Порт Людберг. 1 том.

      

Глава 3.

             В недавно пустом порту, где кроме густого тумана нечего не было видно, теперь собрались люди. Всем, кому было скучно дома, вышли на улицу, чтобы с большим интересом рассмотреть, как горит чужое судно. Некоторые взирали на развернувшееся перед ними шоу со скукой, будто такое происходит несколько раз на неделе, а некоторые с нескрываемым раздражением.       Что-то, скорее всего каюта, в которой были спрятаны запасы алкоголя, взорвалась, вспыхнув облаком огня. Дети, с интересом рассматривающие это зрелище, радостно воскликнули, а какая-то девочка с безумной улыбкой со всем энтузиазмом хлопала в ладоши. Мальчик, стоявший рядом с ней, отшатнулся, увидев стеклянный протез в её глазу.       А что стало с членами команды, которые остались на борту?       Разглядеть с берега эту картину никто не мог, поэтому Хару, Саня и Женя решили на свой страх и риск забраться на корабль и спасти выживших.       Тела на палубе лежали так, словно их застали врасплох и резали на бегу. Первый – груда тряпья и мяса у штурвала. Его затылок был рассечён наискось до самого рта, и теперь в разломе черепа, лениво потрескивая, тлели остатки волос. Огонь ещё не добрался до него целиком – пламя только начинало лизать рукава его кафтана, сворачивая ткань в чёрные сморщенные лохмотья. Ближе к грот-мачте лежало двое. Молодой юнга и старый плотник. Их убило одним ударом, и это было видно по тому, как совпали линии ран: полумесяц клинка вошёл в горло одному и, не остановившись, рассёк грудную клетку второму. Огонь уже взялся за них всерьёз. Кожа на лицах пошла пузырями, лопалась, обнажая блестящую черноту под ней. Глаза, ещё открытые, мутнели и закипали в глазницах. От жара внутренности начинали вариться раньше, чем загоралась плоть снаружи, и тонкая струйка пара, смешанная с кровью, выходила из раны юнги, пока та не затянулась коркой чёрного угля. На трапе, ведущем в кают-компанию, застыл ещё один человек. Он, похоже, успел обернуться на звук, и клинок вошёл ему под рёбра, снизу вверх, туда, где сердце. Его рука всё ещё сжимала поручень, хотя пальцы уже скрючило от жара, а ногти начали отделяться от плоти, загибаясь, словно пергамент. Огонь подбирался к нему снизу – доски трапа горели охотно, прогибались и рушились в трюм, и тело мужчины медленно, с жуткой обстоятельностью сползало в провал, где его принимало пламя и чёрная вода, уже затопившая нижнюю палубу. В трюме, куда убийца не спускался, моряки утонули прежде, чем сгорели. Их тела теперь плавали лицом вниз вперемешку с бочками и обломками, и только когда пламя прорывалось сквозь палубу, воздух в трюме вспыхивал разом, и вода начинала кипеть, варя мёртвых заживо – посмертно, бездушно, но от того не менее страшно.       Хару хотел направиться в свой кабинет, видимо, надеялся забрать что-то важное, но Женя, будто что-то почувствовав, схватил капитана за руку.       – Нужно срочно уходить отсюда. Нельзя задерживаться.       Тем временем почти все люди с пристани уже ушли, но в порту осталось ещё два человека, которые продолжали наблюдать за догорающим кораблём. Высокая девушка в чёрном плаще и уже знакомая всем очень странная девочка.       – Вам тоже нравится? – заговорила малышка, раскачиваясь с ноги на ногу, один из еë чулков, который отличался от второго узором, уже сполз до туфелек от такого количества энергии. – Я говорю про пожар. Он же такой... Такой… Бшш! Ба-бах!       Хори горько улыбнулась гладя малышку по голове.       – Да... Бум-бабах, – Хори не знала, смеяться её или плакать. – Как тебя зовут? – девушка хотела отвлечься от мыслей и от горя всех потерь, которое нахлынуло на неё за считанные секунды.       Та аж заискрилась от счастья, что с ней хотят познакомиться. Все люди почему-то всегда шугались девочку. Она обняла ногу девушки ещё крепче и заулыбалась во все двадцать три зуба.       – Меня зовут… Мона! Ты можешь звать меня Моной! – Какое красивое имя.       Трое мужчин в спешке покинули корабль, и ровно в тот момент, когда они уже приблизились к Хори и Моне, произошёл взрыв. Все рефлекторно легли на землю, а Женя инстинктивно заслонил собой Хори, одновременно стараясь не касаться её.       Пороховой погреб рванул изнутри – глухо, словно корабль выдохнул перед смертью. На миг порт снова осветила вспышка огня. Судно разорвало в щепку. Вверх полетели доски, обломки мачт, искорёженные пушки , и то, что ещё секунду назад было телами. Всё это рухнуло в чёрную воду градом горячих обломков. Когда дым рассеялся, на месте корабля не осталось ничего. Только круги по воде, маслянистая плёнка сажи на волнах и тишина. Гамма разнообразных эмоций окрасила лица наблюдавших за этим зрелищем. Данный взрыв будто был вишенкой на торте, теперь точно не оставалась никаких надежд забрать оттуда хоть что-то.       Саня не мог больше смотреть на то место, где раньше был корабль, его глаза начали блуждать по пристани и наткнулись на ящик, в который ножом было воткнуто какое-то письмо. Все проследили за его взглядом, подошли ближе и начали вчитываться. Видимо после последних событий никого ничего уже не удивляло.              «Ваш визит в наш скромный городок не остался незамеченным. Тронута. Честно. Надеюсь, Хару, ты заценил моё гостеприимство.       Если надумаете задержаться – пекарня, таверна, выпивка. А если захочется живописных видов – прогуляйтесь в лес Парасомнии. Очень рекомендую. Хотя, конечно, не факт, что вы туда доберётесь. Но не будем о грустном.       Малышка Хори. Как она выросла. Должно быть, вы ею очень дорожите...Впрочем, как и я.       Семнадцать дней. Это ваш срок, чтобы отдать её нам. Ждать, пока Хару перебирает свои принципы, откровенно тоскливо, поэтому я нашла себе другое развлечение – ваших рыжих мальчиков. Они такие разговорчивые. И такие хрупкие. Чем дольше вы тянете, тем меньше от них остаётся, а подробностей о ваших приключениях становится всё больше. Считайте это взаимовыгодным обменом информацией.       В общем, не прощаюсь. Через два дня, таверна, тот самый столик, где вы сегодня сидели, восемь вечера. Да-да, я знаю, где вы пили. Не делайте удивлённых лиц.       Не придёте – я не обижусь. Я просто найду вас и приду сама.              

Эрика Келлер»

      

      В левом нижнем углу пергамента был оставлен поцелуй из тëмной бордовой помады, от которого, казалось, до сих пор веял запах парфюма.       Хори растерянно посмотрела на Хару, который уже разорвал клочок бумаги.       – Келлер… Келлер! Брат, а может, эта Эрика, может, она…       – Заткнись, – глаза Хару метали молнии, его обычная сдержанность сменилась так и норовившим вырваться гневом. Конечно же, он помнил эту старую мымру. Сестру его матери, которая так невзлюбила Хару ещё в детсве. Что ж, это было весьма взаимно.       Хори послушно замолчала, прикусив язык и отведя глаза в сторону.       Женщине в чёрном, кажется, окончательно надоел этот цирк. Она стояла чуть поодаль, и терпение в её синих, похожих на осколки льда глазах иссякло.       — Эй, заноза в заднице. Представление окончено, домой пошли.       Она уже развернулась, твердо уверенная, что Мона, как всегда, огрызнется, но послушается.       — Нет.       Голос девочки прозвучал глухо, она даже не пошевелилась, продолжая вжиматься лицом в ногу Хори.       Доку замерла на полушаге. Её худая, как у цапли, фигура напряглась.       — Хорошо. Можешь оставаться, — голос её был ровным, словно она говорила о погоде. — Только я обратно тебя даже за деньги не приму, — она снова двинулась вперёд, растворяясь в тенях пристани.       — Доку! — в голосе Моны впервые прорезалась детская, отчаянная нотка. — Снежинка!       Женя, стоявший поодаль с напряжённым, как струна, лицом, не сдержал нервный смешок. Звук вышел резким и неуместным.       