наигрались?

За окном номера шумел ночной проспект, дождевые капли лениво сползали по стеклу, но только Влад этого не замечал. Он только что вышел из ванной, и капли воды градом стекали с его волос на грудь и ниже. Питер жил своей обычной жизнью: где-то внизу лаяла собака, вдалеке раздавалось эхо трамвая, а окна соседних домов то и дело вспыхивали теплым светом. В номере пахло шампунем и едва уловимой ноткой шампанского - Влад только вернулся с праздничного банкета. Шагая по мягкому ковролину босыми ногами, он поравнялся с большим ростовым зеркалом у шкафа и невольно затормозил. Влад скользнул взглядом по своему отражению, зацепился за него и остановился полностью, разворачиваясь. Он слегка наклонил голову набок, разглядывая себя с той мягкой, ленивой уверенностью, которая была так ему свойственна. Влад выглядел чертовски хорошо, и он прекрасно об этом знал. Молодой, высокий, с идеальной спортивной осанкой и широкими плечами, на которых еще поблескивали крупные капли воды. Белое, накрахмаленное полотенце держалось на его бедрах каким-то чудом — низко, подчеркивая рельефный пресс и четкие линии косых мышц живота. Его темные кудрявые волосы были мокрыми и совершенно непослушными: они забавно завивались мелкими колечками, залезая на лоб и виски. Влад небрежно взъерошил их пятерней, отчего они растрепались еще сильнее, придавая ему вид только что проснувшегося и уже обнаглевшего парня. На смуглой коже у ключицы сияла крошечная родинка, а на губах проступила та самая фирменная, немного хитрая ухмылка. Соревнования закончились пару часов назад. А банкет совсем недавно. И то Влад стоически продержался первые полчаса, натянуто улыбаясь спонсорам и пожимая руки каким-то неизвестным ему людям. Скучно было до безумия. Да и тем более Миши рядом не было. А если Миши не было…значит, что Влада развлекать было некому. Напряжение наконец-то спало, внутри бурлил приятный адреналин вперемешку с легкой усталостью. Спать не хотелось вообще.  Влад плюхнулся на мягкую двуспальную кровать, отчего матрас прогнулся и противно заскрипел. На прикроватной тумбочке телефон завибрировал от входящих сообщений. — Так, ну и чем заняться? — пробормотал он себе под нос, хватая мобильник. — Время полночь... Если так подумать, то все нормальные люди уже спят, — Влад хмыкнул и нажал на иконку инстаграма. — А почему бы не выйти в эфир? Может, найдутся такие же одинокие и страдающие бессонницей… Мысль в тот момент показалась отличной. Нет. Даже гениальной. Общение с фанатами всегда заряжало его энергией, к тому же после хорошего выступления и отличного результата хотелось просто подурачиться. Влад прислонил телефон к тяжелому деревянному изголовью кровати, настроил угол камеры так, чтобы в кадр попадало его лицо и — совсем немного, чисто случайно — рельефные плечи и грудь.  Он нажал кнопку «начать прямой эфир» в инстаграме. Экран осветил его лицо, и первые минут пять практически ничего не происходило. Сначала десять человек, потом двадцать, потом пятьдесят, а потом… Когда цифра перескочила за тысячу, Влад вообще перестал обращать внимание.  Он лишь ухмыльнулся, глядя на то, как чат превращается в сплошную летящую ленту из приветствий, смайликов и восклицательных знаков. — Всем привет! — Влад помахал рукой в камеру, а после поправил мокрую прядь, упавшую на лоб. Голос звучал непривычно мягко, с легкой хрипотцой. — Как дела, народ? Да, я знаю, что поздно. Кому не спится, признавайтесь? Чат взрывался. Вопросы сыпались один за другим, девочки в комментариях писали капслоком с огромным количеством стикеров и восклицательных знаков: «Влад, ты лучший!», «Что с прической?», «Боже, какой ты красивый», «Где штаны, Дикиджи?!». Влад тихо рассмеялся, запрокинув голову. Этот искренний, чуть заливистый смех всегда подкупал его фанатов. — Так, стоп, без паники! — он шутливо погрозил пальцем в экран. — Про штаны — это конфиденциальная информация. Скажем так: в Питере сегодня слишком жарко. Ну или у меня в номере батареи на максимум работают. Да и тем более, что вы там не видели… — Дикиджи рассмеялся. — А прическа... это новый тренд, называется «я только что из душа и мне лень сушиться». Как вам? Ставьте лайк, если понравилось. Он пододвинулся ближе к камере, так что его глаза (с длинными и красивыми ресницами) оказались совсем близко к экрану.  