Яд для Королей

16 глава  План Орочимару был столь же гениален, сколь и омерзителен. Змей прекрасно понимал, что после Совета пяти Каге его старые лаборатории и подпольные заводы обречены.  Но вместо того чтобы просто сбежать, он решил превратить зачистку в кровавое шоу. И обернул ситуацию в свою пользу. Орочимару просто сплавил Совету весь свой скопившийся, неудачный «биоматериал». Сотни взбесившихся подопытных бойцов, накачанных экспериментальными наркотиками, нейролептиками, токсинами и ядами.  Его первые попытки создать суперсолдат провалились, превратив людей в безжалостных, нечувствительных к боли монстров, и Орочимару цинично избавлялся от ненужного мусора. Он знал: штурм этой базы обойдётся пяти синдикатам колоссальными потерями. Пострадают штурмовики, ослабнут ресурсы, а кто-то из элитной личной гвардии Каге гарантированно оставит там свои конечности. Пока вся верхушка мира будет отвлечена на эту затяжную бойню с безумными мутантами, Данзо Шимура сможет абсолютно спокойно, без лишнего шума эвакуировать остатки «Корня». И перевезти новейшее оружие и выстроить новую, ещё более укреплённую базу. Объединённые силы Каге приняли его вызов. Из-за масштабов угрозы лидеры синдикатов приняли решение вылететь к месту дислокации лично.  Они прихватили с собой не только элитных ликвидаторов, но и своих первых леди. Затяжная кампания требовала присутствия всего штаба. Пять Каге летели не на обычную зачистку — они направлялись в самый зловещий и проклятый район на карте теневого мира. Мёртвый сектор «Кладбище Гор». Этот колоссальный, изрезанный глубокими каньонами массив на стыке трёх границ, когда-то уже становился кладбищем для тысяч штурмовиков во время прошлых великих войн синдикатов.  Именно здесь, под прикрытием вечного тумана и мёртвых серых скал, Орочимару развернул свою главную цитадель. Сеть глубоких подземных бункеров, превращённых в лаборатории.  Наземные радары пяти империй годами слепли, натыкаясь на этот гранитный щит. Пока Орочимару штамповал там свой безумный био-материал.  Это была идеальная зона для затяжной, грязной бойни. Орочимару намеревался выпустить своих бешеных мутантов, чтобы связать Совет Каге по рукам и ногам. Он дал Данзо время строить новую империю. В закрытом правительственном VIP-терминале аэропорта Конохи яблоку негде было упасть от пафоса и тяжёлого вооружения.  Ликвидаторы в штурмовой броне синхронно перепроверяли магазины автоматических винтовок, у капотов бронированных внедорожников.  Появление леди в конвое добавляло этой предвоенной атмосфере особого, извращённого светского лоска.  На взлётной полосе, сияя хромом, гудели двигателями пять частных бизнес-джетов. К трапам стягивалась личная гвардия каждого из пяти Каге — мужчины и женщины в идеальных костюмах, с зашифрованной связью и штурмовыми винтовками в чехлах.  Охрана Кумо, Суны, Кири и Ивы выстроилась идеальными шеренгами, демонстрируя мощь своих империй.  Кушина Узумаки стояла чуть поодаль от Минато, высокомерно оглядывая присутствующих и наслаждаясь своим статусом. Какаши, Итачи и Шисуи неподвижной стеной застыли позади Хокаге. Внезапно со стороны охраняемых въездных ворот на взлётную полосу, оглушительно чихая глушителем и поскрипывая, выкатился ярко-жёлтый, побитый жизнью седан городской службы такси. Вся элита мирового криминала ошалело замерла. Штурмовики Кумо синхронно вскинули автоматы, Какаши едва не выронил свою неизменную книжку, а Шисуи прикусил язык, чтобы не рассмеяться в голос. Минато на секунду лишился дара речи, а Итачи, чей пустой взгляд ликвидатора мгновенно потеплел, выдохнул. Все присутствующие на поле — от генералов до первых леди — пребывали в глубочайшем, непередаваемом ахере. По другому не описать. Колымага эконом-класса, переваливаясь через тактическую разметку для самолётов, бодро подкатила прямо к главному трапу. Водитель, тот самый таксист Рен, которого Рисалия, после пережитой аварии перевела на контракт личного извозчика, пулей выскочил со своего сиденья.  Трясясь от страха перед полусотней направленных на него стволов, он подбежал к задней двери и с искренним почтением распахнул её. — Пожалуйста, госпожа Сенджу, — Рен бережно, как настоящей королеве, подал ей руку, помогая выйти наружу. Из салона такси медленно, сохраняя осанку, вышла Рисалия. На ней были её привычные чёрные брюки, строгая чёрная рубашка и тот самый специальный кожаный пояс-корсет, под которым надёжно покоился укороченный двадцатизарядный TTI STI Combat Master.  На плечи был небрежно накинут чёрный плащ. В её руке была зажата кастомная трость. Кадзекаге Гаара, стоявший у трапа, первым нарушил гробовую тишину и не выдержал. Тихо рассмеялся, оценив этот грандиозный, плевавший на все правила выход.  Кушина Узумаки, наблюдавшая за этим, обомлела. Её лицо пошло пятнами от бессильной ярости. Она ведь так надеялась, что раненая соперница навсегда заперта в реанимации и стёрта из повестки дня. Стоило Рисалии сделать первый шаг, опираясь на титановую трость, как Райкаге Эй Сато, Пятая Мизукаге и остальные лидеры Совета синхронно склонили перед ней головы. Они приветствовали киллера, в одиночку переигравшего «Корень» Данзо. Минато провожал её долгим взглядом. На его лице расцвела торжествующая улыбка хозяина Башни. Вот что значила настоящая, заработанная кровью репутация. Сенджу Рисалии не нужен титул первой леди, чтобы весь криминальный мир склонялся перед ней, пока она выходила из помятого жёлтого такси. Элитная гвардия каждого из пяти Каге должна была лететь отдельно — на огромном бронированном джете сопровождения. Туда же, к своим, шла и Рисалия. Флагманский же бизнес-джет был отдан исключительно главам преступного мира и их жёнам. Самолёты стояли на полосе практически вплотную. Когда лидеров попросили пройти на посадку, Кушина, чьи нервы были натянуты до предела, шла к своему трапу первой.  