Masquerade : Dead man's among us

Так, обьясни мне, какого лешего, мы несёмся как в жопу раненные? -Хук, смотрел на Тыкву, который вёл автомобиль, не слушая своего коллегу — маньяка. — код красный, Хук… КОД КРАСНЫЙ — ответ парня, в тыквенном гриме, был чётким и ясным — хочешь сказать…? — Хук, запнулся на полуслове, он как и многие, такие же, как и он — знали, что это значит? Произошло нападение, кто то из мертвецов — нарушил Маскарад, а значит они едут на «вечеринку мёртвых» ну или же «суд мертвецов» а мероприятие это — не самое приятное. — да — тыква, продолжал вести автомобиль — а хоть известно, кто нарушитель? — Хук нарушил тишину, задав, логичный вопрос. — сам не знаю, узнаем по приезду — тыква, бросил небрежно, в адрес Хука. — в любом случае, мне жаль нарушителя, он или она, сами подписали себе приговор — зеленоволосый, маньяк, с крюком, вместо левой руки, повернулся к окну автомобиля, вернее — бывший маньяк, среди живых, он — мастер по ремонту автомобилей, иначе говоря — механик. Механик — днём, мертвец — ночью, люди не догадываются об их личине, спасибо амулету, который позволяет им сохранить эту тайну, от людских глаз. — как будто мне не жаль? Но правило — нарушено, что с ним / ней будет? Ты знаешь, наказание — Тыква опустил взгляд в пол. — да — ответ Хука, был коротким, наказание, это в лучшем случае. Они приехали, к местной церкви, припарковали машину и вышли из неё. — смотри, Сэди со своими, уже притащились — Хук, заметил тёмную Хёндай Эксус, у церкви, принадлежавший Сьюзан " Сэди» Аткинс — Демиена, опять оставили за машиной следить — заметил Тыква, они заметили, молодого парня, лет двадцати пяти, одетого в тёмную кожанку и темные штаны, тёмные длинные волосы, наполовину закрывали лицо. — эй «Омен» что произошло? Какого хрена мы здесь собрались? — Хук подошёл к Демиену, доставая сигарету, здоровой рукой — одна идиотина из «14» умудрилась накуриться и накинуться на кого то там — " Омен» он же Демиен, поправил куртку. «14?» Стоп… Дэйзи? — Хук понял, о ком он говорит? Дэйзи Слэй, из 14 серий — законченная хиппи — наркоманка, которую ни разу не видели не накуренной, вот видимо и в этот раз, она " под кайфом " спутала берега — ага, она самая, не завидую ей — Демиен достал из наплечной сумки книжку и принялся читать. — Хук, идём — Тыква позвал его в церковь и тот пошёл следом, попрощавшись с Демиеном. **** В зданиий церкви, царил хаос и шумиха, группы мертвецов, с нумерацией, от первой, до 20 серий, столпились в зданий, где то ссорятся между собой, Сэди и Кадллс — клоунесса из двенадцатой серий, по правде говоря, эти двое, никогда особо не ладили и при каждой такой встрече, стремились прибить друг друга. — Тихо… — священник, отец Стивен, он же " зловещий министр» поднялся к алтарю, это был темноволосый мужчина, с зелёными глазами, одетый в тёмную сутану с фиолетовой каёмкой — мы собрались здесь, чтобы вершить суд, над Дейзи Слэй, совершившей преступление против «Маскарада мертвецов» сестра Бэд Хаббит, приведите сюда обвиняемую — он отдал приказ, монахине и она вышла и вернулась, через несколько минут с Дэйзи Слэй. — святой отец, мне жаль — блондинка, с жетоватой кожей, умоляюще смотрела на всех присутствующих, в том числе и на святого отца — мне жаль, я была не в себе.простите, Лу, прости, ты же знаешь что я никогда бы… — мне жаль, пусть господь смилуется над твоей душой, Лу, ты знаешь что делать? — кивнул священник демону — Лу…не надо. пожалуйста.я завяжу с наркотой — в глазах девушки, плясали слёзы, понимая что её сейчас казнят, стала читать молитву на Иврите. — прости, Дэйзи.пусть господь, или Сатана, смилуется над твоей душой, давай, Иуда — демон, кивнул парню — алтарнику и тот толкнув Дэйзи на плаху, занёс над её головой топор, после чего, её голова - полетела вниз с плеч. Хук смотрел, как голова Дэйзи катится по каменному полу, оставляя за собой багровую дорожку, словно кисть безумного художника, рисующего последний штрих на холсте смерти. Тело дернулось раз, другой и замерло, пальцы еще сжимали воздух в агонии последнего рефлекса. — Аминь, — прошелестело по церкви, будто стая воронов взмыла в небо. Тыква стоял рядом, его маска скрывала выражение лица, но руки дрожали мелкой дрожью, как осиновые листья на ветру. Он никогда не привыкнет к этому. Никто не привыкает, даже те, кто утверждает обратное. — Тело убрать, — голос отца Стивена звучал ровно, как лезвие ножа, скользящее по горлу. — Следующее собрание через три дня. Вопросы? Сэди уже разворачивалась к выходу, её кожаная куртка скрипела в такт шагам, когда Кадллс вдруг выступила вперед, её лицо клоуна растянулось в неестественной улыбке. — А где её вещи? Я хочу забрать её браслеты, они ей больше не понадобятся. — Заткнись, кукла, — рыкнула Сэди, не оборачиваясь. — Ты её при жизни ненавидела, сейчас хочешь надругаться над памятью? Сними свой грим, может, увидишь под ним совесть. Кадллс ощерилась, оголив подпиленные зубы, но промолчала, потому что отец Стивен поднял руку и все замерли, как марионетки, у которых дернули за ниточки. — Хватит, — тихо сказал он. — Всем разойтись по домам до заката. Лу, Хук, Тыква — задержитесь. Мертвецы потянулись к выходу, кто-то перешептывался, кто-то улыбался, кто-то плакал, но маскарад продолжался, как и каждую ночь, как и каждую смерть. Хук подошел к телу, присел на корточки, здоровой рукой коснулся холодной щеки Дэйзи. Ей было двадцать два. Она любила цветы, смеялась как ненормальная и нюхала всё, что горело. Идиотка, каких поискать. — Ты мог бы заступиться, — Тыква говорил тихо, почти шепотом. — Ты старше по рангу. — И что бы это изменило? — Хук поднялся, потянулся за сигаретой, но вспомнил, что в церкви нельзя. — Правило есть правило. Ты сам говорил. — Говорил. Но это не значит, что я не хочу его нарушать иногда. Священник уже стоял у алтаря, перебирая четки, и в зелёных глазах плескалась усталость столетий, накопленная за годы управления этой вакханалией. — Знаете, почему я вас оставил? — спросил он, не поворачиваясь. — Потому что завтра хоронить её будете вы. На кладбище номер семь, участок для неудачников. — А её душу? — спросил Тыква. — Душа ушла туда, куда уходят все души нарушителей. Догадайтесь куда. Тишина повисла тяжелая, как крышка гроба.