Влад читал комментарии, забавно прищуриваясь и комментируя их в своей непосредственной, легкой манере. Он жестикулировал, демонстрируя свои красивые, длинные пальцы, крутил в руках цепочку на шее и периодически принимал картинные позы, явно любуясь собственным отражением в углу экрана. — «Влад, станцуй под новый тренд!» — прочитал он вслух один из комментариев. — Ребят, ну вы чего? Я ж в одном полотенце. Если я сейчас начну танцевать, то полотенце решит покинуть чат быстрее, чем вы успеете сделать скриншот. Модеры меня сразу забанят за непристойный контент! Хотя... — он хитро прищурился, — просмотры бы взлетели до небес, да? Влад закинул руки за голову, отчего мышцы на его груди и руках напряглись, заставив чат в очередной раз сойти с ума от восторга. В этом парне было столько естественной, непринужденной сексуальности, что он приковывал к себе внимание, даже когда просто болтал о погоде или о том, что ел на ужин. Он чувствовал себя абсолютно свободно, делясь с тысячами людей своим хорошим настроением, теплом и обаянием. Матрас под его весом лениво прогнулся, а пушистое белое полотенце на бедрах опасно сдвинулось еще чуть ниже. Влад поправил телефон, прислонив его к прикроватной тумбочке под другим углом. Теперь в объектив попадало не только его полуобнаженное тело, лениво раскинувшееся на накрахмаленных простынях, но и кусок прихожей со входной дверью на заднем плане. — Так, ребят, на чем мы остановились? — Влад забавно прищурился, вчитываясь в бегущие строчки комментариев.  Пальцами свободной руки он небрежно перебирал мокрые кудри, закручивая их на указательный палец, а затем резко отпуская. Капли воды срывались с кончиков волос, оседая на его ключицах и груди, и он лениво смахивал их ладонью, заставляя чат взрываться новой волной восторженных смайликов. Он откровенно дразнил аудиторию, упиваясь этим вниманием. То прикусит нижнюю губу, читая очередной комплимент, то хрипло рассмеется на чей-то дерзкий вопрос, то проведет ладонью по плоскому животу, якобы поправляя полотенце.  — «Влад, ты в номере один?» — прочитал он вслух и ухмыльнулся, глядя прямо в камеру своим фирменным взглядом из-под ресниц. — Ну, пока да. Наслаждаюсь тишиной. Но вы же знаете, в отелях на соревнованиях никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. В любой момент кто-то может зайти . Или... Договорить он не успел.  В прихожей раздался короткий, пищащий звук приложенной электронной карты. Дверная ручка опустилась, и тяжелая дверь номера с тихим щелчком открылась.  Зрители в прямом эфире замерли, а чат на секунду затих. Влад не стал выключать камеру и даже не поднялся с подушек — он лишь лениво повернул голову в сторону входа, закинув вторую руку за голову и демонстрируя свой идеальный рельеф пресса во всей красе. В номер вошел Миша.  Он выглядел невероятно уставшим, буквально выжатым до последней капли. Миша только что вернулся со льда после поздней тренировки и дополнительных разборов программ. Именно по этой причине он не пошёл с Владом на банкет. Слишком уж он щепетильно относился к своим проигрышам и недочётам. На его плече висела тяжелая, объемная спортивная сумка с нашивкой в виде панды, которую он с усталым вздохом сбросил на пол у входной двери.  Миша был чертовски привлекателен той самой строгой и ненавязчивой мужской красотой, которая так контрастировала с легким и открытым образом Влада. У него были четкие, словно высеченные из камня скулы, волевой подбородок и прямой, аккуратный нос. Темные волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас были растрепаны от постоянного движения, несколько влажных прядей прилипли ко лбу. Его глубокие, почти черные глаза казались драгоценными камнями, блестящими и переливающимися на свету. На Шайдорове была обтягивающая черная тренировочная кофта на молнии, которая подчеркивала его сухую, поджарую фигуру, а именно широкую спину и сильные руки, и темные спортивные штаны. Он казался воплощением строгости и дисциплины  всё застегнуто под горло, сосредоточенный, в глазах стальной блеск. Миша закрыл дверь спиной, устало привалился к ней на секунду и прикрыл глаза, шумно выдыхая скопившееся за весь день напряжение. Он еще не заметил, что Влад не просто лежит на кровати, а ведет прямую трансляцию. — Ну и денек, — негромко, хрипло произнес Миша, стягивая с рук перчатки. Он открыл глаза, прошел вглубь комнаты и наконец наткнулся взглядом на расслабленного, полуголого Влада, который смотрел на него с хитрой ухмылкой, и на телефон, светящийся экраном прямо перед