Нечестивый союз

Спамтон стонет, глаза закатываются. Дыхание прерывистое и короткое, пот увлажнил его мех и перья, заставляя их торчать в беспорядке. Его руки тянутся вниз, дергая за фиолетовые антенны, скручивая их почти дразняще, вызывая беспомощный всхлип у мужчины, уткнувшегося лицом между ног меньшего. Большие когти нежно впиваются в его белые мягкие бедра, пока вампир облизывает твердый член Спамтона, заставляя его подергиваться от возбуждения, желая большего, нуждаясь в большем. Вампир издает животный рык, его клыки трутся о розовый пульсирующий кончик Спамтона, прозрачная смазка начинает собираться на головке. Экран Тенны загорается от возбуждения, облизывая сладкий, но соленый вкус Спамтона. Желая и нуждаясь в большем, ноги Спама дрожат, мягкий щебет срывается с губ, выгибая спину, он стонет, голос умоляет: – Т-Тен... Глаза Спамтона резко распахиваются в холодном поту. Вскочив, он оглядывается, как безумный, часто дыша, пальцы запутываются в черных прядях. Его маленькое тело дрожит, твердый узел внизу живота снова образовался, и то знакомое напряжение и давление в штанах вернулись со вчерашнего дня. Взъерошенный, он не знает, где находится, пока его взгляд не падает на Тенну, покрытого засохшей кровью нападавших, его большие руки свободно обвивают талию Спама, он спит глубоким сном, все еще исцеляясь, но выглядит лучше. Взгляд священника не мог оторваться, он подтянулся ближе к экрану. В темном отражении экрана Тенны Спамтон видит себя — растрепанные волосы, неровные перья, глаза все еще стеклянные от остаточного страха. Он в беспорядке. Хлопья засохшей крови упрямо прилипли к поверхности. Не задумываясь, Спамтон поднимает большой палец и нежно трет пятна. Тихий скрип кожи по стеклу наполняет тихую комнату, пока он очищает его, медленно и осторожно. Когда экран наконец становится чистым, он замирает, обе руки лежат на прохладном фиолетовом корпусе, ощущая текстуру. Гладкий. Твердый. Настоящий. Его выражение смягчается. Он оглядывается раз, другой — словно сами небеса могут наблюдать — затем наклоняется и целует темный экран коротким, нерешительным поцелуем. Контакт длится мгновение. Полсекунды ничего не происходит. Затем... Тенна шевелится. Глубокий, почти неслышный гул вибрирует сквозь корпус. Его руки инстинктивно сжимаются вокруг талии Спамтона, притягивая его ближе на дюйм. Экран слабо мерцает, тусклый розовый оттенок проступает под чернотой. Спамтон замирает, глаза широко раскрыты, дыхание перехватывает в горле. Тенна не просыпается — не полностью. Но его голова слегка поворачивается к теплу, к прикосновению. Тихий звук вырывается из него, мягкий и довольный, будто он погружается в приятный сон. Спамтон отдергивается, будто обжегся. Его лицо заливает жар, сердце бешено колотится о ребра, его свечение меняется с нежного белого на розовое. Он прижимает руку ко рту. Что ты наделал? Хватка Тенны снова ослабевает, он успокаивается, выражение лица безмятежное, ничего не подозревающее. Спамтон резко отворачивается, дрожа теперь совсем по другой причине. Он отворачивается, дыхание горячее и неровное, стыд поднимается быстро и яростно, он потеет, как грешник в церкви. «Что с тобой не так! О чем ты думаешь!? Это не путь Ангела! У ТЕБЯ ЕСТЬ ЧУВСТВА К ЭТОМУ МУЖЧИНЕ!?, ЭТО НЕ НОРМАЛЬНО! ГРЕШНИК! ЯЗЫЧНИК! НЕЧЕСТИВЕЦ! БОГОХУЛЬНИК!». Его начинает тошнить, комната кружится, сердце колотится, дыхание тяжелое, глаза наполняются слезами. Он подтягивает колени к груди, складывает руки