Destiel: Крепкий орешек

- Дин, ты уверен, что это хорошая идея? – спросил Кас, прерывая поцелуй. – Сэм может вернуться в любой момент. На что охотник лишь сильнее опустился на него всем весом, туже обхватывая его бёдра своими и смыкая руки позади его шеи. - Он никогда не проводит в «Barnes & Noble» меньше пятнадцати минут, а я вполне уложусь за это время, -  отвечал Дин, осыпая короткими чмоками его скулы и линию челюсти, прежде чем снова сомкнуть их губы в поцелуе. Пакеты с продуктами, оставленные на заднем сидении, шуршали, когда Дин касался их ногой, и он чуть отодвинул их, чтобы посторонние звуки не мешали ему сосредоточиться. Он направлял свою концентрацию на то, чтобы губами и языком убедить Каса в абсолютной необходимости сделать задуманное им здесь и сейчас. Блуждая руками по его груди и торсу, Дин вербовал тело ангела в свои союзники вопреки его воле. Он начал поглаживать его между ног, объезжать его через слои одежды, двигаясь вперёд и назад по его бёдрам, и нарочито мычать в поцелуй, добиваясь, чтобы самоконтроль Каса предал его и сбежал, сдав позиции. - Нас ведь могут увидеть... – едва слышно Кас прошептал свой последний аргумент, в одном шаге от признания своего поражения. - Мы стоим в самом дальнем углу почти пустой парковки, - Дин расстегнул пряжку ремня на брюках ангела и слез с его колен. – Находимся в тени соседнего здания и прикрыты огромной нависающей веткой дерева, - он расправился с пуговицей и молнией брюк и потянул штаны вниз вместе с бельём. – И кроме моего брата желающих зависнуть в книжном в семь вечера пятницы почти не найти. Складываясь как оригами, Дин опустился в позу, в которой обычно делают предложение: протягивая одну голень назад между передних сидений, а второй упираясь в заднее сидение впереди него. - Дин... – то, что подразумевалось возражением, слетело с губ Каса бесславной капитуляцией. - Ну же, Кас, это был долгий и тяжёлый день – мне нужно что-то во рту. Пододвинься, чтобы я не потянул себе шею. Вцепившись в его ягодицы, Дин придвинул Каса к себе так, что теперь он располагался на самом краю сидения и его колени упирались в спинки передних кресел. - Так-то лучше, - оценил Дин, облизывая губы и осматривая наклонившийся вбок член Каса перед собой. Нагибаясь ближе, Дин прислонил его всей длиной к своему лицу, и, смотря вверх в глаза ангела, начал поглаживать его рукой вверх и вниз. Не прерывая взгляда, он наклонил голову вбок и стал покрывать поцелуями ствол, медленно двигаясь от самого основания, где член встречается с мошонкой. Поднимаясь вверх, он добавил язык к ласке своих губ, выдыхая через рот горячий влажный воздух, согревая каждый новый участок чувствительной кожи. И если раньше Кас ещё пытался выглядывать через окно, высматривая случайных прохожих, то теперь его взгляд был безоговорочно прикован к происходящему у него между ног. Он чувствовал, как его сердце бьётся чаще, дыхание становилось неровным, кровь приливала к тазу, будто его тело мобилизовало все ресурсы на воздвижение качественной эрекции. А для Дина его член всегда поднимался как солдат в строевой стойке, словно готовясь отдать долг родине. Он почти слышал крик белоголового орлана вдалеке... Кас смотрел, как поднимаясь к головке, Дин несколько раз медленно облизал её нежными тягучими движениями, а затем начал кратко обсасывать самую верхушку, словно фруктовый лёд на палочке. Он одновременно дулся, когда Дин его так дразнил, но и обожал в каком-то мученическом смысле. Каждое недостаточное касание ставило его перед фактом, насколько сильно ему это нравится, и как безумно он этого жаждет. И всякая следующая секунда заставляла его медленно вариться в нетерпении, сладко истязаясь. - Дин, это не похоже на «по-быстрому», - заметил Кас, и его голос уже был более хриплым и низким от желания. - Посмотри, как ты теперь заговорил, - с ухмылкой ответил Дин, но решил не изводить его больше. Подняв корень языка к нёбу, Дин взял в рот головку, плотно обхватывая её губами под самым основанием и втягивая щёки. Он начал медленно двигать головой вверх и вниз, убеждаясь, что его рука в такт ласкает ствол члена, плотно прислоняясь к губам. Первые стоны сорвались с губ Каса в ответ на прибывшее удовольствие, словно цепная реакция. И эти ощущения лишь нарастали, потрясая его сильнее, когда Дин начал прокручивать своей головой и рукой, набирая темп. Кас был обхвачен им полностью, так тесно и жарко: его ствол ни на секунду не оставался без внимания ладони Дина, а головка одновременно касалась губ, языка, щёк и нёба. Он чувствовал, как слюна набегает во рту охотника, и всё его существо было