ним. Влад улыбнулся в камеру и, не отрываясь от череды комментариев, лениво произнёс: — Ну что ж, ребята, как видите — теперь я не один. И продолжил дальше разговаривать: рассказывал о программе, о том, как ему давался четверной, смеялся над неряшливым судейским комментариям и по-доброму подкалывал тех, кто в чате вдруг начал спорить о предпочтениях в музыке. А за ним, на заднем плане, почти как часть интерьера, Миша двигался по комнате: он снял куртку, сначала кинув её у двери, окончательно стянул с себя перчатки, помыл руки в ванной и только тогда потянулся к вешалке. Чат взрывался. Люди писали приветствия, присылали смайлики, мемы, вопросы. Влад читал вслух: «Миша, ты где?», «Привет, Миша!», «Скидывайте впечатления от проката!» — и смеялся. В какой-то момент он даже обратился к Мише прямо в эфире: — Эй, Миш. Подойди сюда на минутку, скажи людям пару слов — они этого хотят, — он поднял бровь и улыбнулся, явно дразня. Миша, не прерывая своих действий, коротко кивнул и попытался улыбнуться, но усталость все же проскальзывала, делая улыбку слегка вялой и неискренней. Он не подошёл к Владу и больше никак не ответил на эту провокацию.  Шайдоров успел снять тренировочную кофту, под которой у него была простая футболка — мокрая от пота, плотная, облегающая. В движении он приподнял голову, глотнул воздуха, и, не успев заметить, что его появление в кадре уже засекли сотни человек на экране, начал снимать футболку через голову. Влад сначала не повернул головы. Он продолжал читать вопросы, шутить, дразнить. Его голос был ровный и расслабленный, когда он в очередной раз зачитывал комментарии. Но в какой-то момент всё изменилось. Чат внезапно вспыхнул, как огненный шквал: сотни одинаковых сообщений, смайлики, эмодзи сердца, капли, и всё — восклицания, просьбы, призывы, паника и восторг в одном потоке. Влад замер на полуслове. Он взглянул в экран: комментарии летели так быстро, что их было невозможно успеть прочесть. И только тогда он, словно оттолкнувшись от дна, обернулся и увидел Мишу в процессе: футболка уже была стянута до локтей, и силуэт под ней стал вырисовываться яснее — спина, линия плеч, контуры мышц, которые в обычной жизни были скрыты и видны лишь в моменты, когда Шайдоров переодевался. Приглушенный свет гостиничного номера мягко ложился на его кожу, подчёркивая рельеф, но не выставляя ничего конкретного напоказ. На мгновение мир остановился. Внутри груди у Влада что-то дернулось — смесь жаркого любопытства и неловкости, такой, казалось бы, несвойственной ему. Сердце подпрыгнуло. Он почувствовал, как внизу живота потеплело. Влад услышал собственный голос, который сначала показался ему неродным и слишком низким: лёгкая шутка, придуманная, чтобы снять напряжение. — О, смотрите-ка, — сказал он и усмехнулся, пытаясь сделать вид, будто это не трогает его сильнее, чем нужно. — Миш, ты решил устроить нам небольшой перформанс? А то некоторые зрители только об этом и мечтали. Чат ликовал: «Снимай, Миша!», «Зрелище!», «Дикиджи, ты в шоке?». Но в эти сообщения вплетались и другие — несколько комментариев потише, почти лишенных какого-либо сексуального подтекста: «Аккуратно, Влад, он выглядит уставшим», «Не трогай его, видно же, что ему неприятно», «Пусть отдохнёт». В груди у Влада что-то сжалось: одновременно стыд, тревога и какая-то странная обида, смешанная с возбуждением от самой ситуации - острая смесь, которая заставляла думать и чувствовать одновременно на пределе. Внутри Влада развернулась настоящая борьба: Стыд - за то, что позволил создать публичную сцену, в которой действительно уставший человек оказался словно на показ. Вина - потому что он, возможно, подхлестнул ситуацию, сам подыгрывал аудитории, зная, что Миша устал. Ревность - убийственная и почти смешная. Мысль о том, что «они» - сотни зрителей – видели то, что прежде было его личным. Возбуждение - не только от физической близости, но и от остроты запрета и риска, оттого, что граница между приватностью и публичностью была так резко нарушена. Желание защитить - почти инстинктивное, потому что в глазах Миши он видел усталость и доверие, и не хотелось, чтобы кто-то превратил это доверие в предмет для обсуждений. Его рука медленно сжалась в кулак на простыне. Влад улыбнулся — это была тихая, усталая улыбка, в которой было и упрёк, и признание, и приглашение к уединению, — и вновь повернулся к зрителям: — Ладно, народ, сегодня без откровений. Завтра — может быть, — произнёс он в камеру, стараясь говорить непринуждённо, но его глаза то и дело скользили за рамки экрана, где рядом стоял Миша . — А сейчас — всем спокойной ночи и сладких снов. Миша, кстати, иди уже отдыхай, а то чат уже переживает за твой режим. Он потянулся рукой к экрану, намереваясь завершить трансляцию. Чат всё ещё бурлил, но уже сдавался, оставляя прощальные сообщения и тысячи сердечек. Но Миша, похоже, решил иначе. Он подхватил эту волну. Услышал шутку Влада, ощутил его мимолетное смущение, уловил мелькающие сообщения от фанатов. И вместо того, чтобы просто лечь и игнорировать всё это, Миша вдруг выпрямился. Он неторопливо, почти лениво, до конца стянул с себя мокрую от пота футболку. Ткань соскользнула с его тела, обнажая безупречный пресс, сильные, чуть дрожащие от усталости плечи и широкую грудь. Капли пота блеснули на его коже. И нарочито медленно Миша сделал шаг к кровати. Затем ещё один. Его босые ноги бесшумно ступали по ковролину. Он шел прямо к Владу, не отрывая от него взгляда. В его темных, глубоких глазах, которые ещё минуту назад казались затуманенными усталостью, теперь плясали хитрые, дразнящие огоньки. На губах проступила хищная улыбка, а Дикиджи почти физически ощутил, как воздух в комнате стал гуще и слаще. Влад замер с вытянутой рукой, так и не нажав кнопку «завершить». Его зрачки расширились. Он чувствовал, как щеки заливает предательский румянец, а сердце колотится в груди так громко, что, казалось, его могли услышать даже за соседней стеной. Влад смотрел на Шайдорова, который медленно, но верно приближался, полуобнаженный, невероятно сексуальный в своей естественной силе и этой нескрываемой, дразнящей игре. Чат снова взорвался: «ОМГ!», «Что происходит?!», «Миша, остановись!», «Хотя нет, не останавливайся!». Миша подошёл вплотную, навис над Владом, опершись рукой о кровать рядом с его головой, и его горячее дыхание опалило чужую кожу. Он наклонился чуть ниже, прямо к телефону, который продолжал снимать, запечатлевая каждую секунду этого момента. Карие глаза Миши озорно блеснули, когда он посмотрел прямо в объектив, а затем перевел взгляд на Влада. — Дикиджи, — прошептал Миша, и этот бархатистый шепот разнесся по номеру. Его пальцы скользнули по предплечью Влада, который всё ещё пытался держать телефон. — Убирай телефон. У нас вообще-то другие были планы на вечер. Влад резко дернулся, будто его оглушили. Его рука, державшая телефон, дрогнула, и экран погас, а трансляция оборвалась посреди предложения. Наступила тишина. Больше не было мелькающего перед глазами чата, никаких комментариев, никаких сердечек… Было только тяжелое, сбившееся дыхание Влада и Миши. Влад лежал, абсолютно парализованный от неожиданности, его щеки горели. Рядом, нависая над ним, стоял полуобнаженный Миша, его взгляд был по-прежнему озорным, но в самой глубине всё равно читалось нечто более серьезное, глубокое и очень-очень личное. Он смотрел на Влада, который был так же ошеломлен, как и сотни фанатов, только что потерявших их из эфира. — Ну что? — тихо, но с вызовом произнес Миша, его пальцы легли на Владовы ребра, медленно скользя вниз. — Какие у нас были планы, Владик? А Влад всё ещё лежал на подушках, не в силах даже пошевелиться, его пальцы судорожно сжимали телефон, который, казалось, даже нагрелся от его потуг. Дикиджи, обычно такой острый на язык и всегда знающий, что ответить и как подколоть, сейчас чувствовал себя абсолютно обезоруженным. Все остроумные реплики и шутки просто испарились из его головы, оставив там пульсирующую пустоту. Он смотрел на Мишу снизу вверх, и его зрачки невольно расширились, заполняя радужку.  Миша не спешил. Он нависал над ним, уперевшись другой рукой в матрас совсем рядом с его плечом. Его обнаженная грудь мерно вздымалась — дыхание было все еще тяжелым после тренировки. Влад кожей чувствовал исходящий от него жар, его запах, смешанный с тонким ароматом свежести и чего-то чисто мужского, мускусного. — Что это ты замолчал? — Миша понизил голос до едва слышного шепота, от которого у Влада по позвоночнику пробежала стая колючих мурашек. — Язык проглотил? Шайдоров медленно сократил расстояние между ними. Его лицо оказалось так близко, что Влад мог рассмотреть каждую ресничку и каждую родинку на его лице. Он сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Его взгляд невольно скользнул ниже — на четкие линии плеч Миши, на рельефные мышцы рук и, наконец, на губы, которые были совсем рядом. Влад попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь тихий, сбивчивый выдох.  