Alibi

Выйдя из такси, Макс остановился. Он долго думал, где бы переждать грозу, перебирая много вариантов. На ум пришёл небольшой мотель, в котором они останавливались, когда ездили на школьной футбольной командой на соревнования. Он не был уверен, что тот ещё был открыт, уже тогда он казался наполовину заброшеным. Глядя на него сейчас, единственный вопрос который всплывают в голове, был а не зарежут ли его тут ночью, в попытке добыть пару фунтов на наркоту. Таксист уехал, оставив Макса одного на заросшей сорняками подобии парковки, с увесистым рюкзаком на плече. Делать было нечего, Макс неуверенно направился внутрь. За стойкой регистрации оказалось пусто. Ферстаппен осмотрелся, в поисках звоночка или ещё чего, но все что он увидел, это дохлого таракана в углу стойки. Макс брезгливо сглотнул, еще пара минут и он побежит обратно в город. Пешком. По магистрали. – Доброе утро, молодой человек! Желаете снять номерок? – из-за угла вальяжно выплыла пожилая женщина, неся в руках кружку с кофе. – Такому красавчику и скидку сделать можно? – она подмигнула Максу. – Да, одноместный, пожалуйста. На пять дней. Пока на пять, – поправил себя Макс. Что-то внутри подсказывало, что пяти дней явно не хватит. – Одноместных нет,– жёстко ответила женщина. – Остались только семейные. Макс приподнял бровь. Он очень сомневался, что кто-то кроме него был готов остановиться здесь по собственной воле. – Ладно, давайте его, – смирившись ответил парень, доставая бумажник, – И скидку красавчику не забудьте посчитать. Номер оказался именно таким, каким его ожидал увидеть Макс: маленький, тёмный, с выцветшим постельным бельём. "Семейность" заключалась лишь в небольшом диванчике, стоящем в углу, да наклейках с зайцами на стене рядом с ним. Прыгать с разбега на кровать Макс не решился, уж слишком хлипко она выглядела. Он аккуратно сел на край, а потом прилёг, предварительно сняв с себя толстовку и постелив её под голову. " – Только вшей не хватало",– брезгливо пронеслось в голове. Кровать была неудобная, скрипучая, постельное белье несло сигаретным дымом. Но даже несмотря на это, Макс моментально отключился. Проснулся он спустя несколько часов, в том же положении, что и заснул. В номере было темно, свет, пробивавшийся сквозь задернутые занавески днем, больше не освещал комнату. Голова была тяжёлой, во рту неприятно стянуло. Дав себе пару минут, чтобы прийти в себя, Макс поднялся. Он открыл входную дверь настеж, чтобы фонари с парковки мотеля хоть как-то осветили номер и он наконец смог найти выключатель. Свет был тусклый, работала лишь одна лампочка из трех. Закрыв входную дверь, парень пошёл в туалет, сделать глоток воды, ну, или хотя бы прополоскать рот. Вода, которая потекла из крана, была насыщенно ржавого цвета, отбивала всякое желание, ни то что пить, даже прикасаться к ней. Макс устало выдохнул и закрыл кран. Пить хотелось. В голове всплыл торговый автомат, который стоял в паре метров от мотеля в школьные годы. По пути с матча, они без проблем покупали там пиво, несмотря на свое несовершеннолетие. Парень сомневался, был ли он все ещё там, но, по пути достав бумажник из сумки, все таки вышел на улицу. Снаружи было прохладно. Весь дневной зной исчез, уступая место вечерней прохладе. Макс пожалел, что оставил толстовку в номере, слегка поежившись. На удивление, автомат был на месте, так ещё и полным. Видимо, это было единственное, на что хозяйка тратила деньги в этой дыре. Хотя подозрения, что у этого всего давно вышел срок годности, не исчезали. Взяв какое-то печенье и большую бутылку воды, которая выпала с таким грохотом, что наверняка это услышал каждый постоялец, Макс уже собирался отправиться назад в номер, как взгляд его наткнулся на одиноко стоящую лавочку, чуть вдали от автомата. Она была отвернута спиной к дороге, лицом выходя на небольшую панораму города. Ноги сами подвели к ней Макса. Держа одной рукой еду, пальцами второй он слегка прикоснулся к старой деревянной спинке и прикрыл глаза. *** Макс наконец оказывается на улице. Ему плохо. Адреналин и дешёвый алкоголь — плохое сочетание, особенно в его возрасте, а свежий воздух действует как катализатор. В номере стоит такой гул, что наверняка его слышат все вокруг. Телевизор включён на полную, пиво уже пару раз разлито на ковёр. Благо, мотель не первой свежести, так что эти пятна хорошо вписываются в интерьер. Его команда празднует