вместе, пытаясь молиться. – О... О, Ангел Небесный... я... я... Его дыхание прерывается, он смотрит на каменный потолок, надеясь на путеводный свет, но встречает лишь тьму комнаты. Его глаза красные, слезы падают, окрашивая щеки, руки дрожат: – Я... прости... я прошу прощения, МНЕ ЖАЛЬ! МНЕ Ж... Его прерывают большие руки, притягивающие его обратно в тепло большого Даркнера. Его экран теперь яркий, рот хмурится, он выглядит обеспокоенным и все еще уставшим. — Спамми? Ты в порядке? Ты кричал. Тенна подавляет зевок, Спамтон поднимает взгляд на свет экрана: «Рай, это он? рай так...» — Я... Ант... я просто нуждаюсь в руководстве... Ангел... он не отвечает на мои молитвы, я сбит с толку, я... мне нужна исповедальня! Его маленькие руки вцепляются в окровавленную одежду Тенны, как в спасательный круг. Тенна улыбается, сдерживая смешок. — О, Спамми, тебе не нужно этого делать, и кроме того, кому ты будешь «исповедоваться»? У меня как-то маловато святых мужчин. Спам отводит взгляд, его дрожащие руки медленно отпускают Тенну, но руки вампира берут руки священника. Возвращая внимание Спама к экрану, Телевизор улыбается и медленно касается кончиком носа носа Спама, напевая тихую песню, слегка почесывая ему спину. — Ты в порядке, ты в безопасности, я обещаю, ты прекрасен такой, какой ты есть. Гладкий голос Тенны наполняет уши Спамтона, его маленькое тело расслабляется, дрожь прекращается, глаза, полные слез, медленно высыхают, глядя в нежный свет экрана. — Хорошо... Хорошо, Тенс. Тенна мягко улыбается, снова прижимаясь носом к нему успокаивающе, затем хихикает почти зловеще: — Кстати... это у тебя Библия в штанах, или ты просто так рад меня видеть? — его когтистая рука быстро тыкает в пах Спама. — Тык, — дразняще улыбается Тенна. Спамтон ахает, глаза широко раскрыты, вскакивает и выпрыгивает из гроба, быстро уходя, почти падая и приземляясь на лицо. — ЭТО НИЧЕГО! — кричит Спамтон в ответ, поднимаясь по лестнице и быстро крича, Тенна смотрит ему вслед, продолжая хихикать, его экран раскраснелся светло-розовым, ему грустно видеть, как он уходит, но приятно смотреть, как его хвостовые перья топорщатся, когда он уходит. Спамтон направляется в свою спальню, глубоко и медленно дыша, думая о священных текстах, успокаивая себя, пока расхаживает: «Проклятый вампир! Он демон! О-он нечист! Нечестив! Такой красивый и добрый». Он останавливается, руки сжаты в кулаки. – Ангел свыше, — бормочет Спамтон, проводя руками по лицу. — Возьми себя в руки. Его сердце все еще колотится, пульс гулко отдается в ушах. Он прижимается спиной к двери, сползая вниз, пока не садится на пол, притянув колени к груди. В комнате слишком жарко, или, может быть, это просто он сам. Нечестивые мысли. Вот что это было. Он знал это, и все же смех Тенны эхом отдается в его голове — этот низкий, дразнящий смех, от которого его перья не должны были топорщиться так, как они это делали. То, как вампир смотрел на него — не голодно, не жестоко, а нежно, заботливо, любяще. Спамтон тихо стонет, ударяясь затылком о дверь. – Он мужчина, — твердо говорит он себе. — Лорд-вампир. Древнее зло, проклятие небес. Его желудок совершает бесполезный маленький кульбит при этой мысли. –...и он заботится обо мне — слабо добавляет Спамтон. Он вскакивает на ноги и начинает рыться в своих вещах, дрожащими руками доставая святую книгу. Он открывает ее наугад, глаза пробегают по знакомым стихам, он укореняется в словах, которые повторял всю свою жизнь. «Искушение — это испытание веры, — читает он про себя. — Но вера доказывается не избеганием, а любовью и...» Он захлопывает книгу. – Нет, — громко говорит он. — Нет. Не помогает. В дверь стучат, Спамтон замирает. – ...