низведено до упоения толчками в этой влажной тёплой тесноте. Теряя контроль над своим телом, Кас вцепился руками в первое попавшееся, чтобы удержаться на месте: с одной стороны это стала обивка сидения, а с другой – несчастный пакет с продуктами. Дин чувствовал, как шум в его голове, наконец, затихает. Никогда в жизни и ни в одной вселенной он не мог подумать, что так полюбит брать в рот. Но оказалось, что когда он сосредотачивается на конкретной задаче, направляя разум и тело к достижению единой цели, каким-то образом всё остальное отходило на задний план. Навязчивые мысли, стресс, тревога и даже усталость – на несколько минут это всё отступало, и он был свободен. Но это были не единственные причины. Смотреть на то, как Кас извивается в его руках, слышать все восхитительные звуки, которые он издаёт, и то, как он произносит его имя, когда кончает – вот настоящий мотиватор. Поэтому Дин предлагал это часто и не любил спешить. Закрыв глаза, Дин отдался своей миссии всецельно и самозабвенно. Вдыхая запах тела своего ангела и чувствуя его вкус на своём языке, он не заметил, как начал стонать вокруг его члена, обдавая его вибрацией. Тем резче было его пробуждение из этого забвения, когда он услышал внезапный хлопок. Дин открыл глаза и вытащил Каса изо рта, наблюдая разворачивающуюся перед ним картину, словно в слоумоушне, не веря в происходящее. Десятки десятков разных орехов разлетались повсюду по его Импале. Дину всегда казались смешными подобные моменты в кино, особенно когда на фоне играла «Аве Мария» Шуберта. Но сейчас он сам оказался героем такой сцены, и эта песня играла в его голове, пока миндаль бился об оконные стёкла, кешью скатывался с сидения на резиновые коврики, арахис ударял его по лбу и щеке, а фундучная шелуха спадала с орехов и разлеталась по всему салону и обивке, распадаясь в процессе на ещё более мелкие частички. - Нееет! – будто всё в том же слоумоушне выкрикнул Дин. – Моя Деткааа! Один из орехов чуть не попал Касу в глаз, но он вовремя сощурился и увернулся. Однако часть шелухи беспрепятственно упала на его освобождённый мокрый член и прилипла к нему. - Что произошло?! – спросил Дин. - Кажется, я слишком сильно сжал пакет с орехами и он лопнул... – виновато признался Кас. - Чёрт побери, Кас! – беззлобно сказал Дин с досадой. – Помоги собрать. Оторви один из тех целлофановых пакетов, которые мы взяли. Дин опустил голову вниз и, корячась, начал собирать орехи и шелуху сначала с резиновых ковриков, и складывать их в подготовленный Касом пакет. Было уже много случаев, когда Кас сетовал о потере своей благодати, но этот, пожалуй, был самым вопиющим: прерваться в такой момент ради какой-то кучки орехов, когда в былые времена он мог избавиться от них одним щелчком пальцев. - Мы точно должны делать это прямо сейчас? – осторожно спросил Кас. - Ты предлагаешь дождаться, пока мы раздавим их в труху, и весь мой салон извозюкается в масляных пятнах, а пыль от ореховой шелухи забьётся в ворс обивки? - Дин... Член ангела понуро падал, словно сокрушаясь под весом чувства вины. - Ты хоть знаешь, сколько времени займёт химчистка? Моя бедная Детка... – Дин почти плакал. – Шевелись давай, Кас. Перегибаясь через передние сидения, чтобы собрать орехи и с них, Дин оглянулся и бросил взгляд на ангела. Кас казался таким искренне расстроенным и провинившимся, что Дин невольно закатил глаза, чувствуя, как от одного этого вида вся его досада тает и улетучивается. - Быстрее соберём – быстрее вернёмся к начатому, - сказал Дин, чтобы его подбодрить. – Ты ещё хочешь кончить до прихода Сэма, или уже нет? Вместо ответа он услышал за своей спиной усиленные и ускорившиеся шорохи и шуршание, и сжал губы в довольной улыбке, стараясь сдержать смешок. Наконец, спустя, как казалось, целую вечность, орехи были собраны в мешок, и Дин завязал его и бросил в карман двери слева от водительского сидения. Оттуда же он достал влажные салфетки, чтобы они могли вытереть свои руки, а Кас ещё и очистить свой член. Привстав и опёршись коленом о сидение, Дин поднял лицо Каса за подбородок и, притворно нахмурившись и сведя брови, бегло поцеловал его, словно шутливо журя за такую выходку. - Вот посмотри, что ты наделал. Теперь у меня нет времени с тобой нежничать, - сказал Дин, опуская руки на его опавший член. Придерживая его за основание, Дин начал ласкать ствол и головку, постепенно наращивая темп. Он опускал глаза вниз, любуясь видом, а затем возвращал обратно наверх, встречаясь взглядом с ангелом. Кас притянул его голову к своей и впился в его губы просящим поцелуем. Настроение постепенно возвращалось к ним