Она высоко держала голову, отчаянно пытаясь сохранить лицо перед стюардами, но сильное внутреннее напряжение дало о себе знать.  Стоило ей занести ногу на первую же металлическую ступень, как её дорогая шпилька скользнула по гладкому ребру. Кушина резко качнулась, рискуя с позором завалиться назад. Она уже приготовилась к худшему, как вдруг почувствовала жёсткую, монолитную опору. Рисалия, как раз проходившая мимо к штурмовому борту, среагировала мгновенно и без лишней суеты. Она упёрла резную рукоять своей титановой трости Кушине точно между лопаток, фиксируя её спину и не давая упасть.  Вторая рука Сенджу при этом преспокойно оставалась в кармане строгих чёрных брюк.  Со стороны, в своих солнцезащитных очках и тугом корсете, она сама сейчас выглядела как безоговорочный босс мафии, снизошедший до помощи простому смертному. Кушина испуганно замерла, чувствуя, как холодный металл трости через ткань платья упирается в позвоночник. В её голове, отравленной собственным страхом потерять статус, этот жест показался пугающим намёком.  Сенджу ведь не знала, что именно Узумаки распускала про неё грязные слухи о постели со всей гвардией. Минато выяснил это сам, но предпочёл промолчать. Она просто помогла.  Но для Кушины, чья паранойя сейчас зашкаливала, этот жест показался изощрённым предупреждением. Ей почудилось, что первый клинок Хокаге прямо сейчас демонстрирует, как легко может сломать её жизнь одним движением титанового стилета. Сенджу плавно опустила трость, возвращая её на асфальт полосы. — Леди Узумаки, — низким, чуть хриплым от недавней реанимации, тоном произнесла Рисалия. Никаких угроз. Холодная вежливость профессионала, от которой у леди по спине пробежал шквал ледяных мурашек.  Кушина схватилась за поручень трапа и буквально взлетела по ступеням внутрь бизнес-джета. Минато видел всю эту сцену от начала до конца. Внутри Хокаге всё ликовало. Детская интрига его жены провалилась, столкнувшись с царственной репутацией Рисалии.  Минато смотрел на Сенджу, на то, как безупречно сидит на ней чёрный корсет, как опасно и притягательно она выглядит со своей тростью.  У лидера Башни с новой, непреодолимой силой вспыхнул собственнический голод. Ему плевать было на регламент, на Кушину и на грядущий штурм «Кладбища Гор».  Он снова дико, до темноты в глазах хотел свою женщину. Здесь и сейчас, прямо на этой полосе. С гордостью за её силу он проводил её взглядом до самолета, где её уже ждали братья Учиха и Хатаке. Рисалия уверенно шагнула по мягкому ковролину прохода, слегка опираясь на трость. Плащ мягко покачивался в такт её движениям, а за стёклами тёмных очков невозможно было прочесть ни единой эмоции. Борт был просторным, но почти забитым. По обе стороны прохода располагались широкие парные кожаные кресла — по два сиденья с каждой стороны.  В них сидели лучшие ликвидаторы пяти великих синдикатов. Рисалия неторопливо шла мимо них. Гвардейцы других Каге, суровые штурмовики Ивагакуре, хмурые наёмники Киригакуре, элита Суны — провожали её долгими, оценивающими взглядами.  Про её связь с Хокаге в криминальном мире ходили лишь смутные догадки и слухи, но авторитет здесь был абсолютным.  Самуи, Омои и Каруи синхронно кивнули ей с молчаливой благодарностью, признавая в ней ту, кто вытащил их из ада подпольного завода. Перед ними шёл ликвидатор Конохи. Сенджу миновала последний международный сектор и наконец оказалась в хвостовой части, где расположилась её родная гвардия Башни. Какаши, меланхолично листавший блокнот, и Шисуи, откинувшийся на кожаную спинку, сидели чуть глубже в рядах. Шисуи уже расплылся в дерзкой ухмылке. Он собирался выдать искромётную иронию про жёлтое такси и титановую трость. Но не успел. Ему, как и Какаши, пришлось экстренно замолчать, когда Итачи полностью переиграл их на их же поле. Итачи стоял в проходе на границе их сектора, неподвижно, прямой как струна. Стоило Рисалии приблизиться, он сделал уверенный шаг навстречу. Не стал задавать вопросов о самочувствии, напрочь проигнорировав присутствие командира и брата. Итачи заключил Рисалию в плотное кольцо своих рук и под ошарашенными взглядами пятидесяти киллеров накрыл её губы требовательным горячим поцелуем. В этом поступке было всё: удушающий страх за неё на трассе, ярость, с которой он вырезал клан Инузука, обещание сделать «следующий шаг». Он делал его прямо сейчас. Нагло и дерзко, перед Какаши, Шисуи и всеми международными гвардиями, установив свои собственные правила на этом борту. Рисалия замерла от неожиданности, но её свободная левая рука мгновенно взлетела вверх, крепко вцепляясь в воротник его куртки и отвечая на этот поцелуй. Шисуи ошарашенно захлопал глазами, так и не выдав свою шутку, а Какаши медленно закрыл свой блокнот. Наследник Учиха только что открыто, перед всей элитой синдикатов показал, кто на самом деле имеет право находиться рядом с Сенджу. И отступать он не собирался. Когда Итачи неохотно отстранился, Рисалия сделала глубокий вдох, силой возвращая лицу привычную маску хладнокровия. Учиха, не разжимая объятий, аккуратно увёл её с прохода и усадил в широкое кожаное кресло у окна. Сам он опустился на сиденье рядом с ней, полностью замыкая её в своём пространстве. Они оказались в обособленном купе хвостового отсека, где два кресла стояли ровно напротив двух других кресел. Вся четвёрка теперь сидела лицом к лицу. Какаши и Шисуи оказались прямо перед ними, колено к колену.  