Спамтон? — снова голос Тенны, на этот раз неуверенный, без прежнего дразнящего тона. — Я-я не хотел расстраивать тебя. Я просто хотел убедиться, что ты в порядке. Спамтон тяжело сглатывает, глядя на дверь, будто она может его укусить. – Ты в порядке! — выпаливает он слишком быстро. — Я имею в виду — я в порядке. Всё в порядке. Очень в порядке. Чрезвычайно... в порядке. Пауза. –...ты чуть не упал лицом, когда вылезал из гроба, — мягко говорит Тенна. – Я УПАЛ НАМЕРЕННО. Снова пауза. Затем тихий смех, на этот раз сдержанный. – Я... оставлю тебе пространство, — говорит Тенна. — Но если я тебе понадоблюсь. По-настоящему понадоблюсь, я буду рядом. Шаги удаляются по коридору. Спамтон дрожаще выдыхает, плечи опускаются, напряжение спадает ровно настолько, чтобы дать место усталости. Он прижимает руку к груди, чувствуя, как сердце все еще колотится, будто пытается вырваться. –...проклятый вампир, — снова шепчет он, но в голосе нет злобы. Только замешательство. Страх. И что-то опасно похожее на тоску. Тишина комнаты поглощает его целиком. Спамтон смотрит на красивую красную дверь из красного дерева, будто она может расколоться и явить суд внутри. Его грудь вздымается слишком быстро. Его кожа все еще чувствует след там, где Тенна коснулся его, держал близко — тепло и защита, но легкая собственническая нотка. Чувство быть желанным и нужным становилось слишком сильным для маленького священника. Он опускается на колени. Не потому, что хочет. Потому что не знает, как еще стоять. Его руки сжимаются так крепко, что костяшки пальцев белеют. – О, Ангел свыше, — шепчет он, голос уже дрожит, — пожалуйста... пожалуйста, не отвернись. Комната не дает ничего. Ни тепла. Ни шепота света. Только гул далекого ветра сквозь камень. Его дыхание дрожит. – Я чувствовал это, — признается он. Слова царапают горло. — Я чувствовал то, что не должен был чувствовать. Слезы снова наворачиваются, но он не вытирает их на этот раз. Пусть падают. Пусть оставляют следы. – Он мужчина, — выдыхает Спамтон, голос ломается пополам. — Он монстр. Он нечестив, а я — Т...Тенна. Его голос срывается. – Я хотел, чтобы он коснулся меня, мне нужно... мне нужно больше... Ангел... я сбит с толку... почему мужчина? Почему демон? Признание звучит как выстрел. Спамтон вздрагивает от собственной честности, плечи сгибаются, будто он ожидает, что молния расколет потолок. – Накажи меня, — хрипло шепчет он. — Если это разврат, выжги это из меня. Забери это. Сделай меня снова чистым. Его ногти впиваются в ладони достаточно сильно, чтобы было больно. – Я не хочу быть неправильным. Голос становится тише. Испуганным. – Но это не чувствовалось неправильным. Это худшая часть. Это не чувствовалось как искушение, свернутое во грехе. Это чувствовалось как тепло. Как безопасность. Как быть увиденным. И эта мысль пугает его больше, чем ад когда-либо мог. За дверью, тихий, как тень... Тенна стоит неподвижно. Он задержался только потому, что сердцебиение Спамтона — быстрое, паническое, безошибочное — не замедлилось с тех пор, как он ушел. Но затем он услышал свое имя, и Тенна замер, когти сжались по бокам, когда приглушенный голос Спамтона достиг его сквозь толстое дерево и камень. Он не хотел подслушивать. Антенны Тенны резко дернулись, экран залился глубоким, горячим