Скай

      Тэхен проснулся под легкую мелодию будильника и сразу же взял телефон в руки. Он написал дедушке, что все в порядке. Отправил фотографию вчерашней пиццы и сообщил, что в Пусане она просто отличная.

Чимин:

Ничего себе у тебя там

роскошь!

Ты пел и танцевал?

Италия, живая музыка?

Боже, Тэхен…

Я не знаю, что сказать!

Наслаждайся!

Тэхен:

Добрый день. У нас семь утра.

Я пойду вставать, потому что

вечером мы отплываем дальше.

Чимин:

Привет.

Мы с Саном сегодня идем в кино.

Хорошего тебе дня.

Тэхен:

А тебе хорошего свидания.

Я пошел роскошествовать дальше

с моим личным миллионером.

Привыкну. Сложно будет отпускать

его.

Чимин:

А вдруг он к тебе привыкнет?

Тэхен:

Я об этом даже не подумал.

Чимин:

Так подумай!

Тэхен:

Ему нравится как я пою.

Чимин:

Вот спой что-нибудь еще.

Тэхен:

Ха-ха.

Ладно.

Это идея.

Я ушел.

      Тэхен поднялся с кровати, накинул халат и открыл дверь:       — I found my love in Portofino, рerchè nei sogni credo ancor. Lo strano gioco del destino, а Portofino m'ha preso il cuor…       — Вау, — резко послышалось с дивана.       Тэхен вздрогнул:       — А, ой. Не знал, что ты уже встал.       — Отлично поешь, — улыбнулся Юнги, держа в руках журнал. — Это же та самая песня, под которую мы танцевали вчера?       Щеки омеги мгновенно порозовели и он опустил взгляд:       — Да.       — Ты и по-итальянски поешь…       — Я только что текст нашел. Я не знал слов. Только часть… некоторые…       — И о чем эта песня?       — Эм, — Тэхен растерянно огляделся и засунул пальцы в волосы. — Ну… эта песня о том, как женщина нашла любовь в Портофино. В песне поется, что море принесло ей возлюбленного, ну и… так… далее…       — Какая хорошая песня, — кивнул Юнги.       — Я в ванную, — по-идиотски улыбнулся Тэхен и постарался побыстрее дойти до двери.       — Поедешь в Портофино? — послышалось в спину.       Тэхен округлил глаза и обернулся:       — Что? Куда? Порто… Портофино?       — Ну да, — пожал плечами Юнги. — Нам же в Геную как раз, а Портофино там недалеко. Полчаса езды.       — А… эм… да… Да! Поеду! — воскликнул омега. — Только, Юнги, я бы хотел купить себе платок. Ну и Чимину и дедушке.       — Хорошо, вчера ты говорил, что нашел магазинчик. Он далеко?       — Я читал, здесь есть отличный рынок… Говорят, там можно найти аксессуары хорошего качества.       Юнги кивнул.       — Если поход на рынок тебе не подходит по статусу, я сам схожу, — продолжил омега. — Доберусь как-нибудь.       Юнги расхохотался:       — Не подходит по статусу? Я вроде не ем золото золотой вилкой.       — Алмазы ешь.       Юнги завис на несколько секунд, а потом снова расхохотался:       — Ты очарователен. Собирайся, я закажу завтрак в номер. Тебе бутерброды? Или взять что-то… Что ты хочешь?       — А можно пиццу?       — Конечно. Можно все, что хочешь.       — Спасибо.

