Он обещал вернуться к завтраку

За окном хлестал дождь. Лили лежала на узкой кровати в комнате приюта, поджав колени к подбородку, и читала при свете настольной лампы. Лондон за стеклом тонул в серой мгле, и в этом привычном унынии не было ничего необычного. А потом раздался стук. Резкий, настойчивый. Стекло дрожало. Она подняла голову и замерла. На карнизе, отряхивая мокрые крылья, сидела сова. Настоящая. С письмом в клюве. — Как тебя сюда занесло? — пробормотала Лили, распахивая окно. Сырой ветер рванул в комнату, и сова тут же сунула ей в ладонь жёсткий пергамент. — Странно… совы с письмами уже давно не летают в Лондон. Она взяла конверт, и в ту же секунду птица молча растворилась в ночи — будто её и не было. Лили осталась стоять с письмом в руках, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Бумага была грубой, старинной, а печать из красного сургуча хранила герб, которого она никогда раньше не видела. Лев. Барсук. Орёл. Змея. И одна буква: «Х». Она разорвала конверт. «Уважаемая Лили Фелмс! Мы рады сообщить Вам, что Вы приняты в Хогвартс — Школу Чародейства и Волшебства...» Тогда она ещё не знала, что магия существует. Хотя странности замечала за собой всегда. А теперь, спустя три года, Лили Фелмс в четвёртый раз стояла на платформе 9¾ и молилась только об одном: чтобы этот год оказался спокойнее предыдущих. Но Хогвартс никогда не был спокойным местом. За три года у неё появились две лучшие подруги — Гермиона и Джинни. Появились и враги. Точнее, враг. Один на двоих. Уизли. Она до сих пор помнила первый курс: как они с Джорджем посмеивались над ней из-за угла, как подкладывали в карманы шипучки, а Фред… Фред был настоящим бедствием. Если Джордж ещё сохранял нейтралитет и просто сопровождал брата, то Фред наслаждался каждым моментом её унижения. На втором курсе он перешёл все границы. — Думаю, тебе идёт, — сказал он тогда, глядя на её волосы цвета гнилого болота. Зелёный. Он покрасил их в зелёный. С тех пор Лили поняла одну простую вещь: Фред Уизли — не демон. Демоны хотя бы знают меру. Они учились на два курса старше, и это было единственным спасением. На уроках Лили могла выдохнуть. Но коридоры, Большой зал, библиотека — везде она натыкалась на его насмешливый взгляд. Имей он чувство юмора, она бы, возможно, даже оценила. Но однажды Фред с Джорджем подкинули ей в сумку тараканов. Живых. Снейп назначил неделю отработок. Лили спросила — за что? — За ваше вопиющее поведение, мисс Фелмс, — ответил Снейп, даже не глядя на неё. Она не знала, кого ненавидела больше: Уизли или систему. Мысли о близнецах комкались, перетекали одна в другую, вызывая тупое раздражение. Лили стояла посреди платформы, сжимая ручку тележки, и не заметила, как вокруг почти никого не осталось. Хогвартс-экспресс громко свистнул. Пять минут до отправления. Она чертыхнулась, влетела в поезд и рванула по коридору, распахивая одно купе за другим. Везде чужие лица, везде не те. Она уже набрала воздух, чтобы извиниться в очередной раз, когда дверь перед ней отлетела в сторону — и сердце пропустило удар. Внутри, развалившись на сиденьях, сидели они. Фред и Джордж. Ли Джордан что-то рассказывал, Анджелина смеялась, но Лили видела только рыжие волосы и знакомую нахальную улыбку. — Воу, кто к нам зашёл! — Фред приподнял брови. — Как лето, цветочек? Она почувствовала, как закипает. — Надеюсь, тебя никто не обижал? — продолжил он, лениво потягиваясь. — А то я начну ревновать. — Не переживай, Фредди, — Лили растянула губы в улыбке, чётко зная, как он ненавидит это имя. — Меня никто не обижал. — Ну смотри, — Фред наклонился вперёд, и в его глазах заплясали чёртики. — Этот год будет весёлым. Лили сглотнула. Закрыла дверь. Медленно. Спокойно. Прислонилась спиной к прохладной панели и выдохнула. «Весёлым». Что это значило? Очередная шутка? Или что-то хуже? Она тряхнула головой и пошла дальше. В нужном купе всё уже сидели на своих местах: Гарри, Рон, Гермиона и Джинни. — Ну наконец-то! — Гермиона вскочила и обняла её так крепко, что Лили едва не выронила сумку. — Мы уже начали волноваться! — Миона, дай и мне, — Джинни оттеснила подругу и тоже стиснула её в объятиях. — Я вас задушу