвардией закрылась массивная дверь кабинета, Минато медленно снял пиджак и бросил его на кресло. — Объяснись, — обманчиво спокойно потребовал Минато от Кушины, поворачиваясь к ней лицом. Его синие глаза казались абсолютно бездонными и холодными. Кушина, сохранив гордую осанку, даже не вздрогнула. Она прошла вглубь кабинета, изящно скрестив руки на груди. — Наследник клана Учиха — вполне выгодная партия для твоего лучшего клинка. Разве нет? К тому же, он явно влюблён в неё. Я только немного поддержала его. — Поддержала? — Хокаге коротко, цинично усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любого оружия. — Или устранила соперницу? — Ты слишком небрежен в последнее время, Минато, — её голос дрогнул, но она удержала удар. — Уже всем вокруг заметен твой… интерес. — И ты публично решила поддержать другой… интерес? Прямо на глазах у международной коллегии? — Минато сделал шаг к ней, и аура хозяина Башни буквально придавила воздух в комнате. — А какой у тебя выбор? — горько выплюнула Кушина, глядя ему прямо в глаза. — Хочешь объявить её своей официальной любовницей перед всем синдикатом? — Не лезь в это, Кушина. Как не лезла в другие дела, — отрезал Минато, чеканя каждое слово. — Других ты не любил. Минато замер, внимательно вглядываясь в лицо своей жены. — Так вот что тебя задело… — Меня начинают окружать слухи, Минато! Моя репутация первой леди трещит по швам из-за этой Сенджу! — Репутация… ха-ха-ха, — Намикадзе не выдержал и тихо, хрипло рассмеялся, отчего у Кушины по спине пробежали мурашки. — Репутация, Кушина? Ты знаешь, какая репутация у Сенджу Рисалии в криминальном мире? И беспокоит ли она её хоть каплю? Более того, я бы крайне не советовал тебе использовать имя Учиха в своих выступлениях, где бы то ни было. Итачи этого не прощает. Его, знаешь ли, тоже очень беспокоит репутация своего клана. Он не позволит делать из себя марионетку в твоих семейных интригах. Хокаге подошёл вплотную, глядя на неё сверху вниз пронизывающим насквозь взглядом. — А знаешь… давай на чистоту. Чего ты на самом деле хочешь? — Сенджу Рисалия могла бы выйти замуж за Учиху Итачи, — твёрдо, как ей казалось, произнесла Кушина, выставляя свой главный ультиматум. — Это решило бы все вопросы с кланом и слухами. — И что дальше? — тихо, с пугающей вкрадчивостью спросил Минато, наклоняясь к её лицу. — По-твоему, если на ней будет чужое кольцо, она исчезнет из моей постели? Этот циничный, сокрушительный ответ Хокаге полностью уничтожил её иллюзии. Минато открыто признал, что не собирается отпускать Рисалию ни при каких обстоятельствах. Даже если она станет женой наследника Учиха. — У нас был с тобой чёткий договор, Кушина, — Минато медленно отошёл к столу — Ты хотела статус первой леди. Не любви, не семьи — только редкой связи. Я дал твоему брату Нагато автономию в виде Акацуки. Ваш клан Узумаки — крупнейший по силе и территории. И тебе всё ещё мало? — Ты тоже получил, что хотел, — тихо прошептала она, и в её глазах блеснула застарелая обида. — Ты стал Хокаге. Это я уговорила всех, чтобы они проголосовали за тебя. — Прошло уже десять лет, и я уже не раз доказал, что не просто так занимаю это место, — надменно закончил Минато, разворачиваясь к ней корпусом. — И что это не только благодаря твоему языку, который ты использовала, чтобы за меня проголосовали. Кушина поджала губы, её пальцы судорожно впились в ткань платья. Она пыталась найти хоть один уязвимый рубеж в его глухой обороне. — Сенджу тебе не подходит. — Отчего же? — Минато слегка приподнял бровь, и в его синих глазах промелькнула ирония. — Наруто сказал, она слишком дерзкая. — Твой сын, конечно, специалист в этом, — Хокаге даже не пытался скрыть пренебрежение. — Ты забыла, что эта дерзкая Сенджу поймала в плечо нож Ото вместо него? — Конечно, я благодарна ей, — Кушина вскинула подбородок, стараясь удержать ускользающий контроль над разговором. — Никто не сомневается в её профессионализме. Но как женщина она… — Какая? — Минато сделал шаг вперёд, буквально заставляя её замолчать под весом своего авторитета. — Ну скажи мне? Какая она женщина? — Говорят, что она делит постель здесь со всей твоей личной гвардией, — выплюнула Кушина, и на её лице отразилось глубокое, почти брезгливое торжество от этой грязной сплетни. — Какаши, Шисуи, Итачи. И с тобой. — И что? — спросил Минато, даже не