***

      Позавтракав, Тэхен и Юнги отправились к площади, где стояли торговые палатки. От отеля это место было в шаговой доступности, поэтому решение пройтись пешком по утреннему Милану было идеальным.       Тэхен надел белые шорты и белое поло. Его ступни украсили коричневые сандалии. Юнги оделся похоже — светлые льняные шорты со стрелками и темно-синее поло.       — Какой свежий воздух, — сказал Тэхен, рассматривая здания. — Еще не раскалился солнцем. Здесь уникальная атмосфера. И этот аромат кофе…       — Ага, — ответил Юнги. — Признаться, утром здесь пахнет куда приятнее. Вечерами ароматы слишком тяжелы.       Вдалеке показалась площадь с обилием палаток.       — Нам туда! — Воскликнул Тэхен и вытянул палец.       — Хорошо, что туристы еще спят, — улыбнулся Юнги.       — А мы едем в Портофино! — Тэхен сказал это так громко, что его голос эхом разнесся по всей площади. — Ой.       — Пусть все знают о твоем хорошем настроении, — ухмыльнулся Юнги. — Мы же туристы!       — Итальянцы очень громкие. Видимо, я уже тоже стал итальянцем.       — Не-а, — помотал головой Юнги. — Без шелкового платка ты не итальянец.       — Ха-ха-ха.       Рынок пестрил товаром. Здесь можно было найти и статуэтки и посуду, и даже картины. Кое-где продавались книги с рецептами пиццы и пасты, на полках стоял соус песто в небольших баночках, а также оливки и какие-то джемы. Тэхен бегло осматривал витрины, стараясь не терять времени зря. И тут его глаза зацепились за целую стойку с шелковыми платками. Омега подошел ближе и начал растягивать каждый, изучая его рисунок. Продавец-омега, поздоровался на английском и доброжелательно улыбнулся. Тэхен перебирал ткани, что-то прикидывал к лицу, над чем-то долго думал. Юнги молча стоял рядом и наблюдал за парнем.       — Этот для Чимина! — вдруг сказал Тэхен, растягивая в руках нежно-розовый платок с огромной белой камелией в центре. — Он очень нежный. Такой же, как и сам Чимин. Юнги, ты только взгляни на эти листья! Нужно будет нарисовать что-то подобное! Не менее метра! Да!       — Красиво, — сказал Юнги.       Тэхен кивнул на платок продавцу и принялся смотреть дальше. Вскоре в его руках оказался шелк цвета бордо с изображенными бежевыми розами по периметру и синей полосой с краю.       — Это для дедушки! — воскликнул омега.       — Себе вот этот возьми, — Юнги вытянул платок и Тэхен задержал на нем взгляд. — Я хочу подарить тебе его. Можно? Он тебе нравится?       Тэхен расплылся в улыбке и недоумевающе посмотрел на Юнги. Альфа держал ткань нежно-розового цвета в черный горошек. По краю шла красная кайма.       — Это… м… — Омега перехватил платок и увидел крупные пионы красных, бежевых и белых оттенков. — Думаешь, мне пойдет такое?       — Примерь, — сказал Юнги.       Тэхен взял платок и прикинул к своему лицу. Затем скрутил его в тонкую ленту и приложил к волосам, а потом сделал подобие галстука и приложил к шее:       — Никогда бы не подумал, что горошек будет так хорошо смотреться, — тихо удивился Тэхен.       — Классика, — сказал Юнги.       — Я сам оплачу. — Тэхен посмотрел в глаза.       — Он стоит две чашки кофе. Позволь…       — Вот поэтому сам!       — Ладно, — Юнги приподнял руки. — Я просто попытался.       Тэхен улыбнулся и рассчитался с продавцом.       — Вернемся в отель за вещами. Машина уже подана.       — О, уже? — воскликнул Тэхен. — Как быстро!

***

      Тэхен и Юнги вернулись в отель. Омега быстро собрал свою сумку, аккуратно сложил платки, которые купил на подарок, вышел на балкон и вдохнул грудью воздух:       — Спасибо тебе, Милан… За все!       — Хорошо здесь, да? — Юнги появился бесшумно.       — Очень! Как в кино!       Тэхен широко улыбнулся, а затем его взгляд упал на яркое желтое пятно сбоку внизу. Дорогой кабриолет одиноко стоял на тихой улочке.       — Вау! Вот это машина! — Тэхен указал пальцем на солнечное чудо. — Смотри!       — Феррари, — тихо сказал Юнги.       — Вот же повезло кому-то! — пискнул парень. — Я так рад за него!       — Я тоже, — ответил альфа. — Ну что, идем?       — Да!       Тэхен подошел к зеркалу, взял только что купленный платок и повязал на шею:       — Красивый.       Юнги кивнул.       Омега осмотрел комнату:       — Как же хорошо здесь было! Я запомню это место на всю жизнь!       Тэхен с Юнги спустились на первый этаж, альфа отдал ключ от номера, и попрощался. Тэхен, выходя, шепнул дворецкому, что извиняется за вчера на идеальном английском. Пожилой седовласый мужчина подмигнул ему, и Тэхен решил, что это знак, что все в порядке, и он видывал и не такое. Омега поклонился и помахал рукой. Швейцар помахал рукой в ответ.       Юнги свернул за угол отеля. Тэхен восхищенно ахнул, когда увидел желтый кабриолет у обочины. Но когда Юнги подошел к нему, открыл дверь и закинул свою сумку, омега застыл на месте.       — Прошу. — Альфа открыл дверь и жестом пригласил Тэхена сесть.       — Я не… Не-не-не, — Тэхен отчаянно замахал руками и сделал шаг назад. — Я не поеду на этом!       — Почему? — ухмыльнулся Юнги.       — Это… оно стоит как самолет.       — У тебя сейчас очень большие глаза, ты знаешь об этом?       — Юнги, это не смешно. Я не поеду на этом. Ты поедешь, а я сзади на такси.       Альфа осмотрелся и хихикнул:       — Работники кухни сейчас улыбаются, смотря на это шоу.       Тэхен перевел глаза и увидел за окном несколько любопытных человек.       — Мне перекинуть тебя на плечо и силой запихнуть в эту машину? — Юнги сделал шаг навстречу.       — Я сам… — ответил омега. — Вот, на. Поставь сумку, только ничего не поцарапай.       Юнги закинул сумку Тэхена и снова пригласил его жестом сесть. Парень кивнул и уселся в удобное кресло. Юнги сел рядом:       — Тебе пригодится платок. Хорошо, что купил.       — Почему?       — Потому что встречный поток воздуха, Тэхен.       Юнги натянул тонкую вязаную шапочку и повернулся:       — Только в кино можно ездить так, что с твоей прической ничего не происходит. А здесь еще и ветрено, мы же едем к побережью.       — А, — кивнул Тэхен. — Понял.       Юнги тронулся с места, а на лице омеги расцвела яркая улыбка.       Как только они выехали за город, поднялся сильный ветер, и Тэхен быстро повязал платок на голову. Он посмотрел на себя в зеркало и кивнул.