сейчас, — прохрипела Лили, но не сопротивлялась. — Гарри, Рон… привет. — Привет, — ответили они хором. — Ладно, я к своему курсу, — Джинни чмокнула Лили в щёку и выскользнула в коридор. Как только дверь за ней закрылась, Гарри понизил голос: — Ты слышала о том, что случилось на чемпионате? Лили покачала головой. Она провела лето в приюте, и Гермиона писала ей — но урывками, осторожно. К тому же, Лили даже не пыталась проситься к Уизли, как Гарри. Она знала: если они с Фредом окажутся под одной крышей, приют покажется раем. — Потом расскажете, — отмахнулась она. — Давай не сейчас. — Мои мама и брат говорили, что этот год будет интересным, — вставил Рон, укрывая клетку с новой совой мантией. — Сычик, кстати. Будь знакома. — Бегмен хотел нам что-то сказать, — добавил Гарри, усаживаясь. — На чемпионате. Помнишь? — Тихо! — Гермиона прижала палец к губам и кивнула на стенку соседнего купе. Из-за перегородки донёсся приглушённый голос, который Лили узнала бы из тысячи. — …Отец, на самом деле, думал отправить меня в Дурмстранг. Вам известно его мнение о Дамблдоре — любитель грязнокровок. В Дурмстранге Темные искусства преподают куда разумнее, и грязнокровок туда на пушечный выстрел не подпускают. Но мать не одобрила… слишком далеко. Гермиона на цыпочках подошла к двери и плотно притворила её, отрезая голос Малфоя. — Я правильно поняла? — тихо спросила Лили. — Его отец считает, что Дурмстранг ему больше подходит? — Дурмстранг — это ещё одна школа? — уточнил Гарри. — Ну да, — Гермиона хмыкнула. — Репутация у него не очень. — Я о нём слышал, — нахмурился Рон. — А где он находится? — Никто не знает, — ответила Гермиона. — Я слышала, школы соперничают, — добавила Лили. — Шармбатон и Дурмстранг прячут свои замки. — Как можно спрятать огромный замок? — усмехнулся Рон. — Хогвартс же спрятан, — удивилась Гермиона. — Это должен знать каждый, кто читал «Историю Хогвартса». — Короче: такие, как ты, и Лили. — Хогвартс заколдован и выглядит как руины, — терпеливо объяснила Гермиона. — И Дурмстранг — как развалины? — Возможно, — пожала плечами Лили. — Или на него наложены отталкивающие чары, — закончила Гермиона. Дождь за окном всё усиливался. Стучал по стеклу, заливал поля, и Хогвартс-экспресс летел сквозь серую пелену, как единственный живой предмет в мёртвом мире. Ближе к полудню в купе заглянули Шеймус и Невилл. Невилл слушал рассказы Рона о чемпионате с такой тоской, что Лили стало его жаль. — Держи, — Рон сунул ему в руку фигурку Виктора Крама. — Я видел его так близко. Мы сидели в верхнем ложе. — Первый и последний раз в твоей жизни, Уизли. В дверях стоял Драко Малфой, бледный, с хитрой ухмылкой. Сзади была его свита. — По-моему, тебя не звали, — холодно сказал Гарри. — А это что такое? — Малфой кивнул на клетку под мантией. — Уизли, ты серьёзно собрался это носить? — Чтоб ты дерьмом подавился, — огрызнулся Рон. — И что, ты собираешься участвовать в этом… прикиде? — О чём ты, Малфой? — Только не говори, что не знаешь! — воскликнул Драко, и в его глазах вспыхнуло злорадство. — У тебя же отец и брат в Министерстве — и ты даже не слышал? Господи, даже мне отец рассказал. — Он мерзко рассмеялся. — Впрочем, твой старик занимает слишком незначительную должность. — Вали отсюда, Малфой, — Лили даже не заметила, как встала. — О, наша дорогая дочка преступника подала голос. — Малфой склонил голову набок, глядя на неё как на забавное насекомое. — Да чтоб твоего отца поймали и он сгнил в Азкабане до конца своих дней. Он резко захлопнул дверь. В купе повисла тишина. — Делает вид, что знает всё на свете, — буркнул Рон. Лили не ответила. Она сидела у окна, смотрела на струи дождя и чувствовала, как фраза Малфоя впивается под кожу. Прошлый год выдался чудовищным. До одного момента она не знала, что она дочь Сириуса Блэка — убийцы и предателя. Но информация, и Хогвартс превратился в ад. Уизли, Малфой, шёпот за спиной, записки с угрозами. Слава Мерлину, в этом году про это почти забыли. Почти. Она сама не заметила, как провалилась в тяжёлый сон — под стук колёс и бесконечный дождь за окном. Когда её разбудили, Хогвартс-экспресс уже замер на тёмном вокзале Хогсмида. И впереди был целый год.