Стоило джету вздрогнуть и начать разгон по взлётно-посадочной полосе, как наёмники синхронно подались вперёд. Облокачиваясь на спинки своих сидений, они в упор разглядывая друг-друга. Маска серьёзности с Шисуи слетела моментально. — Мы тут, между прочим, тоже заслужили парочку поцелуев и объятий за сожжённые к чёртовой матери нервы! — заявил Шисуи. — Я лично не спал трое суток, пока превращал квартал Инузука в филиал преисподней. Сенджу, имей совесть, поделись любовью с гвардией! Какаши меланхолично кивнул, подпирая щёку ладонью и устало сощурив глаза: — Поддерживаю. Мои нервные клетки тоже требуют компенсации. Наш Хокаге за эти десять дней выпил из меня столько крови, что я почти стал призраком. — Я обещаю вам обоим незабываемый вечер в VIP-ложе. Сразу после штурма, —  мягко произнесла Сенджу. Они переглянулись, посчитав это очередной порцией её фирменных угроз. — Кстати, о твоих подвигах, Сенджу... — Хатаке хмыкнул, и в его взгляде заплясали весёлые искорки. — На Совете Каге во всех деталях расписали, как именно ты спасала троицу Кумо. Знаешь, по словам Самуи это выглядело так, будто мы смотрим какой-то дешёвый столичный экшен. — О да! — тут же подхватил Шисуи, вовсю наслаждаясь возможностью поиронизировать. — Мнимая смерть, паралич сердца, вынос тел в чёрных мешках для отходов прямо под носом у «Корня», а в финале — фееричный побег на раздолбанном такси в закат! Сенджу, тебя что, Ширануи по своим старым боевикам с кассет тренировал? Откуда этот голливудский драматизм? Какаши не удержался и рассмеялся в кулак.  Шисуи, возвращаясь в реальность и переводя взгляд на иллюминатор, заметил то самое такси. — Слушай, серьёзно... Что это за старьё на входе? Твой новый личный водитель? Рен, кажется? Кошмар, когда ты успела завербовать бедного таксиста эконом-класса? При упоминании Рена и его жёлтой жестянки Рисалия на секунду замерла. В её памяти всплыл тот самый утренний спор в спальне Учиха, когда она в одном полотенце столкнулась нос к носу с Минато. Она повернула голову к Шисуи, и её улыбка стала ещё шире, приобретая пугающий, хищный оттенок. — Спасибо, что кое-что напомнил, Шисуи. Ты всё ещё должен мне одну поездку по ночной Конохе. Совершенно бесплатную. И в абсолютном, гробовом молчании. — Надеюсь, не на этой колымаге? Итачи, сидевший рядом с Рисалией, вообще не участвовал в разговоре, молча перехватив её ладонь. Его пальцы крепко и нежно переплелись с её пальцами.  Самолёт уверенно набрал высоту, унося гвардию Башни навстречу затяжной и кровавой бойне в каньонах «Кладбища Гор». Тепло руки Учихи, пробивающееся сквозь тонкую кожу перчаток, парадоксальным образом удерживало ее, пока нейростимуляторы глушили отголоски боли в сломанном позвоночнике. Через час полёта, когда первый шквал шуток Шисуи утих, а Какаши окончательно ушёл в изучение  карт, в хвостовом секторе джета воцарилось относительное затишье.  Рисалия медленно подняла голову. Её чуть хриплый голос прозвучал почти интимно, заставив гвардию мгновенно сфокусировать на ней всё своё внимание. — Итачи, Шисуи… Спасибо. Они посмотрели на неё. Первый едва заметно развернулся в кресле, вглядываясь в её лицо, а второй подался вперёд через столик. — Я благодарю Клан Учиха и вас лично за… И тут Шисуи обомлел. Вся его наглая, дерзкая маска, которую он так упрямо держал ради фасада, разлетелась в клочья. Сквозь полумрак, прямо из-под тёмных стёкол её солнцезащитных очков, по щеке Сенджу медленно покатилась слеза. Одна. Вторая. Третья.  Они никогда не видели её слабой. Для гвардии Конохи Сенджу Рисалия всегда оставалась эффективной машиной. И сейчас эта немой удар был  сильнее, чем автоматный огонь на лесной трассе. Шисуи резко вытянул руку.  — Принцесса… милая моя… — прошептал он. Его голос сорвался на дрожащий шёпот, полный ошалелой, рвущейся наружу нежности, от которой даже у Какаши заметно дрогнули пальцы.  Он бережно стёр горячую каплю с её щеки. — Тише… За каждую твою слезу я готов повторить это ещё раз. Он выдохнул это прямо ей в лицо, и в его глазах полыхнул тот самый безумный  огонь, способный выжечь до основания ещё сотню Кланов, если они посмеют заставить её плакать. — Счёт закрыт, — прошептала Рисалия. — Он закроется тогда, когда ты перестанешь прятать от меня свою боль, Рисалия, — прошептал в ответ Шисуи совершенно серьёзно.  В его глазах, обычно полных уличного азарта, сейчас горело что-то личное и обречённое.  — Когда ты наконец поймёшь: мне плевать на Башню, Совет, Кланы и на этот самолёт. Хочешь, я разверну его для тебя на Багамы? Я же говорил тебе, ты должна нам доверять. Мне. — Шисуи. Я не просто доверяю тебе. Я готова за тебя умереть. — Ты уже чуть не умерла, спасибо, — прошипел он. — Хотела оставить жить меня в аду? Да? Итачи выполнял обещанное слово. Но ты не знаешь, что творилось здесь, Рисалия. Шисуи взял её свободную левую руку и прикоснулся к своим вискам и сердцу. Его взгляд стал такой затравленный и болезненный. — Меня как будто бросили с обрыва, когда я увидел тебя, переломанную. Я хотел вырвать себе глаза… — Шисуи… — Ты, может быть, не чувствуешь того же, я не знаю, — он выдохнул, и его пальцы у её сердца едва заметно задрожали от застарелого страха её потери. — Я горю вместе с тобой, Шисуи. Падаю в тот же обрыв. И чувствую то же самое, уверяю тебя, — тихо ответила Рисалия. — Спасибо за то, что вы все ещё со мной. Больше никаких контрактов. Только вы. Даю слово. Какаши отложил планшет на столик. Командир АНБУ знал то, чего не знали братья Учиха, и эта правда незримым грузом давила на его плечи.  Рисалию изначально готовили в Башне как идеального напарника именно для него — для Хатаке Какаши. Он давно, с точностью считал все её уязвимости, дефекты и болевые точки.  Но в отличие от Минато, который грубо ломал её суверенитет, свято веря, что никто в Башне не замечает, и в отличие от Итачи, который делал сейчас примерно то же самое, Какаши действовал иначе. Пока Шисуи горел ею, выжигая Кланы, Хатаке молча закрывал ее собой. Он был готов буквально пальцами, физически, тактильно сделать это на любой обледенелой трассе.  Командир видел в ней себя — или лучшее, израненное продолжение собственной искалеченной души. И он точно знал, что рано или поздно они будут вместе.  Рисалия, этот опасный клинок, только рядом с ним позволяла себе по-настоящему выдохнуть. Это опасно, до безумия будоражило его эго. Смертоносная добыча садилась перед хищником буквально нос к носу, ластилась, выгибалась, сдавая свои баллистические рубежи без единого выстрела. Хатаке подался вперёд, сокращая дистанцию. Его рука в чёрной перчатке поднялась, и мягко легла на её левое плечо.  Этот  жест заботы без лишних слов пробил её оборону. Из-под ресниц Рисалии снова покатилась крупная, горячая слеза, разбиваясь о его пальцы. — Командир на месте, —  с хриплым надрывом прошептал Какаши сквозь ткань своей маски. — Контракты закрыты. Слово принято. Теперь держись за меня. Я не дам тебе упасть с этого обрыва. Гвардия Конохи наконец-то объединилась.  Джет плавно пошёл на посадку и с тяжёлым гулом заземлился на наспех оборудованной полосе временного военного лагеря. Это место, развёрнутое у самого подножия серых каньонов Мёртвого сектора «Кладбище Гор», уже бурлило от сотен вооружённых до зубов  оперативников пяти великих синдикатов.  Повсюду лязгал металл, гудели генераторы, а штурмовики крепили на броню дополнительные обоймы, готовясь к грязной подземной бойне.  Холодный серый туман наползал со скал, смешиваясь с едким выхлопом тяжелой бронетехники Кумо и Ивы.  Едва гвардия Башни спустилась по трапу и направилась к отведённому для Конохи штабному сектору, как сквозь гул толпы и грохот техники их кто-то громко и уверенно окликнул: — Сенджу! Рисалия обернулась на голос. К ним стремительным, хозяйским шагом приближался Ширануи Генма. Этот чертовски обаятельный наставник оперативников выглядел ровно так же, как и годы назад: безупречно подогнанная форма, лёгкий прищур и вечная, ставшая легендой зубочистка, зажатая в уголке губ.  Стоило ему подойти к Рисалии, как между ними мгновенно сработал их старый, своеобразный ритуал приветствия. Быстрый удар кулак к кулаку,  касание ботинок к ботинку, а затем скользящее движение руками до самого локтя. Это зрелище, исполненное с синхронностью, изрядно повеселило наблюдавших за ними Шисуи и Какаши. — Ну вот, началось кино, — не удержался от смешка Шисуи.  Рисалия, опустив титановую трость на гравий, лишь лениво повела плечом и спокойно бросила: — Вы просто завидуете. — Давно не виделись, Ширануи, — Какаши шагнул вперёд, тоже протягивая руку наставнику. — Взаимно, Хатаке, — Генма крепко пожал ему руку, сместив зубочистку на другую сторону. В этот момент Шисуи, вовсю наслаждаясь моментом, шагнул ближе и широко, издевательски усмехнулся: — Генма, ты случайно не страдал икотой весь наш полёт? А то мы тебя рьяно вспоминали.  Ширануи медленно перевёл на него взгляд, оценивая масштаб подколки, но Рисалия лишь раздражённо качнула головой: — Не обращай на них внимания. Итачи коротко и уважительно кивнул. — Вижу, тебе оставили парочку сувениров на память, Сенджу, — негромко произнёс Генма, оценивая её состояние, и в его голосе проступила суровая, боевая собранность. — Но раз ты на ногах, значит, Орочимару крупно не повезло. Идёмте в палатку. Командование Каге уже сводит карты секторов. Там внизу нас ждёт сущий ад. Генма не успел договорить. Над лагерем Мёртвого сектора внезапно пролетел жуткий, запредельный ультразвуковой свист. От этого бьющего по перепонкам звука у некоторых штурмовиков из ушей брызнула кровь. На крышу одного из бетонных дотов, грациозно покачивая бёдрами, взлетела Таюя.  Эта дерзкая, рыжеволосая стерва была известна в теневом мире как личный акустический палач Орочимару. Она искусно управляла наёмниками Ото с помощью зашифрованных звуковых частот, превращая обычный штурм в ментальную бойню. Она прижимала к губам флейту, пуская по лагерю волны парализующего звукового хаоса. Одна из тех,кто вписывалась в неудачные, безумные эксперименты Орочимару по созданию суперсолдат, где его биоинженерия дала фатальный сбой, породив монстров. Следом за ней из темноты каньона, круша тяжёлые заграждения, вырвался огромный бугай Джиробо. В иерархии Орочимару он занимал позицию живого тарана. Этот массивный, обретший звериную силу ублюдок славился своей способностью голыми руками крушить бетонные перекрытия и переворачивать фургоны.  