Тэхен:

Чимин, ты не поверишь!

Я еду на Феррари!

На желтом, мать его, кабриолете

Феррари в сторону Портофино!

Чимин:

Дай угадаю, ты в шелковом

платке в горошек?

Как в ретро-фильмах?

Тэхен:

Я можно не буду комментировать?

Чимин:

Ха-ха-ха.

Я что угадал?

Тэхен:

Попадание сто процентов!

Чимин:

Фотку!

Тэхен:

Сейчас.

*фото*

Чимин:

Это безумие.

Ты заслужил это, понимаешь?

Я так счастлив за тебя!

Сейчас плакать буду.

Тэхен:

Не плачь!

Чимин:

Ну все, Сан спрашивает, в чем

дело.

А я просто счастлив!

Тэхен:

Вы вроде в кино собирались?

Чимин:

Да. Уже там.

Мне кажется, у меня скоро

течка начнется.

Я очень чувствительный.

Тэхен:

Эй, не натворите там дел.

Предохраняйтесь.

А то…

Ладно, ничего.

Чимин:

Да ну тебя!

Рано еще. Наверное.

Тэхен:

Рано для чего?

Для течки? Или для секса с

Саном?

Чимин:

Ой, тут фильм начинается.

Тэхен:

Я тебя понял.

Наслаждайся.

