Автобус номер 9

Утро ничем не отличается от вчерашнего. Телефон вибрирует. Минхо открывает глаза и несколько секунд смотрит в одну точку на потолке — туда, где трещина в штукатурке расходится в стороны, как ветви дерева. Он замечал её раньше. В прошлом месяце. Или в прошлом году. Она не меняется. Как и всё остальное. Он встает. Идет в ванную. Чистит зубы. Умывается. Одевается. Та же черная толстовка, те же джинсы — он не помнит, когда стирал их в последний раз, но запаха вроде нет, а если есть, то ему все равно. Выходит из дома ровно в 7:47. Идет к остановке тем же маршрутом, тем же шагом. Люди обгоняют его, кто-то задевает плечом — Минхо не реагирует. Город шумит вокруг, но этот шум для него как белый шум: есть, но не значит ничего. На остановке он встает в конец очереди. Старушка с тележкой, мужчина в деловом костюме, девушка с наушниками. Все куда-то спешат. Минхо никуда не спешит. Ему кажется, что он уже давно пришел — куда-то, где время остановилось, а тело продолжает двигаться по инерции, как маятник в старых часах, которые забыли завести. Автобус номер 09 подъезжает. Минхо заходит последним. В салоне сегодня чуть свободнее. Несколько свободных мест. Он проходит в конец и садится у окна, на то же место, что и вчера. Или не на то же — он не помнит. Сиденья все одинаковые. Окна все одинаковые. Город за ними — тоже. Он достает телефон. Листает новости, но не вчитывается. Глаза скользят по заголовкам, как по стеклу: что-то случилось где-то с кем-то. Не с ним. Никогда не с ним. Автобус трогается. Станция Каннам остается позади. Диктор объявляет следующую остановку. И тут Минхо замечает его. Тот же парень. Сидит на том же месте — у окна на заднем ряду, но сейчас не с другой стороны, а прямо перед Минхо, через одно сиденье. Минхо не видел, как он заходил. Не слышал. Просто поднял глаза, потому что кто-то передвинулся в проходе, и взгляд упал на знакомую бледность. Парень читает. Та же книга — Минхо узнает потертый корешок. Та же поза: голова опущена, волосы падают на лицо, губы чуть шевелятся. Минхо смотрит на него несколько секунд. Потом его взгляд смещается ниже — на руки, которые держат книгу. Пальцы длинные, тонкие, с аккуратно остриженными ногтями. И очень бледные. Почти прозрачные, как у тех, кто не выходит на солнце. Парень переворачивает страницу. Нет, не переворачивает — он поправляет закладку, которая выглядывает из середины книги, и снова возвращается к тому же месту. Минхо замечает это случайно. Ему все равно, что читает незнакомец, и все равно, на какой он странице. Но мозг фиксирует деталь помимо воли: закладка не двигается с того же места, что и вчера. Или это была не та же страница? Минхо не уверен. Он вообще не уверен, что это тот же парень. Вчера он не запомнил лица. Сегодня — тоже не запоминает. Только общее впечатление: бледный, хрупкий, ушедший в книгу с головой, как будто реальность вокруг недостаточно хороша. Автобус подъезжает к остановке «Янчжэчхон». Парень закрывает книгу, прячет закладку между страницами и встает. Движения плавные, даже осторожные, как у человека, который боится упасть или разбить что-то хрупкое внутри себя. Минхо смотрит ему вслед. Не потому что интересно. Просто взгляд некуда деть. Парень выходит из автобуса и идет к ручью — не к дороге, не к домам, а вниз, к воде. Широкие каменные ступени ведут к бетонированному берегу, где течение с тихим шумом переливается через камни. Осень еще не высушила траву между плит, и она торчит пучками, желтая и жалкая. Парень садится на нижнюю ступеньку. Прямо на холодный камень. Кладет книгу на колени и поднимает лицо к небу. Солнце сегодня есть. Оно неяркое, осеннее, но его хватает, чтобы отбрасывать тени и заставлять воду в ручье блестеть. Парень закрывает глаза. Ветер — теплый, последний такой ветер перед тем, как осень окончательно перейдет в зиму, — треплет его волосы и воротник куртки. Автобус трогается. Окно медленно сдвигает картинку: ступени, ручей, фигура на берегу. Парень открывает книгу, но смотрит не в нее — куда-то вдаль, на воду, на деревья, на небо. Губы снова шевелятся. Кажется, он читает вслух, но отсюда, из автобуса, слов не слышно. Минхо отворачивается. Ему нет дела до чужих ритуалов, до чужих прогулок, до чужих книг. У него своя жизнь — если это можно назвать жизнью, — и в ней нет места для наблюдения за незнакомцами. Но почему-то он снова открывает заметки. Смотрит на пустой экран. Потом ставит цифру «2». И сразу же закрывает телефон, словно ему стыдно за этот бессмысленный жест. Автобус едет дальше. Диктор объявляет следующую остановку. Минхо смотрит в окно на осенний Сеул, который плывет мимо него, как декорации в театре, где он единственный зритель — и единственный, кто забыл сюжет. На работе всё так же. Серые стены, серые лица, серые задачи. Минхо отвечает на письма, составляет отчеты, кивает в ответ на приветствия. Коллега по имени Чанбин говорит ему что-то про футбол — Минхо не слушает. Просто ждет, когда речь закончится, и возвращается к монитору. В обед он ест на рабочем месте. Не потому что занят, а потому что не видит смысла идти в столовую. Еда — это топливо. Топливо — чтобы дожить до вечера. Вечер — чтобы дожить до завтра. Обратный путь такой же пустой. Минхо садится в автобус номер 09, находит свободное место и смотрит в окно, пока огни города не начинают загораться один за другим, как звезды, которые кто-то забыл выключить. Дома он варит рамён. Ест перед телевизором. Не чувствует вкуса. Перед сном достает телефон. Заметки. Цифра «2» смотрит на него с экрана, и Минхо не может объяснить, зачем он её поставил. Это не важно. Ничего не важно. Он закрывает глаза и проваливается в сон, как в черную яму без дна.