Он не знал страха, не чувствовал боли и подчинялся только частотам флейты Таюи, готовый втаптывать в грязь любого, кто встанет на его пути. Сейчас одним ударом массивных кулаков он вздыбил землю, опрокидывая броневики АНБУ.  Сверху, затянув небо между скалами густой, липкой и ядовитой паутиной, на шести лапах повис Кидомару.  Про это чудовище в подпольной гвардии Орочимару говорили с отвращением свои же. Этот шестирукий обрел повадки огромного паука. Он парил над каньонами, как теневой кукловод. Своими огромными лапами он мгновенно ткал липкие заграждения. Его калиброванная снайперская точность и способность плевать затвердевающим металлом делали его идеальным ликвидатором для зачистки открытых пространств.  Он беспрерывно плевался во все стороны затвердевающими до состояния стали нитями.  А в самом центре этого безумия, словно бледный призрак, возник Кимимаро — его тело уже покрывали жуткие костяные наросты.  В биоинженерии Орочимару он был на недосягаемой высоте. Кимимаро не уличный мутант. А элитный, породистый шедевр конгломерата, личный последний заслон Орочимару.  Болезненная, бледная кожа Кимимаро скрывала чудовищную генетическую аномалию. Он управлял собственной костной структурой, превращая кальций в стальные клинки прямо внутри своего тела.  Этот парень не чувствовал страха, его преданность Орочимару граничила с религиозным экстазом, а скорость и точность его атак делали его самым опасным ближним ликвидатором Мёртвого сектора. Он с пугающей скоростью пулял в оперативников собственными фалангами пальцев. Удар пришёлся точно на сектор Суны. Мутанты Звука атаковали там, где стоял Кадзекаге Гаара вместе с Темари и Саске.  Младший Учиха мгновенно оказался зажат между костяными лезвиями Кимимаро и паутиной Кидомару. Этого придурка, по обыкновению теневого мира, снова нужно было спасать. — Работаем! — скомандовал Какаши, и его маска меланхолии слетела в ту же секунду. Это была их первая совместная, синхронная атака со времён истории с Тонери. Четвёрка лучших клинков Хокаге сорвалась с места, мгновенно разделяясь на две боевые пары: Итачи с Шисуи привычно ушли во фланговый прорыв, превратившись в два размытых чёрных силуэта. Какаши и Рисалия приняли на себя лобовой удар. Сенджу сделала то, от чего у командира АНБУ перехватило дыхание. Она хладнокровно отставила в сторону титановую трость. Врач запретил ей участвовать в активной фазе операции. Но это же была Сенджу. Умрёт, воскреснет и снова пойдёт. Правой рукой она выхватила из кармана шприц-тюбик с армейским стимулятором. И с размаху вогнала иглу сквозь ткань брюк себе в бедро, мгновенно вливая лекарство в вену. Какаши округлил глаза от удивления, но Рисалия лишь улыбнулась. Обжигающая химия мгновенно заглушила адскую вспышку в позвоночнике, пуская по телу волну искусственной силы. Сенджу сорвалась с места вслед за Хатаке. Она снова начинала стрелять ещё до того, как её пятка опускалась на землю после очередного шага — фирменный, смертоносный почерк ликвидатора.  Генма всегда учил её именно этому. Он целенаправленно готовил из Сенджу второго Какаши — его зеркальную копию. Идеального партнёра, который дышит с командиром в одном ритме.  Именно поэтому Рисалия сейчас так безупречно дополняла Хатаке, став его правой рукой и нерушимым тылом. Точно так же, как Итачи работал в идеальной связке с Шисуи. В самый разгар перестрелки Кидомару сверху выпустил тяжёлую, стальную паутину, целясь точно в спину командиру. Рисалия, контролировавшая верхний сектор, среагировала на чистых рефлексах.  Она рванулась вперёд, преграждая собой траекторию удара. Практически вплотную прижалась к Какаши лицом к лицу. Это выглядело безумно интимно посреди свистящих пуль. Рисалия буквально обняла Хатаке, упираясь в его грудь и заставляя его замереть, поймав её взгляд.  Используя его крепкий корпус как надёжную опору, Сенджу вытянула руки. Действуя абсолютно вслепую, она выпустила веер тяжёлых боевых сюрикенов назад, за его спину. Стальные лезвия со свистом прошили воздух и с филигранной точностью остановили несущуюся к ним паутинную цепь Кидомару. Какаши, чувствуя грудью её корсет и бешено колотящееся сердце, благодарно, тепло улыбнулся ей через свою маску.  Тандем сработал безупречно. «Второй Какаши» полностью оправдал многолетние труды Генмы. Рисалия плавно отстранилась, вновь крепко перехватывая свой TTI STI Combat Master, готовая продолжать бой. Итачи и Шисуи работали на запредельных скоростях, превратившись в две смертоносные тени на фланге.  Их целью были Кимимаро и массивный Джиробо. Они зажали отряд Суны и огрызающегося Саске. Джиробо с рёвом обрушил огромный кусок скалы туда, где стояла Темари.  Но вместо расправы над женщиной бугай встретил Шисуи. Учиха возник прямо перед лицом монстра, увернувшись от массивного кулака, и с хищным оскалом в упор разрядил обойму пистолета ему в грудь.  