В одной семье

1898 год — Боря, — позвал Шура брата, дёргая за руку. — Бо-ря, — повторил по слогам. Взлохмаченный, похожий на нахохлившегося воробья, Боря приподнялся на локте. Лица его в полутьме комнаты, освещаемой лишь полосой теплого света из гостиной, младший не видел, однако был уверен, что тот прищурил со сна один глаз, вглядываясь в смутный силуэт. — Чего такое? — прошептал Боря, откидывая свое одеяло, чтобы дать уместиться брату. Шура, не спрашивая, залез на кровать, умещаясь там вместе со своею подушкой. — Уснуть не могу, — он приткнулся куда-то сбоку, всем маленьким тельцем прижимаясь. — шумят. И опять пришел этот... страшный дядька. — Который писатель? — брат зевнул, опять закрывая глаза. Шура в ответ кивнул, начав ворочаться под одеялом: ноги лежали как-то не так, неудобно; ручкам не получалось ловко обхватить тулово брата, а голове хотелось быть на одном уровне с бориной, а не чтобы он дышал в макушку младшему. Ни туда, ни сюда...тут – чешется, там – колется... Боря терпеливо ждал, пок брат устроится. В конечном счёте пришлось смириться с позой, где пижамная кофточка задирается на животе, зато ни холодно, ни жарко, и получается ухватиться за чужой бок. Брат наконец выдохнул, потерся щекой о подушку и едва слышно засопел. Шуре же не спалось. Разбуженный голосами гостей в их доме, он думал о том, сколько там чужих. Сколько там странных, ярких людей, которых зачем-то приглашали мама и папа. Как все эти люди смеялись, ели, пили, болтали. Как они иногда тянули к братьям руки, умиляясь живому уму старшего и непоседливости младшего. Боре они, кажется, тоже не нравились. Он всегда убегал гулять. Шура увязывался, как хвостик, следом, получая самое ответственное задание – нести альбом для гербария. И всегда выполнял это успешно! Но ночью не сбежать во двор искать листики и цветочки. Ночью необходимо спать, надо высыпаться, – говорила всегда мама, – ведь утром придет учитель, преподавать им основы грамматики и математики, пускай с уроков и хотелось сбежать. Так зачем, зачем всех этих странных людей зовут родители?! — Боря, а что он пишет? — прошептал Шура в темноте. Брат вздрогнул, не успев до конца провалиться в сон. — Кто? — Ну...этот. Писатель. — А, — выдохнул Боря. — что-то пишет. Папа рисует к его роману. — Рисует? Ого! — младший вскочил, а после сел, поджав под себя ноги. — А что рисует? Людей? Пейзажи? — Не знаю. Я не видел, — пауза. — Шурка, непоседа, ложись. Я сплю. — Не спишь. — Сплю! — Не спишь! Ты мне отвечаешь! — Ах ты... — Боря поймал его, хватаясь за запястья, и повалил обратно на матрас. — мы. будем. спать, — четко проговорил он и уложился сверху, придавливая своим весом. — Это нечестно! Ты больше! — сдавленно возмутился Шура, барахтаясь под ним. — Тссс, не надо кричать – няня придет и будет ругаться, — он перевалился на бок, давая брату воздух. — а теперь – спи. Ты всё равно не победишь. Я сильнее. Младший недовольно насупился и ткнулся ему в плечо. Он тоже станет большим, как брат! И даже как папа! Может, тогда и поймет, зачем в их дом приглашают этих странных и страшных людей.