Миша медленно поднял руку. Его пальцы, слегка холодные на самых кончиках, но быстро согревающиеся от близости чужого тела, коснулись подбородка Влада. Это прикосновение было невероятно нежным, но в нем также чувствовалось такое собственничество, что у Влада невольно перехватило дыхание. Миша плавно провел большим пальцем по его нижней губе, заставляя чуть приоткрыть рот в немой просьбе. — Ты сегодня так много болтал... — Миша чуть склонил голову набок, его взгляд стал темным, тягучим, совсем как расплавленный шоколад. — Но это была пустая болтовня. Ты разговаривал не со мной, — Шайдоров показательно закатил глаза. — А теперь мне хочется послушать, что ты скажешь только мне. Без камер. Без этих глупых и пошлых комментариев. Влад наконец нашел в себе силы шевельнуться. Его рука, всё еще державшая телефон, разжалась, и гаджет глухо упал на ковер. Он медленно поднял ладонь и коснулся обнаженного бока Миши. Кожа была горячей, влажной и невероятно гладкой. Влад почувствовал, как под его пальцами дрогнули мышцы пресса — Шайдоров тоже был напряжен до предела, несмотря на свое внешнее спокойствие. Это было то самое мгновение, когда всё напускное и публичное исчезло. Были только два молодых парня в номере отеля, между которыми искрило так сильно, что, казалось, воздух вокруг мог вспыхнуть по щелчку пальцев. Миша подался еще ближе, и их грудные клетки почти соприкоснулись. Влад почувствовал, как быстро бьется чужое сердце — так же бешено, как и его собственное.  — Ну так что, Влад? — Миша почти касался его губ своими, обжигая дыханием. — Какие там у нас были планы? Напомнить тебе? И Влад не выдержал. Он резко подался навстречу, сокращая жалкие миллиметры между ними, и вцепился пальцами в плечи Миши, притягивая его к себе. И когда их губы наконец встретились в первом, жадном и отчаянном поцелуе, всё остальное перестало существовать.  Миша застонал прямо в поцелуй — глубоко, хрипло, — и этот звук стал для Влада окончательным сигналом. Он почувствовал, как Шайдоров навалился на него всем телом, как жар его тела предательски возбуждал и заставлял хотеть большего. Мир окончательно сузился до этого близкого контакта, до запаха мокрых волос и вкуса соли на чужих губах. Дикиджи, который еще несколько минут назад казался растерянным и неуверенным в том, что всё происходящее - реальность, вдруг вспомнил, кто он на самом деле. Смущение отошло на второй план в одно мгновение, оставив после себя чистый азарт. Миша, не ожидавший такой резкой смены ролей, повалился на спину, разорвав их поцелуй, и Влад тут же навис над ним, буквально вжимая его в мягкий матрас своим телом. Теперь уже Миша никуда от него не убежит. Он подмял Шайдорова под себя, фиксируя его руки своими. Влад склонился к самому лицу Миши, глядя ему прямо в глаза с той самой хитрой искоркой, которую обычно замечает не каждый. Их губы встретились в поцелуе, который не имел ничего общего с нежностью. Это было столкновение двух стихий, жадное, почти животное и глубокое. Влад целовал напористо, со вкусом, словно пытался забрать себе всего Мишу, каждый его вздох, каждый стон, каждую просьбу, скрывающуюся с его губ.  В комнате стало невыносимо жарко. Влад чувствовал, как под ним перекатываются мышцы бедер Миши, как тот выгибается навстречу, как что-то неразборчиво стонет ему в рот… К слову. Миша настойчиво хотел залезть в рот Влада глубже, потому что у того, вообще-то, был настоящий пирсинг языка. Тонкая штанга с двумя металлическими шариками на концах. Шайдоров, если честно, с ума сходил по тому, как приятно ощущалась прохлада хирургической стали во время поцелуя. Особенно если Влад не сдерживался и начинал чуть ли не по-собачьи вылизывать его рот, задевая зубы и верхнее нёбо. В пылу страсти, когда Влад чуть сместился, чтобы удобнее устроиться между ног Миши, произошло то, чего чат в инстаграме так и не дождался. Пушистое белое полотенце, которое и так держалось на честном слове, наконец окончательно подвело Влада. Оно бесшумно соскользнуло с его узких бедер, упав куда-то на пол бесформенной кучей. Миша ахнул, когда получил то, чего так хотел. Влад влажно провел языком по его нижней губе, а потом просто без стыда и совести остервенело ворвался в Мишин рот. Но на долю секунды поцелуй все-таки прервался. Влад замер, ощутив