Модифицированные пули спецсектора пробили бронированную кожу гиганта, заставив его взвыть от ярости и пошатнуться. — Итачи, принимай тяжеловеса! — крикнул Шисуи, на ходу меняя магазин и уходя кувырком от костяных пуль Кимимаро. Они пролетели рядом с его головой. Итачи среагировал мгновенно. Скользнув под массивную руку Джиробо, он мощным движением вогнал тактический нож точно под коленную чашечку гиганта. Тот с грохотом рухнул на одно колено. В следующую секунду Итачи резко развернулся, вскидывая автомат, чтобы перехватить наступающего Кимимаро.  Бледный мутант Орочимару двигался неестественно, ломая собственные кости и превращая их в клинки, торчащие прямо из предплечий. Кимимаро замахнулся, целясь Итачи в горло, но Учиха заблокировал удар стволом автомата. Раздался жуткий скрежет металла о кость. Шисуи, запрыгнув Джиробо на широкие плечи, с размаху вогнал лезвие ему в основание черепа, окончательно отключая нервную систему живого танка Орочимару. Массивное тело бугая с глухим стуком рухнуло в пыль. — Саске, уводи Темари в укрытие, живо! — рявкнул Шисуи, спрыгивая с поверженного монстра. Но закончить эту зачистку братьям Учиха вдвоём не пришлось. Внезапно по флангу размеренной походкой прошёл сам Кадзекаге.  Гаара, до этого момента безучастно наблюдавший за суетой, расстегнул верхние пуговицы своего дорогого пиджака. Вид у него был такой, будто босс мафии откровенно заскучал на официальном приёме. — Пожалуй, я тоже приму участие, — обманчиво мягко произнёс Гаара. — Слишком громкий шум для такого прекрасного утра. Кадзекаге неуловимым движением выхватил из-за пояса массивный кастомный револьвер. Три оглушительных выстрела крупного калибра громом раскатились по ущелью. Пули Гаары разнесли костяные наросты Кимимаро и заставляя того отлететь назад на камни.  Темари, сообразив, что её брат вышел на тропу войны, мгновенно скоординировала штурмовиков Суны, направляя шквальный огонь на дот с орущей Таюей. Сверху, запутавшись в собственных оборванных стальных сетях, яростно зашипел шестирукий Кидомару. Био-мутант Орочимару попытался сорваться со скалы, чтобы уйти в глубокие каньоны.  Наперерез ему, зеркально дублируя движения друг друга, рванули Хатаке и Сенджу. Они бежали, синхронно начиная шквальную стрельбу. Два ствола, две тени, один убийственный ритм. Рисалии было непросто. Хоть боль и была приглушённой, каждое движение ощущалось в позвоночнике по-особенному. Как будто кто-то невидимой рукой схватывал в тиски все 8 титановых штырей, которые теперь держали её кости вместе. Кидомару выплюнул веер ядовитых игл, пытаясь отсечь преследователей. Какаши на полной скорости ушёл в жёсткий скользящий подкат по камням, непрерывно разряжая автомат вверх, в брюхо монстра.  Своими выстрелами он сорвал мутанта со скалы. Падая вниз, Кидомару раскрыл челюсти для финального плевка, но Рисалия настигла его в воздухе. Она взобралась на перевёрнутый броневик и, оттолкнувшись от колеса, взлетела в затяжном прыжке. На глазах у застывшего Хатаке, братьев Учиха и перезаряжающего револьвер Гаары, Сенджу в полёте сблизилась с шестируким монстром. Она в упор вколотила три пули в глазницу Кидомару, пробивая череп насквозь. Правда, когда она падала, Какаши пришлось срочно её ловить. Сгруппировавшись и пару раз перекрутившись на склоне, они тяжело дышали после боя. — Ты в порядке, Какаши? — куда-то ему в жилет произнесла Сенджу. — Сердечный приступ из-за твоего прыжка. В остальном всё отлично. Хорошее бодрое утро. Какаши поднялся сам и помог Рисалии. Физический предел её изломанного тела уже заявлял о себе. Позвоночник буквально горел.  Она медленно, стараясь не выказывать слабости перед полусотней тяжелооружённых оперативников, сделала глубокий, рваный вдох.  Пальцы в чёрной перчатке крепче сжали шероховатую рукоять пистолета. Одной рукой поправив ремень и явно через боль улыбнувшись, она предложила вернуться к палаткам. Какаши моментально считал эту заметную перемену в её осанке. Гаара тем временем разнёс флейту Таюи, обрывая ультразвуковой кошмар. Обезумевшая девка покачнулась и рухнула вниз, где её мгновенно накрыло шквальным огнём штурмовиков Суны и Кири. Всё было кончено. Они дошли до своей палатки гвардии, чтобы привести себя в порядок. Все трое мужчин уже переоделись под ироничные шутки Шисуи и ожидание, когда же Рисалия снизойдет до АНБУ-стриптиза. Но тут случилась заминка. — Я не могу сменить обувь. Наклониться не могу, — стараясь выдержать ровный тон, сказала Сенджу. Какаши опустился перед ней на корточки. Чтобы не смотреть ему в глаза, она закрыла рукой лицо и глубоко вздохнула.  Восемь титановых штырей в позвоночнике снова стянуло невидимыми, раскалёнными тисками. Шисуи присел рядом, пока командир уже расшнуровывал ботинки. — Эй. Это временно, — тихо сказал он, и в его голосе проступила та самая редкая, болезненная нежность. В палатке неожиданно появился Саске. — Если ты даже обувь надеть не можешь, какой здесь от тебя толк? — ядовито бросил он, глядя на Рисалию сверху вниз. Сенджу отреагировала быстрее, чем Какаши успел открыть рот. Пересиливая боль, на чистых рефлексах, она вскинула руку со стволом. — Если я уберу тебя прямо сейчас, пользы будет на сто лет вперёд, — ледяным тоном ответила Рисалия. Шисуи прикусил губу, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу смех. — Сенджу, убери пистолет! — внезапно раздался у входа панический крик Узумаки Кушины. Первая леди