Пока ты спал

На Гриммо, двенадцать, после окончательного переселения сюда Гарри, обстановка и сама атмосфера в целом полностью изменились. Теперь тут было светло и уютно, пахло кофе, деревом и прохладной мятой, а не застоявшейся пылью и вековыми проклятьями. Когда на второй день Снейп наконец пришёл в себя, то, едва открыв глаза, почти сразу снова их закрыл. Комната была ему незнакома. И он решил, что это продолжение его бредового состояния, в котором он пребывал всё это время и из которого ему никак не удавалось выбраться. Сделав два медленных и глубоких вдоха и выдоха, он опять открыл глаза и осторожно осмотрелся. Картинка не изменилась. «Значит, всё-таки сошёл с ума», — с тоскливой обречённостью подумал он, и вскоре провалился в неглубокий сон. Через какое-то время он услышал голос: — Да, Кингсли, сегодня уже не приду. Да. Нет, пока без изменений. Хорошо. «Поттер? — появилась отстранённая мысль. И тут внутри что-то будто щёлкнуло, и уже теплее: — Гарри... Значит, на Гриммо». И он с облегчением усмехнулся: «Какая ирония: быть в доме Блэков, и при этом оставаться в своём уме!..» Он бы, наверное, даже рассмеялся, если бы у него хватило сил, а так... Дверь в комнату открылась и на пороге появился взъерошенный и уставший Поттер. — Уж не из-за меня ли ты решил не идти сегодня на работу? — тихо, с трудом произнёс Снейп. Гарри вмиг просветлел лицом: — Северус! Ты очнулся! И он кинулся к нему, но, не добежав до кровати, остановился в нерешительности. — Что, настолько плох? — саркастично поинтересовался Снейп. Гарри хотел было отрицательно качнуть головой, но к чему скрывать правду? — Сегодня... сейчас — гораздо лучше, — мягко ответил он, и, подойдя, взял ладонь мужчины в свои руки. — Как ты? Тот попытался усмехнуться, но получилось плохо — сил было очень мало. — Судя по всему, жить буду. — На что Гарри тепло улыбнулся. — Только вот не могу понять, за каким Мерлином ты меня притащил к себе? — Ты совсем ничего не помнишь? — спросил Поттер, с затаённой тревогой заглядывая ему в глаза. Мужчина нахмурился. — Помню зелье. Ужасно хотелось спать. Пришёл ты. Ушёл. И я наконец заснул. Больше ничего не помню. — Ты больше двух суток был в беспамятстве, — сказал Гарри. — Я пришёл, не смог привести тебя в чувство, и колдомедики, осмотрев, сказали, что тебе нужен полный покой и забота. И я решил перенести тебя сюда. Снейп закрыл глаза. — А чем же мой дом тебе не угодил? Полученный ответ заставил его снова открыть их и в смутной тревоге посмотреть на Поттера. — Там теперь опасно, Северус. Оборотень опять вышел на охоту и убил человека. Недалеко от твоего дома. — Кто?.. — Шон Браун. Местный дебошир и пьяница. — Никогда о таком не слышал, — сказал Снейп. И зевнул. — Ты спи, — спохватился Поттер. — Приём лекарств только через час. — Надо полагать, это что-то из Мунго, — уже отключаясь, медленно проговорил зельевар. — Не самое лучшее, но и не самое худшее... — И уснул. — Отдыхай, Северус, набирайся сил. А уж оборотень — это теперь моя забота, — тихо сказал Гарри, невесомо поцеловал его тыльную сторону руки и вышел из спальни. Следующие три дня стали для них каким-то островком вне времени и пространства. Конечно, Гарри по утрам ходил на работу, но неизменно возвращался к обеду, проводя остаток дня с Северусом. Снейп с того момента, как окончательно пришёл в себя, начал стремительно восстанавливаться. То ли больничные зелья оказались лучше, чем он хотел признать, то ли забота Гарри и качественный отдых сделали своё дело. В любом случае, он уже на третий день был в состоянии подняться, а к вечеру — даже выйти в сад и посидеть в ротанговом кресле, наслаждаясь вечерней прохладой, чаем с бергамотом и неспешным разговором с тем, кто, похоже, действительно его спас. И не только от магического истощения, но и от... одиночества. Тотального одиночества. Дни теперь были наполнены прикосновениями, объятиями, поцелуями — теплом, которого, по сути, у него никогда раньше не было. Погружаться во всё это, дарить в ответ, и получать от этого ни с чем не сравнимое удовольствие было настолько... оглушительно. Не неправильно — с самоуничижением было покончено давно. Но это до такой степени не вписывалось в его обычный распорядок и течение жизни, что он на какое-то время даже внутренне замер, боясь испортить, спугнуть это ощущение счастья... Гарри честно разрывался между короткими, на полдня, набегами в Аврорат и домом. К его облегчению, за эти дни не поступило ни одного нового сообщения о нападении оборотня. Всё словно замерло, давая им передышку. Их чувства и доверие друг к другу, здесь, в защищённом от всех и всего доме, крепли с каждым часом, стирая остатки неловкости и надуманных запретов. На четвёртую ночь, когда горела лишь одна свеча, а в приоткрытое окно веяло свежестью и ароматами цветущего в саду жасмина, Гарри, как обычно, подал Снейпу стакан с водой для последнего на сегодня приёма зелий, прежде чем уйти в свою комнату. — Останься, — тихо произнёс Северус. Гарри замер. В мягком полумраке спальни чёрные глаза Снейпа блестели непривычно призывно, ловя отсвет свечи. Поттер не стал задавать вопросов. Он поставил стакан на прикроватный столик и скользнул под одеяло, ложась рядом. Снейп повернулся к нему. Его магия устремилась навстречу к Гарриной, переплетаясь. Северус медленно протянул руку и коснулся лица Гарри, очерчивая пальцами линию челюсти. И тот не выдержал, накрывая губы мужчины своими. Поцелуй был тягучим, глубоким, полным неспешного, осознанного притяжения. Снейп отвечал мягко, но с нарастающим желанием. Его сильные ладони скользнули под футболку Гарри, оглаживая горячую кожу спины, заставляя Поттера сладостно вздрагивать. Гарри перекинул ногу через его бёдра, прижался плотнее и чуть потёрся, чувствуя, как буквально плавится от этого долгожданного, желанного физического контакта. Это были чувственные прикосновения кожи к коже, души к душе, магии к магии, которые отзывались внизу живота сладким, тягучим томлением. Ласки становились откровеннее, тяжелее. Дыхание Снейпа сбилось, когда губы Поттера коснулись его ярёмной ямочки, медленно спускаясь всё ниже и ниже, к тёмным ареолам жёстких сосков, затем к животу, очерчивая пупок, и остановились у резинки пижамных штанов. Гарри поднял голову, внимательно посмотрел в глаза Северусу и тихо, одними губами: — Позволишь?.. Тот лишь чуть прикрыл веки, молча соглашаясь. Гарри быстро избавился от одежды. Подавшись на короткий миг вперёд и мягко поцеловав Северуса, вернулся обратно и стянул с него пижамные штаны вместе с бельём. Прохладный воздух в первое мгновение неприятно коснулся тела, но Гарри тут же накрыл Северуса своим, согревая и без слов давая обещание бо́льшего. Они лежали так некоторое время, выравнивая дыхание, пока кожа не согрелась, а магия между ними не заструилась единым, ровным потоком. Гарри приподнялся на локтях, вглядываясь в потяжелевший взгляд чёрных глаз, и медленно скользнул поцелуями вниз — к подбородку, шее, заставив Снейпа судорожно вздохнуть, когда пальцы Поттера мягко обхватили его уже напряжённое естество. Гарри спустился ниже и начал ласкать член Северуса губами и языком — неторопливо, дразняще, отдавая всего себя этой интимной, бережной ласке. Он не стремился довести мужчину до предела. Это была лишь прелюдия, призванная окончательно разбудить тело Снейпа, наполнить его чистым, концентрированным желанием. Северус хрипло, прерывисто выдыхал, а его пальцы, путаясь в волосах Гарри, направляли и задавали темп. В какой-то момент он мягко, но настойчиво потянул парня обратно. Ему не нужна была просто разрядка — ему был нужен сам Поттер. Гарри послушно вернулся, целуя искусанные от сдерживаемых стонов губы мужчины, взял с прикроватного столика палочку и, применив на себя невербальное заклинание очищения, наколдовал достаточное количество смазки на ладонь. Снейп чуть повёл бёдрами, когда прохладные скользкие пальцы Гарри коснулись его члена. Когда подготовка была завершена, Гарри медленно, бережно начал опускаться на него, принимая в себя. Северус резко втянул воздух через зубы, его ладони мгновенно легли на талию парня, фиксируя, помогая обоим справиться с ошеломляющим чувством единения. Поттер замер, уткнувшись