моргнув. — Как что?! — она опешила, совершенно не ожидая такой реакции от лидера синдиката. — Ну и что? — повторил он, и на его губах появилась пугающе спокойная, холодная улыбка хозяина Башни. — Мир перевернулся? Все со всеми трахаются, а Сенджу нельзя? — Минато! — задохнулась от возмущения Первая леди, ошарашенно глядя на человека, с которым прожила десять лет. Все её представления о приличиях и морали только что были растоптаны. — Если ты попробуешь ей навредить, хоть как-то — словом, делом, репутацией, — ты познакомишься с моим негодованием, Кушина, — ледяной приговор Хокаге поставил в этой дискуссии окончательную точку. — Уходи. У Кушины окончательно сдали нервы. — Я не отдам ей место Первой леди! — срываясь на дрожащий шёпот, выплюнула она прямо ему в лицо. Минато посмотрел на неё почти с жалостью. — Ты борешься с ветром, Кушина, — тихо ответил Хокаге, и в его голосе прозвучала финальная правда. — Сенджу никогда не просила этого места. Оно ей даром не нужно, даже если я сам буду на коленях её просить. Ей плевать на твой статус. Кушина замерла, словно её ударили наотмашь. Не говоря больше ни слова, она резко развернулась и ушла, захлопнув за собой тяжёлую дверь. *** На следующий день после тяжелейшей операции Сенджу впервые подняли на ноги. Превозмогая дикую, ослепляющую боль во всём теле, она под присмотром бледного от страха лечащего врача, опустила ноги с кровати. Но стоило ей попытаться перенести вес на пол, как позвоночник отозвался глухим ударом, зрение мгновенно померкло, и Рисалия без чувств рухнула обратно на руки медиков, потеряв сознание. Десять дней подряд, каждое утро, повторялся один и тот же безмолвный, жестокий ритуал. Жёсткий медицинский корсет поверх бинтов, тяжёлые металлические костыли и ходьба. Она медленно, упрямо двигалась по холодному кафельному коридору реанимационного блока до самого конца и обратно. Ни с кем не разговаривая. Ещё в первый день, едва придя в себя, Рисалия хрипло, но пугающе чётко попросила врача: никого к ней в палату не пускать. Вообще никого. Даже Минато. Когда медик попытался заикнуться о статусе Хокаге, Сенджу опасно прищурилась из-под растрёпанных тёмных волос. Она пообещала, что если он нарушит клятву Гиппократа и её личные границы, она убьёт его прямо здесь. Костылём. Врач намёк понял слишком хорошо. Именно поэтому, когда Минато в очередной раз широким шагом направился к дверям её бокса, врач собой перегородил ему дорогу. — Г-господин Хокаге, — дрожащим от ужаса голосом выговорил врач, бледнея под давящим взглядом лидера Башни. — Сенджу-сан… она категорически запретила кого-либо впускать. Она сказала, что если я нарушу её волю… она убьёт меня. Прямо здесь. Простите, но я знаю её репутацию. Она сделает это. Пожалуйста, не входите. Ей нужно время. Минато замер на пороге, и его кулаки сжались до белизны в суставах. Он молча отодвинул дрожащего врача в сторону. Сила его авторитета была такова, что спорить с ним дальше никто не посмел. Глава Башни мягко нажал на ручку и вошёл в стерильный бокс, стараясь не издавать ни звука. Рисалия спала. Её измученное десятидневным адским марафоном тело наконец сдалось, требуя отдыха. На прикроватной тумбочке лежал тот самый жёсткий медицинский корсет, а рядом стояли металлические костыли. Даже во сне её лицо оставалось бледным, а между бровей залегла складка от непрекращающейся боли. Минато подошёл, бережным жестом поправил край одеяла у её плеча и замер, просто вглядываясь в её черты. Двойная стеклянная дверь палаты снова бесшумно приоткрылась. В бокс скользнул Итачи. Он не прятался — его шаги были едва слышны, но уверенны. Учиха остановился по другую сторону кровати, заложив руки за спину. Его взгляд, обычно пустой и холодный на людях, сейчас был прикован к спящей Сенджу с затаённой тревогой. Два самых опасных человека Конохи стояли друг напротив друга над телом женщины, которую оба любили слишком сильно, чтобы отпустить. Минато медленно поднял голову, и его синие глаза скрестились со взглядом Итачи. Разговор между ними шёл на ультразвуке, едва слышным шёпотом, чтобы не потревожить её сон. — Она запретила входить, Итачи, — с нажимом произнёс Хокаге. — Для всех. — Я знаю, Минато-сама, — так же тихо отозвался Учиха, даже не моргнув. — Но я здесь не как подчинённый. Я пришёл проверить ту, за чью безопасность заплатил кровью всего клана