только что зашла в эту же палатку в сопровождении личной охраны. Она ошарашенно смотрела на эту сцену. — Я приказала тебе убрать пистолет! — она сорвалась на властный, вибрирующий от гнева крик, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Приказы мне отдаёт только Намикадзе Минато, — даже не глядя на неё, ледяным тоном ответила Сенджу, продолжая держать Саске на мушке своего Combat Master. — Я первая леди! Ты должна подчиняться! И немедленно поднимись! — пригрозила Кушина. Сенджу убрала оружие обратно в скрытые пазы чёрного кожаного корсета. И поднялась босая. Она повернулась к Леди Узумаки и спокойно, с хладнокровием произнесла: — Узумаки-сан, не стоит волноваться. Я знаю законы и уставы Конохи. При необходимости я буду защищать вашу жизнь как первой леди. Десять минут назад именно этим я занималась там, на поле. Сейчас я защищаю своё имя и гордость. Это личное дело между кланами Учиха и Сенджу. Вы не имеете права вмешиваться и… приказывать. — У меня здесь такой же статус, как у Минато. Задержать её, — побледнев от ярости, приказала Кушина своей личной охране из Клана Узумаки. Итачи мгновенно сделал шаг вперёд, закрывая Сенджу собой. Его пустой, холодный взгляд ликвидатора пригвоздил штурмовиков к месту. — Гвардия Хокаге подчиняется только Намикадзе Минато, — пугающе низким баритоном отчеканил Итачи. — Всё было сказано верно. Учиха Саске проявил… свойственное ему высокомерие. Это личный конфликт, Леди Узумаки. — Увести Сенджу! — прошипела Кушина, чья паранойя и страх потерять статус сейчас окончательно выжгли остатки здравого смысла. — Итачи, — тихо сказала Рисалия, едва не засмеявшись от сложившегося абсурда. — Пусть уводят. Её поволокли босиком в какой-то отдалённый, изолированный угол военно-тактического лагеря. Призраку Башни было откровенно плевать на этот малый театр леди. Она знала, что этот раунд Кушина проиграла в ту же секунду, как отдала приказ её охране. — Саске, каково это — быть бесконечным разочарованием семьи? — спросил Шисуи. — Сенджу столько раз спасала твою никчёную жизнь, что я задаюсь вопросом: может, не нужно было? Может, это судьба у тебя такая — пасть смертью идиота. Саске побелел от ярости, его челюсть судорожно сжалась, но он не посмел сделать и шага. Оцепеневший под этим пренебрежительным тоном, он лишь смотрел, как старшие волкодавы Башни полностью списывают его в тираж. — Я сверну тебе шею, если ты ещё раз на неё посмотришь. А если заговоришь — пристрелю, — пригрозил Итачи прямо в лицо младшему брату. Он развернулся и вышел из палатки. Какаши направился к Хокаге. Но оказываться его опередили с докладом. Сама Кушина, но в своей интерпретации. Первая леди ворвалась в личный тент Минато, отчаянно разыгрывая карту оскорблённого достоинства префектуры.  — Минато! Этот твой первый клинок окончательно потеряла рассудок из-за своих травм! — с порога, вибрирующим от ложного ужаса голосом заявила Кушина, заламывая руки перед мрачным, неподвижным Хокаге. — Она устроила вооружённый бунт прямо в лагере! Зашла в палатку АНБУ, босая, растрёпанная, и ни с того ни с сего наставила свой пистолет  в упор на Учиху Саске! Он же едва выжил в каньонах, а она средь бела дня угрожает наследнику Клана казнью без суда! Когда я, как первая леди, попыталась восстановить уставной порядок и напомнила ей о субординации, она открыто, при всей охране заявила, что чихала на законы Конохи и подчиняется тебе... в вашей постели! Она устроила публичный, грязный перформанс, чтобы растоптать мою репутацию! Я была вынуждена изолировать её ради безопасности штаба. Она опасна, Минато! Она недееспособна, её штыри в спине повредили ей мозг, и её нужно немедленно списать под трибунал! Минато продолжал сидеть на краю походной постели в своей личной палатке, медленно снимая наручи. Его синие глаза казались абсолютно бездонными и холодными. Он правил этой криминальной империей десять лет и слишком хорошо знал «язык» своей жены. Он увидел как за спиной Кушины замерли вошедший Какаши, Итачи и Шисуи.  — Кто позволил вам войти? Вы что, не слышите и не видите? Мы разговариваем! — воскликнула Узумаки, резко оборачиваясь к гвардейцам. — Остановись, — резко произнёс Минато, и от этого тона Теневого Короля воздух в палатке мгновенно вымерз. — Приведите Учиху Саске сюда. Немедленно. Какаши молча кивнул и вышел. Через пять минут они уже вернулись. Младший Учиха зашёл в палатку, упрямо вскинув подбородок, но стоило ему встретиться взглядом с Хокаге, как его спесь испарилась. Минато резко поднялся, сокращая дистанцию за одну секунду, и отточенным движением ликвидатора приставил пистолет ко лбу Саске. — Итак, что именно ты сделал, чтобы Сенджу Рисалия наставила на тебя пистолет? — Минато! — закричала Кушина, ошарашенно делая шаг вперёд. — Я слушаю, Учиха Саске, — не отвлекаясь на жену, холодным голосом сказал Хокаге. — Сказал, что от неё здесь нет толка в её состоянии, раз она не может сама сменить обувь, — глухо ответил тот, не смея пошевелиться под дулом оружия правителя Башни. — Но это действительно так! — снова вмешалась Кушина, отчаянно пытаясь удержать ускользающий контроль над своей интригой. — Зачем она тут? Она же обуза! Она подставит твою гвардию! — Она вам обуза, Какаши? — спросил Минато, даже не повернув головы к командиру спецсектора. — Нет, — лаконично ответил Хатаке Минато