Эхо смеха ещё висело в воздухе, когда Доку резко, как от пощёчины, развернулась. Руки она скрестила на груди. Её глаза, казалось, прожигали в Моне дыру. От этого взгляда у Хори перехватило дыхание. Остальные застыли, чувствуя, как температура вокруг, кажется, упала на пару градусов.       Хори чувствовала дрожь маленького тела, прижавшегося к ней. Ей стало мучительно неловко и тревожно из-за того, что назревал конфликт, по сути, из-за них. Она мягко высвободилась из объятий и опустилась на корточки, стараясь поймать взгляд Моны. Её голос прозвучал мягче обычного.       — Эй, малышка... почему ты не хочешь идти домой?       Мона, наконец, перевела взгляд на Хори, проигнорировав вопрос. Затем повернула голову к Доку.       — У них ведь теперь нет дома. Давай возьмём их к нам.       Хори прикусила губу и уставилась в грязные доски пристани. Её проигнорировали. Снова. Чувство собственной ненужности, липкое и холодное, подступило к горлу.       — Нет. Вопрос закрыт, — голос Доку был тверже проклятого металла. — Прекратила быстро характер показывать. Пошли за мной.       Девочка, на удивление, на этот раз послушалась. Она разжала пальцы, отпуская Хори, и деревянной походкой куклы направилась к женщине, остановившись в двух шагах от неё. Широкая улыбка по-прежнему не сходила с её лица. А затем, одним неуловимым движением фокусника, она выудила из набедренной сумки револьвер, расписанный забавными котиками. Даже с такого расстояния было видно, что это не игрушка. Мона направила ствол прямо в грудь Доку.       — Я не задавала вопрос, Снежинка, — девочка по-птичьи наклонила голову к плечу.       На лице Доку не дрогнул ни один мускул. Вернулась прежняя, безжизненная маска.       — Мне нахлебники не нужны.       Повисла тяжёлая пауза, которую нарушил вкрадчивый голос Хару. Капитан шагнул вперёд, выходя из тени:       — Ты в этом уверена?       Его темно-бордовые глаза сканировали Доку с той же холодной точностью.       — Судя по тебе, ты механик. Сумки с инструментами на поясе, на обеих ногах. Распределение веса говорит о том, что в них не безделушки. Пальто тяжёлое, сидит неестественно, видимо, почти всё забито скрытыми карманами с оружием или инструментами. А теперь взглянем на оружие твоей мелкой. Револьвер – самодельный. Слишком необычная роспись и, – он сделал короткую паузу, – спусковая скоба точно подогнана под размер детской руки. Весьма милый подарок. Твои синяки под глазами и усталый голос не соответствуют цвету волос, а они явно не крашеные. Смею предположить, что ты не просто мараешь руки о проклятые механизмы, а настоящий гений в этом деле. Ну, или ты просто не умеешь следить за собой.       Доку слушала его с каменным лицом, не перебивая. Внутри она была почти впечатлена. Почти.       — И что с того, что ты угадал мою работу? — голос её был абсолютно ровным. — Заказать что-то хочешь? Или какое отношение это замечание имеет к данной ситуации?       — А с того, что тебе могут пригодиться… Люди, которые хорошо разбираются во взрывчатых веществах. Притом в весьма необычных. Думаю, подобную технику ты не видела даже в самых редких книгах.       Женщина сморщилась с выражением брезгливого отвращения.       — Что-то мне подсказывает, что ты про того мальчишку с шрамом под глазом? — она лениво махнула пальцем в сторону Жени. — Это было бы заманчивое предложение, если бы этим человеком не был кто-то… вроде него.       Женя закатил глаза.       Доку даже не удостоила его взглядом.       Хару, словно не заметив это, позволил себе лёгкую улыбку. Уголок его губ лишь слегка дрогнул, но этого было достаточно, чтобы воздух вокруг него стал еще холоднее.       — Ладно, как скажешь. Тогда прошу дослушать, к чему я клонил. Мы приехали в этот забытый богами порт не из-за любви к местным пейзажам. По моим источникам, именно здесь находится книга с интересными координатами на острове «Проклятье души и тела». Я могу предположить, что при нужном желании и ты могла бы достать эти координаты, но я сомневаюсь, что нашлись бы люди, которые с тобой туда согласились отправиться. И, больше тебе скажу, смогли бы проникнуть вглубь источника всего проклятого железа и забрать оттуда образцы и артефакты.       Имя острова упало в тишину, как камень в болото. А остальные слова заставили Доку задуматься. Он был прав, да и такое в самом деле мало кто мог предложить. Хару был похож на человека, который уже придумал, как обойти защиту этого места       Они оба нуждались друг в друге.       На лице Доку впервые за вечер проступило что-то, кроме скуки и злобы. Чистый, голодный интерес. Хару мысленно усмехнулся.       Он знал, что остров, а точнее то, что там так тщательно скрывают, не просто легенда для безумцев. Остров Проклятья души и тела был местом зарождения всего проклятого железа много лет назад. Место, где после «Великого Разлома» скопилась такая концентрация проклятой, искажающей реальность энергии, что даже морские карты вокруг него лгали. Говорят, там растут деревья с серебряными листьями, дающие плоды из чистого страха, а воздух сам по себе убивает человека за несколько часов, если он не носит амулет. Но плата за риск была неслыханной: артефакты, способные воскрешать мёртвых, исцелять неизлечимое или давать абсолютную власть. Хару не верил в сказки, но его чутье, ни разу не подводившее его, кричало, что это место существует. Просто правительство всех стран слишком боится его.       — Мы получим координаты и возьмём тебя с собой, если...       — А корабль у вас, наверное, в кармане лежит? — перебила Доку с едкой ухмылкой.       — Корабль – вопрос времени, — Хару не повысил голоса. — Я найду судно. Ладно, я бы и жилье нашёл. Но в команде жизненно необходим механик, который не просто гайки крутит, а понимает природу проклятий. А уж человек, разбирающийся в этом на таком уровне... — он многозначительно кивнул на её набитое пальто. — Ты и вправду как снег на голову упала, Снежинка.       В ту же секунду из рукава Доку с тихим, отвратительным скрежетом выскользнул длинный, тонкий стилет из чёрного металла. Она не нападала, просто дала ему увидеть.       — Не смей называть меня так, — прошептала она. — В следующий раз я отрежу твой язык. И, поверь мне, это не сарказм и не предупреждение. Это так… интересный факт.       — Как скажешь, — Хару чуть склонил голову, ничем не показав своего удивления или страха. — Так ты присоединишься к нам?       Доку молча убрала стилет, резко развернулась и зашагала прочь, в темноту.       — Ждать вас не собираюсь, — бросила она через плечо.       Хару и Мона, словно по команде, двинулись за ней. Девочка наконец опустила револьвер и спрятала его в сумку.       Саня тяжело выдохнул, будто всё это время не дышал. Он подошел к застывшим Хори и Жене и положил свои большие, тёплые ладони им на плечи.       — Меня до дрожи напрягает её голос, — тихо признался он, глядя вслед удаляющейся троице. — Будто из стали. А ещё… Мне кажется, или от её дыхания реально холодом веет?       — Ставлю свои сбережения, что она вампир, — Хори запрокинула голову, глядя на Саню. — Или ходячий труп.       — А меня другое пугает, — перебил их Женя. Голос его был глухим, напряжённым. — Мне показалось, или она меня ненавидит? Обычно людям для этого хотя бы немного со мной поговорить нужно... У меня ощущение, что у неё как будто со всем моим родом счёты личные. Её чем-то мой шрам не устроил.       Он схватился руками за голову, массируя виски.       Саня успокаивающе погладил его по спине, чувствуя, как напряжены мышцы сводного брата.       — Да не парься ты, слышишь? Мы никому тебя в обиду не дадим.       Женя закатил глаза, но от этого простого жеста ему стало чуть легче.