подозрительную прохладу, и его взгляд на мгновение стал испуганным — приличие внутри него еще пыталось подать голос. Он застыл перед Мишей, полностью обнаженный и подсвеченный лишь мягким золотистым светом прикроватной лампы. Шайдоров медленно перевел взгляд вниз, оценивая масштабы проблемы, а затем снова посмотрел Владу в глаза. На его лице не было ни тени смущения. Напротив, его зрачки расширились так, что почти скрыли радужку, а на губах заиграла та самая многообещающая улыбка, от которой у Влада внутри всё вскипело. Миша издал негромкий, низкий звук — не то хмыканье, не то рык одобрения. Он нарочито медленно, не отрывая взгляда от лица Влада, облизнул пересохшие губы. — Кажется, Владик, — прохрипел парень, и его голос завибрировал от едва сдерживаемого желания, — Полотенце тоже решило покинуть чат. И Миша резко подался вверх, обхватывая Влада за шею и притягивая его обратно для нового поцелуя, еще более влажного и откровенного. Вот тут-то Дикиджи окончательно потерял связь с реальностью. Он чувствовал ладони Миши на своем теле, чувствовал, как кожа плавится от каждого прикосновения. Как ему до одури хорошо, когда Шайдоров слегка царапает кожу у основания его шеи, когда тихо постанывает на ухо и шепчет : «Владик, давай побыстрее» Потом Влад отстранился от этих бордовых, налившихся краской губ и медленно спустился ниже. Его ладони скользили по плечам и шее Миши, чувствуя тепло чужого тела и бешеный ритм сердца. Губы задержались на коже у основания шеи — там, где быстро-быстро билась жилка и пульсировала кровь. И когда Влад опустился ещё ниже, к самому животу Миши, его поцелуи-укусы начали наливаться ярко-красным цветом по всему телу Шайдорова. Кожа там была тёплая и упругая, при каждом касании Миша слегка подрагивал и что-то невнятно шептал. Влад тряхнул головой, откидывая назад мешающиеся волосы, на его лице снова расцвела та самая фирменная, обезоруживающая улыбка, а в глазах заплясали чертики. — Ну что, Миш, — негромко, с вызовом протянул Влад, и в его голосе зазвучала та самая игривость, перед которой было невозможно устоять. — Раз уж мы решили, что вечер только начинается, давай обойдемся без лишних вещей. Он действовал уверенно и совершенно бесстыдно. Влад наклонился к Мише, и его пальцы, ловкие и горячие, коснулись края его тренировочных штанов. Сначала он просто оттянул резинку, поддразнив Шайдорова, а потом одним слитным и быстрым движением стянул чужое белье и штаны до колен. Мише, судя по тому, как он улыбался, не было стыдно. Абсолютно. Влад на мгновение замер, любуясь. Шайдоров выглядел потрясающе: сильное, поджарое тело, рельефные мышцы, которые сейчас были напряжены, и слегка смуглая кожа с родинками, которые так хотелось зацеловать. У Дикиджи даже рот слюной наполнился от такого зрелища. Он медленно соскользнул в низ, обдав горячим дыханием головку Мишиного члена. Влад подался вперед и прижался губами к его крепкому, горячему бедру. Он ощущал вкус соли на его коже, чувствовал, как под его губами мелко дрожат мышцы. Влад буквально готов был растерзать Мишины бедра. Подвздошная кость слишком соблазнительно выступала, и парень, явно не сдержавшись, всё же укусил Шайдорова. Тот вскрикнул, но не оттолкнул. Все-таки это была приятная, сладкая боль, которая растекалась по всему телу жидким свинцом. Дикиджи начал подниматься выше, оставляя за собой дорожку из влажных, обжигающих поцелуев, пока не уткнулся лбом в Мишин живот, тяжело и жадно вдыхая запах его кожи. Миша издал низкий, гортанный звук, и его пальцы вплелись во взмокшие волосы Влада, притягивая ближе. А Влад не растерялся. Его ладонь — теплая и слегка шершавая— скользнула вверх по внутренней стороне бедра Миши. Он слышал, как дыхание Шайдорова окончательно сбилось, превращаясь в рваные, хриплые, почти скулящие стоны. — Влад... - имя сорвалось с губ Миши тихой мольбой. Влад поднял голову на секунду, его глаза блестели от возбуждения. Мокрые кудри прилипли ко лбу, вид у него был совершенно шальной и бесконечно очаровательный. Он коротко облизал свои губы, перенимая жест Миши, и снова приник к нему, погружаясь в это исследование чужого тела с головой. - Расслабься. Его голос, ставший на несколько тонов ниже, вибрировал от едва сдерживаемого желания. Влад снова припал к его животу, и в этом поцелуе-укусе Миша отчетливо почувствовал холодный, дразнящий металл пирсинга. Этот контраст - ледяной стали на языке Влада и его