***

      Дорога, вьющаяся между скал непослушным серпантином, постепенно стала ровнее. Она устремлялась вниз и утопала в густой зелени деревьев. А потом вдалеке показалась голубая лазурь, любовно окаймленная яркими пятнами невысоких зданий.       — Портофино! — крикнул Тэхен, выставляя палец вперед. — Это Портофино, Юнги!       Альфа сбавил скорость — они подъезжали к городку. По обеим сторонам дороги постепенно выросли разноцветные домики, цвета которых хотелось назвать по-особенному: припыленная роза, лимонный сорбет, старый кирпич. Казалось, что солнце само раскрашивало это место, заставляя выцветать яркие краски, делая их оттенки более мягкими и приглушенными. Ярко цветущие кустарники бросались в глаза, приковывали взгляд, они словно заигрывали с туристами, приглашая подойти ближе, коснуться листьев, вдохнуть аромат цветков.       Тэхен видел, как местные жители смотрели на автомобиль, в котором он едет. Молодежь иногда оборачивалась, а старики задумчиво кивали, словно приветствуя.       Когда они въехали на главную площадь, навигатор подал голос и попросил придерживаться маршрута.       — Куда мы? — спросил Тэхен.       — В бухту Параджи.       — Звучит как что-то красивое.       — Должно быть тихим местом. Не знаю, — сказал Юнги. — Никогда не был там.       — А как ты решил туда поехать вообще?       — Просто посмотрел, где тихо и нет людей. Меня отправили туда. Ты же не против пообедать у моря? М?       — Конечно нет! — почти крикнул Тэхен. — Здесь так красиво!       Машина остановилась под сенью высокого оливкового дерева.       — Вау! — сказал Тэхен. — Ему точно больше ста лет!       Он поднял голову вверх:       — Их ветви растут вбок и немного вверх, а тонкие длинные листья создают ажурную тень. Красиво, правда?       Омега вытянул руки вперед и продемонстрировал Юнги движущиеся узоры на коже.       — Похоже на гипюр, — улыбнулся Тэхен. — Хочу нарисовать такое. Сфотографируй мои руки пожалуйста.       — Эм…       Тэхен дал свой телефон и включил камеру:       — Мне надо, чтобы видеть рисунок. Я по памяти не нарисую.       Юнги сделал несколько снимков и вернул телефон.       — Спасибо, — сказал Тэхен.       — Не за что. Хочешь, я могу тебя еще сфотографировать?       — О, да? Давай!       Омега выскочил из машины, обнял толстый ствол дерева и счастливо улыбнулся. Юнги сделал фото. Тэхен сменил позу, и Юнги снова его сфотографировал. Парень подпрыгивал, улыбался и играл со своим платком, а Юнги все делал фото и улыбался в ответ.       — Стой, — вдруг сказал Тэхен. — На мой телефон нужно было.       — Эм… — Юнги глянул в руки, — ой. Но ладно, я перешлю тебе фото.       — Спасибо!       — Идем. — Юнги и протянул руку.       — Конечно, любимый. — Тэхен сказал это так легко, что сам поверил в свои же слова.       Они прошли между двумя домами, цвета стен которых можно было бы назвать спелым персиком и жженой охрой, и увидели ресторанчик, который спрятался в узком проулке, но занял при этом одно из лучших мест в бухте. Кованые стульчики и небольшие столики ютились под широкими белоснежными навесами, словно спасаясь от полуденного солнца. Тэхен выбрал самый дальний столик, стоящий около ограждения, за которым, чуть ниже, было море. Навес здесь отсутствовал, но рядом рос огромный куст бугенвиллии, чьи великолепные цветки оттенка яркой фуксии тяжелыми гроздьями свисали вниз.       — Лучшее место, — ухмыльнулся Юнги, и сел напротив.       Пожилой официант-альфа сразу же появился из ниоткуда.       — Добро пожаловать. — Он приветствовал на английском и протянул меню. — Оставлю вас на пару минут.       Тэхен открыл небольшую папочку, где было всего несколько наименований блюд и большое количество напитков.       — Спагетти с моллюсками, — сказал Юнги. — Под разными соусами. Я читал про это место. И, надеюсь, ты ешь морепродукты.       — Да, — кивнул Тэхен. — Сейчас я так голоден, что сожрал бы и слона.       — Алкоголь? — Юнги задал вопрос, приподнимая бровь.       — Не нужно, а то я танцевать на столе начну. Ха-ха.       — Я бы посмотрел на это, — выдохнул альфа.       — Ладно тебе, я же не на все готов! — воскликнул омега, а затем рассмеялся. — Ну, если очень надо, то…       Он поднялся и начал скидывать сандалии.       — Сядь, что ты делаешь? — расхохотался Юнги.       — Я в обуви на стол не полезу! — Тэхен демонстративно махнул рукой, а затем сел на стул. — Ладно, я пошутил.       — Ты на все согласен? — спросил Юнги.       — Ну… если это нужно, то… наверное.       Официант вернулся:       — Готовы сделать заказ?       Юнги ткнул пальцем в блюда и дополнительно попросил прохладный чай себе и Тэхену. В ожидании заказа Тэхен молчаливо разглядывал людей вокруг. Все гости ресторана были расслаблены, а лица выражали спокойствие и наслаждением моментом. Кто-то, прикрыв глаза, сидел, откинувшись на спинку стула, словно ловил теплый бриз. Кто-то непринужденно общался, то и дело показывая лицо из-под широкополой шляпы, а кто-то наслаждался ярким коктейлем и смотрел на белоснежные яхты и маленькие цветные лодки, стоящие на воде. Тэхен задержал взгляд на черно-белой кошке, которая лениво лизала лапу, развалившись на кафельном подоконнике прямо рядом с горшком с красной геранью, и нежилась на полуденном солнце. Омега улыбнулся и перевел взгляд на Юнги. Альфа неотрывно смотрел на него, поставив локоть на стол и подперев ладонью подбородок. Его вязаная хлопковая шапочка лежала на столе рядом с телефоном, а черные блестящие волосы раскидывал по сторонам ветер.       — Что? — вдруг спросил Тэхен.       — Ты красивый, — ответил Юнги.       — Конечно, — улыбнулся омега, — я же твой будущий муж! Как ты мог выбрать некрасивого?       Официант подошел бесшумно, словно не хотел разрушить момент. На стол поставили белоснежные тарелки со спагетти и пару стаканчиков чая со льдом.       — Выглядит не очень, — сказал Тэхен. — Столько соуса. Но пахнет вкусно.       — А мне нравится как выглядит, но не нравится как пахнет, — ответил Юнги.       Они посмеялись и одновременно попробовали блюдо.       — Вкусно! — воскликнул омега.       — Действительно, — кивнул альфа.       Густо цветущая бугенвиллия качнулась от порыва ветра, и на стол полетели яркие фуксиевые лепестки. Тэхен поднял голову вверх и улыбнулся, а когда решил вернуться к обеду, заметил, что Юнги его фотографирует.       — У меня губы в соусе! — воскликнул Тэхен. — Фото будут ужасными!       — Они идеальны, — сказал Юнги и протянул телефон. — Смотри, это портреты.       Тэхен никогда не видел себя таким. Сколько бы он ни пытался просить Чимина сфотографировать его по-особенному, результат не передавал задуманное. Сейчас же Тэхен держал телефон Юнги в своих руках и не мог налюбоваться собой: он был не просто красив, он светился изнутри. Его золотистые волосы развевались легким ветром, губы блестели от масла, а в глазах сияло самое настоящее счастье. Тэхен вспомнил момент, когда к нему в студии подошел Ли Феликс и сказал, что никто никогда не рисовал его таким. Сейчас же Тэхен был на месте Феликса и ему хотелось распечатать это фото, а лучше — нарисовать его.       — Не нравится? — спросил Юнги.       — Безумно красиво, — сказал Тэхен. — Так… так меня еще никто не фотографировал. У тебя талант.       — Не думаю.       — Можно я посмотрю предыдущие фото? Там, у дерева?       — Конечно.       И Тэхен начал листать. И чем больше он листал, тем дольше задерживался на каждом кадре. Фотографии были не просто хорошими, они были идеальными. В них все было красивым — и фон, и свет и Тэхен. На одной были отчетливо видны его губы, на других — акцент на глазах. Было даже фото, где запечатлена только часть лица Тэхена с родинкой на щеке.       — Где ты научился так фотографировать? — спросил омега, отдавая телефон.       — Не знаю, а что?       — Там все очень красивое. Отправь мне, пожалуйста.       Юнги кивнул.       — Ты словно художник… разобрал меня на части. Необычное видение.       — Я просто… — Юнги отвел взгляд на море. — Какой красивый цвет воды!       — Что? Вода? — Тэхен повернул голову. — Ах! Я бы назвал это лазурью, а вон там, в глубине, это индиго. Индиго — сложный цвет, меняющий оттенок в зависимости от освещения. В темноте он становится более правильным, наверное. Даже с фиолетовым подтоном.       — Как интересно…       — Я художник. И вокруг меня много художников. Я могу постоянно говорить о цвете и его изменениях. Вот, например, видишь этот зеленый, который похож на бирюзу?       Юнги кивнул.       — Это лазурь поверх белого песка. Вода искажает светлый, превращая его в желтый… А небо… небо я бы назвал аквамариновым. Оно, как и цвет стен этих зданий, словно выцвело от жаркого солнца.       