медленно опустил оружие, но его взгляд продолжал давить на Саске с надменной жестокостью. — Я согласился на твоё присутствие в штабе, потому что Фугаку посчитал, что тебе нужен полевой опыт. Но похоже, ты так не считаешь. Ты уедешь отсюда сегодня же за свой счёт. Сенджу освободить. — Минато! — панически вскрикнула первая леди. — Все свободны. Все покинули палатку. Намикадзе медленно повернулся к жене. Лицо Теневого Короля было каменным, а синие глаза горели гневом. Без лишних слов, резко и наотмашь Намикадзе влепил первой леди пощёчину. Кушина отлетела к опорному столбу палатки, судорожно хватаясь за ткань платья. В её глазах застыл дикий, парализующий страх. — Я тебя предупреждал, — произнёс Минато, наклоняясь к её побелевшему лицу. — Тронешь её — и встретишь моё негодование. Еще один проступок — улетишь вслед за младшим Учиха. И мне плевать, что там будет с твоей репутацией.  Конвоиры Узумаки оказались вполне нормальными, адекватными ребятами. Спустя 10 минут, как Кушина, покинула место, один из охранников тихо отпер замок и вежливо передал Рисалии пластиковый кейс с базовой ведомственной аптечкой и бутылку воды.  Рисалия дошла до дальнего угла к широкой деревянной столешнице и решила обработать рану. Прямо в углу камеры она с видимым трудом сняла верхнюю часть одежды, оставшись полностью обнажённой по пояс.  Сенджу пальцами подхватила край старого медицинского пластыря со спины и резко, одним движением сорвала его. Это было адски, ослепляюще болезненно. Охнув от прошившего спазма, Рисалия потеряла опору. Тяжело, прерывисто дыша, она навалилась всем весом на стол от этого дикого приступа.  Её рука слепо скользнула по дереву, и все лекарства — ампулы, антисептики, бинты и тюбики из кейса — со звоном и глухим стуком рассыпались по всей столешнице. Теперь суровый ликвидатор пыталась выискать среди этого хлама охлаждающий гель. Её накрыла тяжёлая, удушающая, ироничная мысль:  «Чувствую себя подопытным уродом Орочимару в его катакомбах — с этим проклятым титаном в позвонках» К решётке быстрыми шагами подошла гвардия. Итачи, Шисуи и Какаши замерли у железных прутьев. Их мгновенно прошил парализующий шок.  Они увидели огромный, грубый шов во всю спину. Она стояла к ним спиной в углу камеры и из-за собственного тяжёлого дыхания просто не слышала их шагов. Вид этого рубца и нитей полностью выжег у них остатки уставного контроля.  — Открыл двери, живо! — рявкнул Шисуи на конвоира так, что тот выронил ключи.  Железная решётка с грохотом распахнулась, ломая любые ведомственные протоколы.  Какаши и Шисуи монолитными заслонами остались стоять на пороге камеры, надёжно блокируя место  от чужих глаз. Внутрь шагнул Итачи.  Рисалия медленно обернулась через плечо, пытаясь прикрыться одной рукой. Её рваное дыхание обжигало воздух, а пальцы судорожно вцепились в край стола, чтобы удержать осанку. На её лице отразилась ослепляющая паника от того, что он видит её настолько уязвимой. — Я не хочу, чтобы вы видели меня такой… — надрывно, едва различимым шёпотом произнесла она. — Рисалия… — негромко произнёс Итачи, подходя к ней вплотную. Наверное только сейчас он понял, что любил её до сорванных предохранителей, до выжженных кварталов Инузука. Итачи быстро взял со стола антисептик, тщательно очистил руки, перехватывая тюбик с гелем и свежие пластыри. — Я всё сделаю, пожалуйста …— тихо выдохнул Итачи, упрямо ловя её карий взгляд. — Прекрати волноваться и думать о ране. Ты со мной. Быть сильной — это не значит вечно прятаться за бронёй. Быть сильной сейчас — это позволить мне позаботиться о тебе. Просто прими это. И мне абсолютно всё равно на приказы Клана Узумаки.  Когда Итачи начал наносить гель, Рисалия резко вцепилась пальцами в деревянный край столешницы, костяшки мгновенно побелели. Но Учиха перехватил её напряжённую руку своей ладонью, настойчиво разжимая её сведённые суставы. — Разожми пальцы, Рисалия. Просто отпусти этот стол, — шёпотом стал уговаривать её Итачи, переплетая свои пальцы с её пальцами. — Свою норму контроля ты выполнила ещё в каньонах Я держу тебя. — Итачи, а давай поменяемся ролями? Представь на секунду, что это ты сейчас сидишь передо мной босиком, полуголый, со штырями наружу. И тебе нужно прямо сейчас взять, расслабиться и полностью довериться мне. А я буду ходить вокруг и мазать тебя холодным желе. Ну как комбинация? Радары не плавятся от такой перспективы? — Мой радар не расплавится, — ответил он — Потому что если бы ситуация перевернулась, я бы сдался тебе. Сразу. Рисалия вздрогнула под его ладонями от прохлады лекарства, но её  дыхание наконец начало выравниваться. Почувствовав, как её перестаёт бить крупная дрожь, он не выдержал от этой сумасшедшей близости и прикоснулся к коже между лопаткой и краем шва. — Я здесь, прямо за твоей спиной. Я твоя защита сейчас. Никто больше не прикоснётся к тебе.  Итачи наложил свежую стерильную полосу пластыря и быстро собрал раскиданные лекарства обратно в коробку аптечки.  Рисалия продела руки в рукава, застёгивая пуговицы. Как только ткань полностью скрыла рану, Итачи, плавно подался вперёд, сокращая расстояние.  — Мы немедленно вернёмся в палатку гвардии, — раскалённым шёпотом выдохнул Итачи прямо ей в губы. — Больше ни одна тварь не посмеет держать тебя под стражей. На следующий день он сам запретил ей участвовать в бойне.