горячих, слегка шершавых губ - подействовал на Мишу невероятным образом. Он подался вперед, вжимая Влада в себя. - Эй, Миш... - тихо, едва слышно выдохнул Влад. - Ты вообще в курсе, что ты делаешь со мной? Ты когда на льду — такой весь собранный, строгий, правильный... Всё у тебя под контролем. А сейчас... Черт, Миш, ты просто нереальный. У меня от одного твоего вида встает. Миша чувствовал, как мир вокруг него распадается на вспышки света и звука. Он слышал собственное сердце, которое колотилось где-то в горле, чувствовал тяжесть Влада, его шепот, и это ощущение было самым правильным в его жизни. Он хотел именно этого: этого напора, этой честной, необузданной страсти, которая выметала из головы все мысли. Влад больше ничего не говорил. Его рот был занят делом поинтереснее. Шайдоров, в очередной раз изогнувшись и прижав парня к себе, хрипло застонал, потому что, о боже, Влад коснулся своим пирсингом его уздечки. Это было опасно, но чертовски хорошо. Миша чувствовал, как у него подгибаются пальцы на ногах, как частит дыхание, когда тот берет чуть глубже. Влад вообще, кажется, забывался в такие моменты. Его волосы торчали, глаза лихорадочно блестели, а губы наливались, слегка влажные из-за слюны и Мишиного предэякулята. Миша крепко вцепился в чужие плечи, притягивая Влада настолько близко, что тот даже поперхнулся. По его подбородку тонкой струйкой стекала слюна. Ладони Шайдорова, горячие и липкие, скользнули вниз по влажной спине Влада, уверенно сжимая поясницу и направляя его. Влад почувствовал, как от этих прикосновений у него буквально темнеет в глазах. Тот контроль, который он так отчаянно пытался сохранять, окончательно рухнул. Мишу если хотелось не съесть, то хотя бы вылизать. Вдоль и поперек, от самой макушки до самых пяток. Влад не мог дать рациональное объяснение этому дикому, почти необузданному желанию. Просто Шайдоров так хорошо ощущался в его руках, так предано смотрел, так сладко стонал, так хорошо принимал его… Влад взял глубже. Он чувствовал, как Миша вздрагивает всякий раз, когда металлический шарик проходится вдоль всей его длины, слегка касаясь головки. Интересно, а если бы Миша тоже сделал пирсинг языка…ему бы понравилось? Целоваться, когда у вас двоих во рту металлическое нечто, а потом… А потом Миша отсосал бы ему. Вероятно, это было бы более чем хорошо. Сейчас Дикиджи специально дразнил, хотел довести до финала как можно раньше. Он знал, что Миша любит это. И его самого, и пирсинг его, и минеты его.  Влад то замедлялся, то ускорялся. Миша на него не давил, но и не отпускал. Его бедра подмахивали в такт Владовым движениям. Тяжесть на языке ощущалась правильной, Влад слукавил, если бы сказал, что ему не нравится отсасывать Мише. Тот всегда такой покорный, ласковый и слишком чувствительный в его руках, что удержаться просто не возможно. С абсолютно пошлым и влажным звуком Влад отстранился. Всего доля минуты, чтобы вытереть губы, которые теперь, казалось, полыхали ярко-красным, и чтобы приласкать самого себя. О, Влад слишком долго сдерживался, ему тоже была необходима разрядка. Тем более перед ним полулежит Миша, раскрасневшийся такой и невозможно возбужденный. Влад сделал несколько рваных движений на сухую, по телу пробежали сотни электрических разрядов. Хотелось просто сидеть и дрочить, глядя на Мишу. У Влада не было комплексов по поводу того, что сейчас видит тот. Ну а что? Мишу ублажи, а себя.. А себя, видимо, Влад ублажит по мере того, как будет отсасывать Мише. Одно резкое движение и парень уже снова у разведенных ног Шайдорова. Ещё одно — и Влад облизывает головку, специально оттягивая уздечку своим пирсингом. Миша стонет, а он продолжает.  Хаотичные, рваные и абсолютно бестактные движения лишают рассудка. Владу нравится ощущать тяжесть на языке, чужой слегка горький вкус… А Миша же чувствовал, как земля буквально уходит у него из-под ног. Каждое прикосновение Влада, каждое его резкое движение подталкивало к самому краю. Все мышцы напряглись, а дыхание перехватило так, что он едва мог сделать вдох. Он понимал, что еще секунда — и он просто возьмет и кончит в чужой рот. Пальцы Миши судорожно, до белизны в суставах, впились в плечи Влада, заставляя того прижаться к нему еще плотнее. Миша откинул голову назад, его горло оголилось, и из груди вырвался рваный, прерывистый шепот: — Влад... я... я сейчас... И Влад просто кивнул, не отрываясь от своего дела. Для Миши этот момент