Юнги улыбнулся:       — Тебе нужно преподавать теорию цвета или что-то в этом духе. Ты очень красиво говоришь.       — Я просто описываю то, что вижу. Вдохни, чувствуешь? Воздух из-за своей плотности кажется осязаемым. В нем сейчас смешаны ароматы лимонов, морской соли, базилика и даже немножко йода… Рисовать нужно так, Юнги, чтобы смотря на картину, ты перенимал настроение, читал мысли и чувствовал запахи. Иначе все оно не имеет смысла.       — Нарисуешь меня? — вдруг спросил Юнги.       — На закате. В розовом саду. Так цвет твоей кожи будет сочетаться с цветом твоих роз, и у картины будет идеальная фарфоровая гамма.       Юнги глянул на свои руки:       — Не такой уж я и белый…       Тэхен рассмеялся:       — Я художник. Я так вижу.       — Ладно.       — Только учти, возможно, один твой портрет мне придется рисовать годы.       — Что, годы? Почему?       — Свет, — улыбнулся омега. — Все дело в свете. Закат кратковременен, небо всегда разное — тени будут разными, объемы исказятся. Рисовать нужно при определенном освещении. Тогда все будет правдоподобнее.       — Ну годы, так годы, — улыбнулся альфа. — А быстрее никак?       — Карандашом я тебя нарисую за двадцать минут.       — Карандашом…       — Да, — кивнул Тэхен и снова посмотрел на море. — Это быстро.       Чай со льдом освежал. Тэхен сделал глоток и прикрыл глаза. Где-то вдалеке послышался колокол, его дополнили звуки катеров и моторных лодок, лай собаки и звонкий хохот омег.       — Что тебе нравится, Юнги? — посмотрев на альфу, спросил Тэхен. — Расскажи о своих увлечениях.       — Ну… — Юнги дернулся и растерялся, явно не ожидая такого вопроса. — Я люблю черный.       — Черный?       — Да. Черный цвет в одежде. Еще баскетбол. Хороший алкоголь. М… гитара.       — Гитара?       — Да. Я играю. Иногда. Правда, слушателей нет. Играю стенам.       — Я с удовольствием послушаю!       Юнги улыбнулся:       — Хорошо.       — Хорошо? — поднял брови Тэхен.       — Да. Хорошо.       Омега поднялся со стула:       — Я сейчас.       Тэхен влетел в ресторан, где на стене висела гитара, которую он увидел через окно, направляясь к столику. С большими умоляющими глазами омега сложил вместе ладони и на ломанном английском попросил инструмент. Официант, который обслуживал их столик, кивнул, снял гитару и протянул ее Тэхену. Омега с улыбкой выбежал на улицу.       — Вот!       Юнги вздрогнул, когда перед глазами мелькнул гриф.       — Играй.       — Черт, ты где это взял? — растерялся альфа.       — В ресторане. Клянусь, она ждала тебя.       — Тэхен, боже…       — Играй! — омега уперся кулаками в бока и топнул ногой.       — Ладно-ладно. Только сядь.       Шум прибоя, поскрипывание лодок и шелест листвы разбавился легкой мелодией. Юнги, задумчиво перебирал пальцами струны, и Тэхену показалось, что он впервые видит альфу таким. Сейчас Юнги выглядел сосредоточенно, но очень расслабленно, словно занимался самым любимым делом на свете, и в этот момент омеге в голову пришла потрясающая идея. Он напишет его портрет в ближайшее время. И портрет этот будет отличаться от привычного понимания этого слова. Тэхен слушал мелодию, которую играет Юнги, и от этого на его глазах выступили слезы. Это была одна из самых трогательных песен из всего, что он знал. Юнги закончил играть и медленно поднял голову. Стояла тишина, а затем послышались аплодисменты. Оказывается, все гости ресторана затаились, чтобы послушать игру Юнги. Даже работники кухни вышли на улицу и улыбались альфе. Юнги засмущался и протянул гитару Тэхену:       — На сегодня хватит. Отнеси ее туда, где взял.       — Ты отлично играешь, — сказал Тэхен. — У тебя талант.       Он бережно передал инструмент официанту и вернулся к столику.       — Погуляем по Портофино? — предложил альфа. — Нам скоро ехать в Геную, у нас отбытие.       — Да, — кивнул Тэхен. — Конечно.       Юнги оставил крупные чаевые и поклонился. Тэхен захватил пару лепестков бугенвиллии и сунул к себе в карман:       — На память о прекрасном месте, — сказал омега.       Юнги кивнул, взял парня за руку, и они скрылись между домов — красивая влюбленная пара, про которую никто никогда не сказал бы, что их отношения — вынужденный спектакль. Фикция.

