Автобус номер 9

Минхо не считает дни. Он просыпается, встает, чистит зубы, одевается. Все в том же порядке, с той же скоростью, с тем же отсутствием смысла. Трещина на потолке никуда не делась. Раковина на кухне по-прежнему полна грязной посуды. В холодильнике — три банки энергетика и наполовину пустая упаковка тофу, который уже покрылся белесой пленкой. Он не помнит, когда покупал тофу. Может, в воскресенье. Может, в прошлом месяце. Выходит из дома в 7:49. Осень за окном стала заметнее — листья на деревьях вдоль дороги пожелтели сильнее, некоторые уже опали, прилипая к мокрому асфальту. Дождь прекратился ночью, но воздух остался влажным и холодным. Минхо не застегивает толстовку. Ему не холодно. Ему вообще ничего не чувствуется. Автобусная остановка. Знакомые лица, которые он не запоминает. Старушка с тележкой — может, та же самая, может, другая. Мужчина в деловом костюме поправляет галстук. Девушка в наушниках пританцовывает, ожидая автобус. Минхо смотрит на них, но не видит. Автобус номер 09 подходит к остановке, и Минхо заходит одним из первых. Утренний поток сегодня меньше, и он садится на задний ряд, у окна. Автоматически. Без мысли. Просто так сложилось. И только когда автобус трогается, он понимает, что ищет кого-то взглядом. Нет. Не ищет. Просто осматривает салон — так всегда делаешь, когда заходишь в пустое помещение. Оцениваешь, где лучше сесть, кто вокруг, есть ли свободные места. Ничего личного. Парня нет. Минхо отворачивается к окну. Город плывет за стеклом: высотки, магазины, рекламные щиты с улыбающимися лицами моделей. Каннам остается позади. Диктор объявляет Янчжэчхон. Никто не выходит. Парня все равно нет. Автобус едет дальше, и город постепенно меняется — высотки становятся ниже, зелени больше. Деревья растут ближе к дороге, их ветви нависают над автобусом, касаясь крыши. Листья уже не желтые, а золотисто-рыжие, и солнце, пробиваясь сквозь них, красит салон в теплый, медовый свет. Минхо замечает это краем глаза, но не фиксирует. Диктор объявляет следующую остановку: «Гражданский лес Янчжэ». Автобус тормозит, и Минхо видит его. Парень стоит на остановке один. Он не смотрит на телефон, не копается в сумке — просто стоит и смотрит в сторону леса, который начинается сразу за дорогой. Деревья здесь огромные, старые, их кроны уходят высоко в небо, и между стволами — густая тень, в которой теряется тропинка. Минхо смотрит, как парень заходит в автобус. Движения медленные, чуть неуверенные — он держится за поручень, когда поднимается по ступенькам, и на секунду замирает, пережидая, пока автобус дернется. На нем та же куртка, что и вчера, но под ней видна кофта — слишком теплая для этой погоды, толстая, явно не по сезону. Горловина широко открыта, и в ней утопает тонкая шея. Парень проходит в конец автобуса, туда, где обычно сидит. Садится. Открывает книгу на середине — Минхо видит закладку, которая все еще на том же месте. Или почти на том же. Он выглядит хуже, чем вчера. Или не хуже — просто иначе. Под глазами круги стали темнее, скулы выступают резче. Когда он поправляет волосы, убирая их за ухо, рука дрожит. Мелко, почти незаметно, но дрожит. Парень начинает читать. Так же сосредоточенно, так же отрешенно. Губы шевелятся, брови сдвинуты — он снова внутри своей истории, снаружи ничего не существует. Минхо смотрит на него почти всю дорогу. Он не знает, почему. Это не интерес. Не любопытство. Не забота. Просто взгляд падает на бледное лицо и застревает, как заноза, которую не чувствуешь, но знаешь, что она там есть. Ему все равно, кто этот парень, откуда он и куда едет. Но он замечает детали помимо воли: как пальцы переворачивают страницы, как ресницы опускаются на щеки, как подрагивают губы, когда парень беззвучно проговаривает текст. Автобус доезжает до остановки «Гражданский лес Янчжэ». Парень закрывает книгу — аккуратно, бережно — и встает. Минхо смотрит ему вслед. Он выходит из автобуса и идет к лесу. Не к остановке, не к переходу, а прямо туда, где между соснами начинается тропинка. Сосны здесь огромные, стволы в два обхвата, кора темная, потрескавшаяся. Ветер шевелит ветки, и они издают низкий, тягучий шум — как море, если закрыть глаза и представить. Парень идет медленно. Его силуэт — худой, хрупкий, в слишком теплой кофте — становится все меньше на фоне деревьев. Сосны поглощают его, как лес из старых сказок, где люди исчезают и не возвращаются. Автобус трогается. Минхо смотрит в окно, пока фигура не скрывается совсем. Остаются только деревья. И тень между ними. На заднем ряду пусто. Кто-то садится на место парня — женщина с большим пакетом, тяжело дышащая после подъема. Она даже не замечает, что сидит там, где только что был кто-то другой. Минхо открывает заметки. Ставит цифру «3». Закрывает телефон. Автобус едет дальше, и за окном лес сменяется полями, потом снова домами, потом стандартными сеульскими улицами с бесконечными кафе и аптеками. Минхо смотрит на всё это, но не видит. Перед глазами все еще сосны и тонкий силуэт, который уходит вглубь, в тень, в тишину, туда, где нет автобусов, нет людей, нет ничего, кроме ветра и желтой листвы под ногами. На работе он делает всё как обычно. Отвечает на письма. Заполняет таблицы. Кивает Чанбину, который снова говорит о чем-то, что не имеет значения. В обед пьет кофе из автомата — горький, слишком горячий, но это хоть какой-то вкус. Кто-то из коллег спрашивает, всё ли у него в порядке. Минхо кивает. Он всегда кивает. Вечером, в автобусе по пути домой, он достает книгу, которую давно пытается читать. Открывает на закладке, смотрит в строчки, но не видит слов. Мысли бродят где-то далеко, хотя он не может сказать, где именно. В голове — тишина. Но эта тишина кажется ему не такой плотной, как раньше. Он закрывает книгу и кладет её в рюкзак. Дома — рамён, телевизор, душ, кровать. Перед сном он снова смотрит на заметки. Цифра «3». Он не знает, зачем это делает. Но делает. За окном тихо. Дождь кончился. Осень набирает силу, и где-то в лесу Янчжэ сосны шумят на ветру, пряча в своей тени чужие секреты и чужие болезни, о которых Минхо еще ничего не знает.