превратился во вспышку чистого, ослепительного удовольствия. Напряжение, копившееся весь этот сумасшедший день, наконец-то вырвалось. Он резко выдохнул, его тело судорожно вытянулось, содрогаясь от мощного оргазма, накрывшего его с головой. Дикиджи слабо застонал, глотая чужую сперму. Для Влада разрядка Миши стала той самой последней каплей, которая окончательно сорвала все предохранители. Вид Миши - беззащитного, тяжело дышащего, полностью отдавшегося моменту — лишил Влада остатков самообладания. Собственное возбуждение никуда не делось, а даже наоборот, усилилось в несколько десятков, а то и сотен раз. Влад почувствовал, как по всему телу пробежала мощная, горячая волна. Каждая мышца напряглась, словно перед самым сложным, решающим прыжком в жизни, когда обратного пути уже нет. Он крепко зажмурился, тяжело и часто задышал всё ещё не отстраняясь от Миши.  Запах его кожи, влажной от пота и вкуса, который остался на языке, сводил с ума, подталкивая к самому краю. — Миш... - сорвалось с губ Влада хриплым, едва узнаваемым шепотом, когда тот наконец отстранился и облизался. Серебряный шарик пирсинга обжег губы холодком. И в этот момент Влада накрыло. Несколько быстрых и рваных движений рукой и он кончил. И это было невероятно хорошо. Каждую клеточку его тела прошила острая, сладкая дрожь. Влад резко выдохнул, его тело судорожно напряглось, и он со стоном приник к животу Миши, полностью растворяясь в этой мощной, сбивающей с ног волне. Влад лежал пластом, распластавшись на Мише всем телом. Его длинные ноги переплелись с Мишиными, а вспотевшие волосы хаотично разметались по чужим бедрам. Он выглядел как огромный, разомлевший от тепла кот, который нашел самое удобное место в доме и которого очень сытно и вкусно покормили. Миша лениво запустил пальцы в его волосы, слегка оттягивая у корней, и негромко хмыкнул. — Влад, ты, конечно, летун знатный, но сейчас ты весишь так, будто у тебя кости из металла сделаны, — Миша фыркнул. — Из какого сплава тебя отливали, чугунный ты мой? Влад даже глаз не открыл. Он лишь глубже зарылся носом в мягкую кожу Мишиного живота, издав какой-то нечленораздельный, сонный звук, подозрительно похожий на ворчание. — Это мышечная масса, Миш, — пробормотал Влад, и его пирсинг мягко и щекотно мазнул по Мишиной коже. — И вообще, я официально заявляю: я сегодня не сдвинусь отсюда никуда. Считай, что я твое новое утяжеленное одеяло. Тренд сезона. Ты же смотрел там какие-то видео про одеяла с гречневым наполнителем? Так вот. Получите -распишитесь. — Утяжеленное одеяло обычно не сопит мне в бок и не пытается укусить, — улыбнулся Миша, продолжая медленно гладить его по голове. — И оно обычно... ну, полегче. Мне вообще-то, может, в душ надо. Или хотя бы воды сходить попить. — Забудь, — отрезал Влад, сильнее обнимая Мишу за талию и буквально вжимаясь в него всем своим телом. — Твой душ отменяется решением судейской коллегии в моем лице. Оценка за компоненты снижена за попытку побега. Лежи и терпи. Тренируй свою выносливость. Миша тихо рассмеялся, и эта вибрация передалась Владу, заставив его довольно зажмуриться.  — Представляю, если бы трансляция сейчас каким-то чудом возобновилась, — лениво протянул Миша, глядя в потолок, на котором дрожали тени от прикроватной лампы. — Заходят люди в чат, а там Влад Дикиджи лежит как убитый и отказывается вставать. Причем лежит на мне.  Влад приоткрыл один глаз и лукаво посмотрел на Мишу снизу вверх. На его губах выступила его фирменная, задорная ухмылка. — Ой, да ладно тебе. Я бы сказал им, что это новая методика восстановления. Очень, между прочим, эффективная, — он приподнялся на локтях, нависая над Мишей, и его лицо оказалось совсем близко. — Но если серьезно... пусть пишут что хотят. Главное, что мы-то знаем, как всё на самом деле. Влад наклонился и коротко, но безумно нежно поцеловал Мишу в губы, оставив на них влажный, теплый след и легкое прикосновение металла. Шайдоров ответил на поцелуй, прижимая ладонь к его затылку. Спустя время Влад отстранился и со вздохом облегчения снова опустился на Мишу, теперь устраивая голову у него на плече. Его дыхание постепенно выравнивалось, становясь глубоким и немного хрипящим. Миша обнял его за спину, утыкаясь носом в его волосы, пахнущие отельным шампунем.  Телефон, упавший куда-то на пол, молчал, уведомления больше не приходили. Влад тихо засопел, обрадованный тем, что их теперь точно никто не потревожит.