***

      Со Канджун после завтрака поднялся в свой номер и открыл карту с туристическими местами Милана. Здесь и соборы, и торговые площади и музеи — все располагалось в шаговой доступности от отеля, где он находился. Альфа хотел пройтись по галереям и насладиться предметами искусства, заглянуть в брендовые бутики в поисках идеальной рубашки, а также окунуться в мир парфюмерии, но что-то говорило ему об обратном. Внутренний голос почти умолял свернуть на обычные улицы, затеряться между домов и посмотреть настоящую жизнь такой, какая она есть — без прикрас и пафосных выражений. Канджун улыбнулся своим мыслям. Он снял строгие брюки и надел светлые хлопковые шорты, белую классическую рубашку сменил на синее брендовое поло. Вьющиеся кудри успокоил светлой кепкой, на ноги обул удобные мокасины, перекинул небольшую сумку через плечо и вышел из номера.       В планах была прогулка мимо знаменитого Миланского собора, а дальше альфа решил идти туда, куда глаза глядят.       Он вышел на площадь, освещенную утренним солнцем — здесь уже всюду сновали туристы. Головы многих были подняты вверх, и слышался восхищенный шепот. Канджун остановился напротив белоснежного великолепия — в утреннем свете Миланский собор казался сотканным из солнечных лучей. Он выглядел невесомым и даже парящим над землей. Альфа достал телефон из сумки, сделал несколько фото, а потом отошел подальше, чтобы запечатлеть картину полностью. В камере было много движения — люди, попадающие в объектив, постоянно двигались, и Канджун решил, что они отлично дополняют снимок, и от этого собор кажется еще больше внушительным. В кадр попали какие-то громкие омеги в яркой одежде, Канджун спокойно ждал, пока эти люди отойдут. А потом, чуть правее он увидел человека, и сердце застучало так быстро, что рука дрогнула, и альфа пошатнулся. Тот мужчина был одет во все светлое, а на его голове была панамка. Он фотографировал собор и улыбался. А когда повернулся, чтобы уйти, сразу же посмотрел в камеру Канджуна. Они оба замерли. Точно так же, как и время замирало рядом с этим собором. Канджун выдохнул и сделал решительный шаг вперед. Мужчина тоже шагнул навстречу. И вот уже в хаотичной толпе туристов два человека приближались друг к другу словно магниты, вынужденные притягиваться против своей воли.       — Здравствуйте, господин Ким, — сказал Канджун.       — Тоже решили увидеть парящий собор? Доброе утро, господин Со, — улыбнулся Сокджин. — Говорят, все дороги ведут в Дуомо. Слышали такое?       — Не уверен, что именно дороги. Скорее внутренний голос.       Сокджин убрал телефон в сумку на груди и осмотрелся.       — Господин Ким, — сказал Канджун, — не хотите ли… пройтись по городу? Погода отличная. Пока не жарко.       — Хочу, — ответил Сокджин. — Я, признаться, даже по картам с трудом ориентируюсь.       — Тогда позвольте быть вашим проводником?       — С удовольствием, — кивнул Сокджин.       Улочки петляли и становились все более узкими и извилистыми. Сокджин шел рядом и улыбался. Он и удовольствием рассматривал старинные фасады зданий, касался руками прогретых солнцем стен и любовался кошками, лениво лежащими на подоконниках и каменных ступенях. Канджун пытался уловить и сохранить в памяти каждый момент рядом с Сокджином. Ведь именно сейчас, в этой расслабленной атмосфере, наполненной ароматами пиццы, терпкого кофе и стуком каблуков, альфа раскрывался с совершенно другой стороны. Его привычно сведенные к переносице брови словно расправились и опустились, с лица исчезла маска сосредоточенности, а пухлые, обычно сжатые губы каждую секунду растягивались в улыбке. Петляя в лабиринтах старых улиц, прогуливаясь по совсем не туристическому Милану, Канджун ловил себя на мысли, что кружит среди серпантина своих чувств и с каждым мгновением тянется к Сокджину все ближе. Ему казалось, альфа замечает его влечение, но по привычке отточенного самоконтроля, не отвечает взаимностью. Они скрылись в очередной арке в узком проходе между терракотовых зданий, а когда вышли из полумрака, каменная плитка с ажурным рисунком под ногами покрылась крупными каплями воды. Канджун поднял глаза к небу — оно, задумчиво хмурясь серыми тучами, мгновенно стало темней.       — По прогнозу не было ливня, — сказал Сокджин. — Нужно найти какой-то навес. Не хотелось бы промокнуть…       Улочка, пестрящая яркими пеларгониями на подоконниках, извивалась, устремляясь в неизвестном направлении. Тяжелые капли становились более частыми, кошки короткими перебежками искали укрытие от дождя. И тут, за поворотом, вдруг показалась старая деревянная вывеска со слегка потертыми буквами, но отчетливо распознаваемым рисунком грозди винограда.       — «Белла Роза», — сказал Канджун. — Ресторан. Зайдем?       — Придется, — выдохнул Сокджин. — Выхода у нас все равно нет. Как и из лабиринта этой улицы.       Канджун посмеялся и схватился за ручку тяжелой деревянной двери:       — Прошу, — улыбнулся альфа, приглашая Сокджина внутрь.       Помещение встретило скрипом старых половиц, полумраком и заинтересованным взглядом хозяйки — крупной женщины в возрасте, которая, протирая белоснежным полотенцем бокал, оторвалась от беседы с посетителем за стойкой и кивнула вошедшим.       — Столик у окна? — улыбнулся Канджун, кивая в сторону уединенного уголка.       — Как ты угадал? — ответил Сокджин.       — Ты не любишь людей. Не любишь шум. Не терпишь лишнее внимание…       Сокджин ничего не ответил и сел на стул. Канджун опустился напротив. Ливень за окном только усилился и стал стучать каплями о подоконник.       — Схожу за меню, — сказал Канджун. — Попробую очаровать хозяйку.       — С чего ты взял, что она хозяйка?       — Просто поверь мне.       Канджун подошел к стойке и поздоровался с женщиной и единственным кроме них двоих посетителем — альфой в возрасте.       — Добрый день, — на английском сказал Канджун.       — Добро пожаловать, — улыбнулась женщина. — Чем я могу порадовать иностранных гостей?       Омега была обладательницей яркой природной внешности. Крупные черты лица подчеркивали темперамент, а копна темных волос до плеч в купе с мягкими округлыми формами добавляли ей природного очарования.       — А что у вас есть для кхм… особых случаев?       Женщина глянула в сторону столика, где сидел Сокджин, а затем перевела взгляд на Канджуна. Не задумываясь, она повернулась к винному шкафу и вытащила оттуда бутылку.       — Кьянти, — сказала омега.       Канджун кивнул.       — Присаживайтесь, молодой человек. И дайте мне пару минут.       Альфа вернулся на свое место.       — Ну что там, — спросил Сокджин, — они не работают?       — Попросили две минуты. У нее такой взгляд… Про таких говорят, что и сковородкой огреет и за ворот на порог выставит, не раздумывая.       — Я слышал ее голос, — ухмыльнулся Сокджин. — Мне показалось, что стены дрогнули.       Канджун рассмеялся.       — Что-то в ней есть. Возможно, у нее не так много посетителей, а может быть, что-то другое. Но я доверяю ей.       — А я тогда доверюсь тебе…       Руки Сокджина лежали на деревянной столешнице, отполированной тысячами касаний. Рядом стояла старинная дубовая салфетница с резным узором, в котором можно было распознать виноградную лозу. Альфа протянул свой длинный палец и невесомо коснулся рисунка:       — Так красиво, — сказал Сокджин, — интересно, сколько ей лет?       — Думаю, больше, чем нам, — ответил Канджун.       Сокджин поднял глаза наверх и осмотрелся:       — Какие балки… кажется, они держат само небо, всю историю этого здания. Словно плечи…       — Да, уникальное место, — кивнул Канджун. — Камень, дерево, старинная плитка… Уверен, оно передается по семейной линии.       К столику подошла женщина с подносом. Она выставила два пузатых бокала под вино, бутылку Кьянти, тарелку с брускеттами, блюдо с мясной нарезкой и небольшую деревянную доску с различными сырами и орехами. Омега легко открыла бутылку и разлила вино по бокалам:       — Меня зовут Роза, синьора Роза. Если возникнут какие-то вопросы, вы знаете где меня найти.       — Спасибо большое, — сказал Сокджин. — У вас безумно уютно!       — В дождливую погоду здесь темно как в подвале, молодой человек, но в этом и прелесть. Кстати, чуть не забыла…       Женщина ушла и вскоре вернулась со свечой в глиняном подсвечнике:       — Теперь точно все идеально. — И с этими словами удалилась.       — Надеюсь, ты пьешь красное вино? — поинтересовался Канджун.       — Пью, но немного. Признаться, у меня от него головные боли, но у него просто божественный цвет!       — Ты любишь оттенки темно-красного. Ягодные, бордовые…       — Это так заметно? — поднял брови Сокджин.       — Мне — да.       Канджун взял бокал вина:       — За дождливый день в Милане?       — За дождливый день в Милане.       Глухой звон стекла о стекло раздался в полной тишине мягким эхом. Канджун сделал глоток и прикрыл глаза. А когда открыл — Сокджин смотрел на него.       — Теперь это не просто дождливый день в Милане, это дождливый день в Милане со вкусом самого восхитительного кьянти! — сказал альфа.       — Определенно, — ответил Канджун.       — Кстати, как там босс?       — Укатил в Портофино на желтом феррари…       — Что? Феррари?       — Да. Они выехали из отеля.       — Ах, да… нам же скоро отправляться в Геную. — Сокджин машинально глянул на часы. — Очень скоро…       Тарелки пустели. Канджун смотрел на Сокджина и не мог оторвать глаз. Блики от пламени свечи играли на его жирноватых от еды губах, всегда бесцветные бледные щеки розовели, словно наполнялись вином, а взгляд из холодного и отстраненного становился теплее. Сокджин провел длинными пальцами по волосам, и кудри игриво скатились на его скулы.       — Господин Со, — сказал альфа, — меня пугает пристальность, с которой вы на меня смотрите.       — Господин Ким, — ответил Канджун, — когда мы, наконец, перейдем с вами на «ты»?       — А это нужно? — спросил Сокджин и на долю секунды перевоплотился из обычного мужчины в строгого финансового директора компании «МинДиа».       — Я бы был бы не против, — ответил альфа.       — Тогда ладно. Можно попробовать, Канджун.       — Очень рад решению, Сокджин.       В этот момент входная дверь хлопнула — престарелый альфа, все это время сидящий за стойкой, ушел. Роза глянула в сторону столика, а затем, недолго думая, направилась к двум альфам.       — Не помешаю? — спросила женщина, захватывая стул от соседнего столика.       — Нет-нет, что вы? — сказал Сокджин.       — Я редко встречаю подобные пары в своем заведении, хоть город у нас и свободных нравов, но мне все равно в диковинку, — сказала женщина.       Канджун улыбнулся уголком рта. Сокджин замотал головой:       — Мы не… мы коллеги.       — Ладно уж вам, ребята, — махнула рукой омега, — я работаю тут больше тридцати лет и таких историй наслушалась… Сначала они просто коллеги, а через пять лет уже счастливая семья.       Сокджин взял бокал и сделал глоток вина.       — Вы надолго в Милане? Когда уезжаете?       — Через пару часов нужно отправляться в Геную, — ответил Канджун.       — Геную? — омега приподняла одну бровь. — А дальше?       — Мы в круизе, — сказал Канджун. — Направляемся в Палермо.       — Палермо?! — воскликнула женщина. — И надолго вы там?       — Две ночи, — сказал Канджун.       — Есть у меня в Палермо близкий друг. Родственник. Его зовут Андреа, он альфа и держит похожий бар. У него там самый сладкий шардоне из всего, что я когда-либо пробовала…       Женщина сложила руки на столе и задумчиво посмотрела в окно:       — Он был женат на моей сестре. К сожалению, она умерла.       — Мне жаль, — сказал Сокджин.       — Мне тоже, — кивнул Канджун.       — И мне жаль, ребята. Этот старый дед совсем замкнулся. Даже по телефону ему, видите ли, лень разговаривать… — Роза выдержала паузу. — Если я напишу вам адрес и попрошу кое-что передать, сделаете?       Канджун глянул на Сокджина, поймал легкий кивок, и перевел взгляд на омегу:       — Конечно. Что мы должны будем ему передать?       — Бутылочку моего кьянти и бутылочку моего лимончелло. Я, наконец-то, научилась его делать.       Женщина встала и отправилась в подсобку.       — Надеюсь, там не будет ничего незаконного, — Сокджин наклонился над столиком и сделал голос тише, — ну, всякого там «итальянского»?       Альфа показал кавычки пальцами. Канджун рассмеялся:       — Не думаю.       Из подсобки вышла Роза с двумя бутылками и тканевой сумкой. Она поставила все это на стол где сидели альфы, затем подошла к стойке и взяла пару листков бумаги, ручку и два тонких полотенца.       — Заверну бутылки в ткань, так будет сохраннее, — сказала женщина и, упаковав бутылки, поставила их в сумку.       Она взяла листок бумаги, написала послание, сложила его в несколько слоев и засунула в одно из полотенец.       — Сейчас адрес напишу. — Омега начала что-то искать в своем телефоне.       Она написала точный адрес и сказала, что бар спрятан от посторонних глаз точно так же, как и ее заведение, и отдала листочек Канджуну. Сокджин глянул на часы:       — Канджун, время…       — Ах, да. Как раз ливень закончился.       Альфы попрощались с синьорой Розой, поблагодарили и вышли из ресторана.