обоим, в этот раз подстёгнутое осознанием того, как мало времени у них осталось, и что с каждой секундой риск быть застигнутыми нарастает в геометрической прогрессии. - Дин, что если мы не успеем? – тяжело дыша, засомневался Кас. - Успеем, - возразил Дин, вновь опускаясь на колени между его ног. – Закрой глаза. Представь, что мы на питстопе, - по второму кругу он покрывал его член поцелуями и ласками языка. – Поменяли резину, залили бак... и по газам. С этими словами Дин взял его в рот и начал ритмично двигаться, покачивая головой. На этот раз он сомкнул обе руки на его стволе, прокручивая их, подгоняя его возбуждение. Послушно закрыв глаза, Кас старался отвлечься от запаха орехов в салоне, и сконцентрироваться на ощущениях. Он запустил пальцы в короткие волосы Дина, вслушиваясь во влажные звуки от движения его рта, упиваясь вернувшейся к нему влагой и жаром. Дин ненадолго вытащил его изо рта и начал усиленно работать рукой, смотря на Каса снизу вверх. Время от времени он притормаживал, чтобы поласкать его уздечку быстрыми движениями кончиком напряжённого языка. То, как жалобно Кас хныкал в эти моменты, подтверждало их шансы на успех. - Дин, пожалуйста... – пропадающим голосом произнёс Кас, полушепча. Всякий раз, когда Кас так сокрушённо его умолял, Дина покидали всякие силы на сопротивление. Как бы нелегко ни было брать его глубоко, в эти моменты Дин мобилизовал всю свою концентрацию и глубоко выдыхал, стараясь расслабить челюсть и глотку. Облизнув губы, он плавным движением опустился на него, несколько раз борясь с рефлексом по пути, пока, наконец, не уткнулся носом в низ его живота, уже зная, как Касу хочется сделать это сегодня. Аккуратно взяв его голову в руки, Кас приподнял бёдра и начал толкаться в его рот. Рывки становились всё беспорядочнее и хаотичнее, чем быстрее и чаще он ударялся головкой о стенку его глотки. Дин зажмурился и пытался дышать, стараясь не давиться, пока капли его слюны вытекали из-под тугого обхвата его губ, медленно опускаясь по его подбородку. Слова востогра и похвалы срывались с губ Каса, вместе с именем Дина, между обрывистых вздохов и громких стонов, которые уже нельзя было удержать. В какой-то момент Кас взмолился, что если Сэм уже вышел из книжного – пусть он увидит их издалека и поймёт, чем они занимаются, а потом вернётся в магазин, чтобы выпить чашечку «Старбакс». Потому что у Каса нет никаких сил остановиться прежде, чем он достигнет разрядки. Но беспокоиться об этом ему пришлось недолго, ведь ничто не возбуждало его сильнее, чем когда Дин разрешал ему вот так долбиться в его рот, добровольно отдавая ему полный контроль. И он выглядел так невероятно красиво в этот момент: слезящиеся зажмуренные глаза, жалобно сдвинутые брови, пухлые раскрасневшиеся губы вокруг его основания, мокрое от слюны лицо и взъерошенные волосы. Одной рукой Кас нежно поправил ему растрепавшуюся чёлку, не переставая толкаться внутрь. Ему было так жаль, что физиология не позволяет наклониться и поцеловать его в лоб за то, какой он сейчас умничка. - Дин, я скоро... – Кас вежливо похлопал его по плечу, предупреждая отстраниться. На это Дин лишь промычал, сильнее вцепляясь в его бёдра: только что спася Детку от ореховой катастрофы, он точно не собирался отмывать обивку от ангельской спермы. И когда Кас понял, что Дин просит кончить ему в рот, чтобы всё проглотить, наслаждение накрыло его, словно обвал во время лавины, и с протяжным сладким воплем он начал изливаться внутрь. Кас чувствовал, как рефлекторно сжимается глотка Дина, чтобы он не подавился, проглатывая, и слышал, как Дин тихо скулит от всех этих ощущений и своих тяжёлых стараний. Он поглаживал охотника по голове, шепча слова утешения и превознося его усердия, пока другой рукой выдаивал из себя всё до последней капли ему в рот. Тяжело дыша, Кас откинулся на спинку сидения, будто и правда участвовал в гонке. Дин упёрся лбом в его бедро и вытер подбородок от слюны рукавом рубашки, покашливая и пытаясь отдышаться. - Победа... - охрипшим голосом заключил Дин. - Над орехами? – Кас вытащил из-под себя последний закатившийся фундук и выбросил его через форточку в окно. - Над превратностями судьбы. «Где хотенье – там и уменье». - Как философски на тебя влияет мой член. Дин шутливо стукнул его кулаком по ноге, и они оба тихо рассмеялись.

****

Плюхнувшись на своё сидение спереди, Сэм захлопнул дверь и закинул книги сверху на один из пакетов, опуская руку в соседний. - Кто бы знал, что демонология так пробуждает аппетит, - отметил он. Бесплодно пошерудив в пакете рукой, он нахмурился и пошерудил ещё. - Эй, а где мои орешки?