лбом в плечо мужчины, прерывисто дыша и давая их телам привыкнуть. — Гарри?.. — тихо, на грани слышимости выдохнул Снейп. — Всё хорошо, любимый... — прошептал Поттер, чуть отстранился и начал медленно, плавно двигаться вверх и вниз. Он действовал максимально чутко, прислушиваясь к каждому вздоху, замирая, когда Северус напрягался, и продолжая, стоило тому расслабиться. И при этом растворялся в туманящем голову желании и безграничном, плавящем изнутри счастье. Ритм был тягучим, баюкающим, как качание волн. Снейп не делал резких движений, всё ещё ослабленное тело просто принимало заданный темп, но его руки на бёдрах Гарри постепенно сжимались крепче, а в глазах со вспыхивающими отблесками пламени читалось что-то, граничащее с благоговением. Оргазм пришёл к обоим одновременно — не взрывной, разрушительный шквал, а тихое, глубокое, долгожданное освобождение. Гарри судорожно выдохнул Снейпу в шею, чувствуя, как мужчина под ним одновременно содрогается в сладостной судороге. Они ещё долго лежали, крепко обнявшись, прежде чем заснули. За окном ночной ветер касался листьев деревьев, а их магия беспрепятственно перетекала из одного сердца в другое. На утро шестого дня Гарри застал Снейпа одевающимся в свою обычную повседневную одежду, которую, видимо, принёс ему Кричер. Халат, домашние штаны и сорочка были аккуратно сложены на кресле рядом с ним. Гарри нахмурился, чувствуя, как внутри мгновенно поднялась глухая волна протеста. — Северус, ты лишь три дня как на ногах, — Гарри стоял у дверей спальни, скрестив руки на груди. Ему отчаянно не хотелось отпускать мужчину из своего дома. За это время — и особенно после того, что произошло между ними накануне, — Гриммо впервые перестал казаться ему слишком большим и гулким. — Останься ещё на пару дней. Я же говорил, зелье показало: оборотень обитает в твоём районе. Снейп замер, застёгивая манжет. Желания закрыться, сказать что-то язвительное или резкое не возникало — это всё осталось в прошлом. Он посмотрел на Гарри, и в глубине его глаз светилось то самое, тёплое, глубокое чувство, которое теперь их связывало крепче, чем непреложный обет. Он тяжело, медленно вздохнул, словно собираясь с духом перед сложным признанием. — Гарри, — тихо начал он. — То, что произошло между нами... это самое светлое и настоящее, что было, пожалуй, за всю мою жизнь. И именно поэтому мне нужно сделать шаг назад. На пару-тройку дней. Гарри с неверием смотрел на него, не ожидая такой прямоты, и хотел уже было что-то сказать, однако Северус мягко, но непреклонно остановил его жестом. — Послушай. Мне нужно вернуться в свой дом и просто прийти в себя. Переварить это. Смыть, в конце концов, въевшийся запах болезни, слабости и немощи. Я слишком долго был пациентом, которого ты собирал по кусочкам. Позволь мне сохранить остатки моей гордости. Я хочу вернуться к тебе полноценным, равным партнёром, а не растением, требующим особого ухода. Мне нужно всего три дня. Я просто побуду дома, приду в норму. И вернусь. Гарри всматривался в его лицо, и все заготовленные аргументы — про безопасность, про неприятные отчёты, про опасность Кокворта — показались бессмысленными. Под этим прямым, уязвимым, но полным достоинства взглядом давить было невозможно. Это было не упрямство, это была просьба человека, который только учился доверять и любить. — Хорошо, — нехотя сдался Гарри, чувствуя, как сердце сжимается от щемящей нежности. Он подошёл ближе. — Три дня, Северус. Но пообещай, что если почувствуешь хоть намёк на усталость или что-то просто пойдёт не так, ты сразу вернёшься сюда. Или хотя бы пришлёшь Патронус. — Обещаю, — тихо, но твёрдо и с теплотой ответил Северус. Гарри шагнул вперёд и молча обнял его, прижимаясь щекой к плечу и вдыхая знакомый запах. Северус на миг замер, но потом крепко и нежно обнял его в ответ. А затем коротко, от волнения смазанно поцеловал в губы. — До встречи, Гарри. Спустя минуту хлопок аппарации унёс зельевара в Кокворт, и дом на площади Гриммо в тот же миг показался Поттеру невыносимо пустым. Но в этом ощущении пустоты скрывалось предвкушение скорой встречи.