сокрушительную победу над соседней школой. Конечно, они все понимают, что победили, потому что команда соперников была невероятно плоха, а не потому что они были невероятно хороши. Но это сейчас никого не волнует. На ватных ногах Макс отходит подальше от мотеля, но не выдерживает. Он опирается рукой на какую-то лавочку и наклоняется вперёд. Его выворачивает. Дважды. – Это до одури мерзко, Ферстаппен. Неужели не нашёл другого места? Макс вздрагивает. Он быстро поднимает голову, вытирая рот тыльной стороной предплечья. На скамейке сидит Оскар Пиастри. Он не был членом команды, но поехал с ними как представитель школьной газеты. У них была взаимная неприязнь, о которой знала вся школа. Честно сказать, Макс уже и не помнил с чего все началось. – Прости, не заметил тебя, – чистая правда. Макс плюхнулся на скамейку рядом, обессиленный. – Ты чего тут сидишь один? – А что мне по-твоему делать надо? – раздражённо бросил Оскар, смотря на Макса. – Напиваться до твоего состояния? Макса совершенно не задел его тон. – Ну да, молодость же, все такое, – расслабленно протянул он. – Я прекрасно провожу свою молодость вообще-то, – уже не зло, а как-то обиженно буркнул Оскар, переводя взгляд вперёд. – И в отличие от некоторых, я думаю о своём будущем. – И что надумал? На кого поступаешь? – из пьяной головы Ферстаппен совершенно вылетела мысль о том, что вообще-то они друг друга терпеть не могут, ему действительно было интересно. Оскар, застигнутый этой заинтересованностью врасплох, замялся, но ответил. – Родители хотят, чтобы я пошёл на международные отношения... – Оскаар, – нагло перебил его Макс. – Ты вроде умный, но такой тупой! Я разве спрашивал про твоих родителей? Я про тебя спрашивал! Я спрашивал про тебя! – Макс ткнул его пальцем в плечо. –Ай! – Пиастри дернулся, потирая руку. – Больно! – Мне все равно, – нараспев протянул Макс. – Отвечай! – Я... Мне нравится рисовать, думаю у меня неплохо выходит. – Тогда ты должен пойти на художника! Или куда-то ещё! Я не знаю, кто ещё рисует? Чувак, который рисует смешные картинки на тортах? Макс выглядел таким озадаченным, что Оскар не смог сдержать смешок. – Я не могу, – спустя несколько секунд тихо ответил Пиастри, не глядя на парня. – Но... но ведь тогда ты будешь несчастлив? Оскар пожал плечами. На пару секунд повисла тянущая тишина. – Я не хочу, чтоб ты был несчастлив, – едва слышно сказал Макс, смотря перед собой. *** Макс открыл глаза, развернулся и поспешил к себе в номер. Это воспоминание накрыло его тёплой, но одновременно колючей волной. Школа закончилась так давно, что ему придется считать, если кто-то спросит, сколько прошло лет. Однако, этот разговор он помнит прекрасно, хотя весь остальной вечер размыт в воспоминаниях. Макс помнит, что они просидели довольно долго, помнит, как периодически поглядывал на Оскара, а Оскар — на него. На следующий день ничего не изменилось. Они всё так же избегали друг друга, а если и пересекались, то снова срывались при первой возможности. Этот вечер исчез так же внезапно, как и появился. В номере, Макс включил свет и плюхнулся на кровать. Пульт нашелся на прикроватной тумбочке. Телевизор, к удивлению, заработал, хоть и потужно шипя. Один рабочий канал был новостным, по второму шли сериалы, на языке, который Макс не знал. Новости были последним, чем хотелось занимать голову, поэтому он полностью погрузился в сериал, пытаясь разобраться в том, что происходит. Через какое-то время в дверь постучали. Макс вздрогнул от неожиданности, рассыпая печенье на кровать. Кому он понадобился? Может, та бабуля со стойки? В дверь колотили с такой силой, что он отмёл этот вариант. Тихо, стараясь не издавать лишних звуков, Макс соскользнул со скрипучей кровати и, на носочках, подкрался к окну. Он отодвинул краешек занавески, пытаясь разглядеть нежданного и уж очень навязчивого гостя и облегчённо выдохнул. Ландо, чёртов, Норрис. Макс очень не хотел впутывать Ландо в свои проблемы, потому что знал, что Ландо никогда не бросит его. Он итак был с ним все то время, пока шло следствие. Он взрослый человек, он должен жить свою жизнь, а не нянчится с ним, будто ему пять! Макс решительно подошёл к двери и распахнул ее. – Ландо! Я же чётко сказал тебе не лезть в это. Ты что читать не умеешь? Я не собира...– Ферстаппен замер на полуслове. За Ландо стоял человек, которого здесь точно быть не должно. Оскар Пиастри.