Инузука. Минато на секунду замолчал. Он внимательно вглядывался в каменное, сосредоточенное лицо Учихи, оценивая его дерзость и ту леденящую силу, с которой тот выполнил своё обещание. Хокаге привык держать слово. — Я помню свой уговор с тобой, Учиха, — глухо сказал Хокаге — Я закрою глаза на твоё присутствие рядом с ней… я имел в виду именно то, что ты думаешь. Я закрою глаза на то, что рано или поздно ты заберёшь Рисалию в свою постель. На то, что это случится. Из всей моей гвардии — ты единственный, кому я могу это позволить сейчас. Минато опасно сузил глаза: — Но не надейся, что это будет происходить всегда. Не надейся, что это будет легко. Когда-нибудь, Учиха. Когда она сама решит сделать к тебе этот шаг. Когда я посчитаю это допустимым. Но до тех пор — она остаётся моим первым клинком. И она по-прежнему возвращается в мою постель. Надеюсь, ты достаточно умён, чтобы не вестись на интриги Кушины и не устраивать бунт в Башне прямо сейчас. Итачи выдержал этот тяжёлый взгляд Хокаге. В его глазах не было страха. Только спокойствие ликвидатора, который умеет играть вдолгую и ценит честность лидера. Он мельком посмотрел на спящую Рисалию, а затем снова перевёл взгляд на Минато. — Я умею ждать, Минато-сама, — ответил Итачи. — Меня не интересуют интриги Леди Узумаки. Мне не нужны фиктивные браки ради чужого статуса. Но когда она восстановится и решит сделать свой следующий шаг — я буду рядом. Столько, сколько потребуется. Учиха сделал едва заметную паузу, и его взгляд стал ещё холоднее, фиксируя каждую линию лица Хокаге. — Но раз уж мы говорим на чистоту, Минато-сама… Вы ведь понимаете, что на этой шахматной доске мы с вами далеко не одни? — добавил Итачи. — Вы видели, с какой обжигающей, безумной страстью на неё смотрит Шисуи? Мой брат готов сжечь весь мир ради её улыбки, и она это знает. И сделает тоже самое в ответ. Вы это осознаете? Вы знаете, что Рисалия открыто восхищается силой и тактильной пыткой Какаши? Хатаке — единственный, чьё присутствие за её спиной не заставляет её снимать Combat Master с предохранителя. И, наконец, Нара… Шикамару уже сплёл вокруг её шпионского одиночества такую сложную, невидимую аналитическую сеть, из которой её не вытащит ни один правительственный приказ. Этот ленивый гений предлагает ей дом, Минато-сама. Не Башню, не контракты. Что вы собираетесь делать с этим, господин Хокаге, когда она проснётся? — …Преданность Синдикату — это одно, Минато-сама. Но эту раскалённую мужскую свору вокруг её корсета вы не удержите в одиночку. В этой перспективе вам придётся делить её со всей вашей элитой… И возможно с Суной тоже. Минато замер. Его пальцы, сжимавшие спинку кровати Рисалии, натянулись до белизны суставов. — Ты думаешь, меня это пугает, Учиха? Ты думаешь, я не понимал, какую цену придётся платить за обладание этим клинком Синдиката? На его губах снова расплылась пугающе спокойная, тёмная улыбка хозяина Башни. — Давай смотреть правде в глаза, Итачи. Женщина вроде Сенджу Рисалии никогда не будет принадлежать кому-то одному тихо и мирно. Она слишком многолика, слишком опасна. И если в этой долгой перспективе её страсть потребует твоего гранита, безумия Шисуи, силы Какаши или ума Нара — я приму эти правила игры. Пусть Гаара присылает свои контракты из Суны, пусть Шикамару забирает её в свою шахматную партию, а вы с братом делите её в своих закрытых залах. Но в реальности, Итачи, это не я буду делить её с вами. Это вы все будете делить её между собой, вечно оглядываясь на мой тридцать шестой этаж. Минато жёстко поправил воротник своего жилета, и его синие глаза потемнели: — Каждая её ночь в чужой постели — будь то твоя, Шисуи или Кадзекаге — будет лишь сильнее привязывать вас всех к траектории моей Башни. Её тело станет тем самым негласным, раскалённым контрактом, который свяжет всю элиту Конохи и Суны мёртвой хваткой. Вы будете рвать врагов Синдиката в клочья, защищая её суверенитет, и костьми ляжете ради её безопасности. Вы будете запирать ее у себя, но думать вы будете обо мне — о том, что я позволил этому случиться. И в конечном итоге, когда этот предвоенный хаос Данзо закончится, а её девять миллиметров контроля потребуют настоящего, законного укрытия… она всё равно вернётся в мой кабинет. На мои колени. Потому что монополию на её душу и её абсолютную преданность я не отдам ни одному мужчине в этом мире. Минато прищурился, оценивая выдержку Итачи. Разговор достиг своего финала. Стоило шагам мужчин окончательно стихнуть, как Рисалия медленно приоткрыла карие глаза. Она не спала. Сквозь вязкую пелену сильных обезболивающих её слух упрямо, до единого слова впитал этот безумный, циничный разговор двух главных собственников Башни. Гроссмейстеры Синдиката расписали всю доску, задействовали Учих, Какаши, Нара и даже Кадзекаге Гаару, свято веря, что контролируют каждый её баллистический шаг. Превозмогая ноющую боль во всём теле, Рисалия медленно вытянула левую руку и запустила пальцы под подушку. Из скрытой складки матраса она достала свой личный, чистый смартфон. Тот самый, который врач, трясясь от страха под угрозой умереть от костыля, тайно принёс ей пару дней назад в обход всех ведомственных радаров Минато. Экран мобильного тускло осветил её растрёпанные пряди. Рисалия открыла диалог со вторым сохранённым номером, её пальцы быстро, без малейшего намёка на слабость набрали текст сообщения: «Рен, я нанимаю тебя личным помощником и водителем такси. Тариф прежний. Для тебя первое задание. Мне нужна стильная, красивая трость — найди мастера, который сделает скрытый отсек под лекарства в рукояти и вмонтирует боевой нож в нижнюю часть. Также мне нужен новый костюм, корсет, плащ и обувь взамен испорченных. Свяжись с девушкой по имени Аямэ из закрытого клуба в нижнем секторе под Башней. Скажи, что ты от Призрака, она поможет достать всё это без лишнего шума и вопросов. И главное — достаньте мой кастомный Combat Master. Жду подтверждения». Сенджу нажала кнопку «Отправить». Полоса загрузки мигнула и загорелась зелёным. Она хладнокровно заблокировала терминал. Затем Сенджу встала. Её контроль возвращался в игру на собственных условиях. 10 дней восстановления закончены. Пока Рен и Аямэ занимались заказом и одеждой, Сенджу заставила врача тайно отвезти её в старую квартиру. Рисалия знала, что её оставили в базе Синдиката, и она пустовала. Идеально. Хотя бы сутки тишины можно здесь перетерпеть. Медик, бледный от страха перед её убойным ультиматумом и авторитетом, лично пригнал свой невзрачный гражданский седан. Рисалия, стянутая жёстким медицинским корсетом поверх свежих бинтов, спустилась на лифте и села на пассажирское сиденье. Они беспрепятственно миновали пограничные посты Башни. Врач высадил её у ободранного подъезда старой серой высотки на окраине города и, судорожно сглотнув, рванул обратно в госпиталь, молясь, чтобы Хокаге не стёр его в порошок за этот побег. Опираясь на старые металлические костыли, Сенджу медленно поднялась на четвёртый этаж. Она приложила палец к биометрическому замку, который послушно пискнул зелёным. Квартира встретила её запахом пыли, закрытых окон и парализующей тишиной. Рисалия заперла дверь, отсекая себя от ведомственных радаров Конохи, и тяжело опустилась в старое кресло. Тело наливалось свинцовой тяжестью, но в этом пустом полумраке она наконец-то была одна. Ближе к вечеру следующего дня у дверей раздался едва слышный, условный стук. Рисалия неторопливо потянулась к спрятанному под подушкой запасному стволу, но сразу считала знакомые повадки. Она отщёлкнула механические засовы. В квартиру быстро, стараясь не привлекать лишнего внимания соседей, зашли Рен и Аямэ. Они приехали вместе и привезли всё в точности, как требовал Призрак. Водитель жёлтого такси бережно удерживал длинный футляр из лакированного чёрного дерева, а Аямэ несла объёмистый тёмный чехол с новым гардеробом. — Мастер работал всю ночь без сна, Сенджу, — тихо произнесла Аямэ, запирая за собой дверь и помогая Рену разложить вещи на старом журнальном столике. — Твоя трость готова. В рукояти скрыт точный отсек под ампулы с нейростимулятором, а лёгкий щелчок нижнего фиксатора освобождает тридцать сантиметров гранёного стального лезвия. Твой новый тугой корсет, плащ, плотный костюм и обувь тоже здесь. И, разумеется… твой Combat Master. Аямэ плавным движением извлекла из чехла матово поблёскивающий кастомный двадцатизарядный пистолет и положила его на бетонную поверхность стола. В тусклом полумраке конспиративной квартиры оружие выглядело как финальный, неоспоримый смертный приговор. «Данзо и Орочимару должны получить своё» — подумала Рисалия, и её пальцы в чёрной перчатке уверенно легли на шероховатую рукоять Combat Master.