розовым, когда он отвернулся, борясь с инстинктом, кричащим ему пойти к нему. Подхватить его. Успокоить его способами, которые сделали бы только хуже. Вампиры созданы отвечать на желание. Реагировать. Брать. Тенна впивается в каменную стену, укореняясь, заставляя дыхание замедляться, даже когда его собственное тело реагирует — напряженное, взведенное, каждое чувство обострено знанием, что всего в нескольких шагах от него, его острые когти оставляют глубокие царапины на толстом камне от того, как Спамтон разваливался на части. Это звучало как человек, который тонет. Он слышит всё. Признание. Мольбу. Просьбу о наказании. Теневые слуги двигаются по стенам, выполняя свои бессмысленные обязанности. Один поднимается из пола, неся стакан холодной воды, и протягивает его лорду. Тенна берет стакан между когтями, продолжая слушать исповеди Спамтона, отслеживая его состояние, читая его эмоции. Мысли о том, что Спам хочет быть наказанным за чувства настолько нормальные, начали вызывать что-то уродливое в груди вампира. «Накажи меня». «Выжги это из меня». Грудь Тенны болит, желание неудовлетворенное и жжет низко, как тлеющий огонь. Внутри комнаты Спамтон кланяется ниже, лбом касаясь пола, руки над головой, умоляя небеса: – Я верно служил Тебе, — тихо рыдает он. — Я повиновался. Я отказывал себе. Я отдал всё. Его дыхание сбивается. – Зачем Ты позволил мне это чувствовать? Тишина длится. Жестокая. Безразличная. Тенна больше не может этого выносить. Вздохнув, он тихо стучит, не угрожающе. Спамтон вздрагивает, вскакивает, вытирая лицо, как ребенок, пойманный на чем-то постыдном. –...Спамтон? — голос Тенны доносится сквозь дерево — нерешительный, осторожный. — Я принес тебе воды. Пауза длится достаточно долго, чтобы причинить боль. – Уйди, — говорит Спамтон, но его голос звучит не злым, а сломленным и побежденным. Тенна сухо сглатывает, беспокойство расписано на его лице. – Я слышал, как ты плакал. Снова тишина. Затем тише: – ...Я молюсь. – Я знаю. Это заставляет Спамтона замереть. Дверь приоткрывается, прежде чем он успевает остановить ее. Тенна стоит там, выше дверного проема, стакан в когтистой руке ловит тусклый свет. Его экран сегодня не ярко-неоновый. Он тусклый. Приглушенный. Обеспокоенный. Лицо Спамтона в пятнах, глаза красные, перья взъерошены. Он выглядит разбитым. Тенна медленно входит и ставит стакан на тумбочку, будто тот хрупкий. – Я здесь не для того, чтобы насмехаться над тобой, — тихо говорит он. Спамтон отводит взгляд. – Ты не должен был этого слышать. Голос Тенны становится тише. – Я рад, что услышал. Это заставляет взгляд Спамтона снова вернуться к нему. Тенна не приближается. Не тянется. Но его экран слабо мерцает розовым по краям — не похотливым. Болезненным. – Ты просил наказания, — мягко говорит Тенна. — За то, что чувствуешь. Челюсть Спамтона сжимается. – Эти чувства... они не разрешены. Спам смотрит на ковер, стыд и вина пожирают его. – Кем не разрешены? – Всем! — Спамтон судорожно вдыхает, но голос срывается. — Писанием. Доктриной. Ангелом... Он указывает вверх, будто небеса наконец ответят. Но они не отвечают. Следующие слова Тенны мягкие, но тяжелые. – Он не ответил тебе. Дыхание Спамтона останавливается от слов Тенны, не желая признавать, что он прав, что он был прав все эти дни. – Это не значит... – Это значит, что в этот момент ты был один. Правда обрушивается, как синяк. Спамтон отчаянно качает головой. – Нет. Она испытывает меня. Тенна изучает его, антенны подергиваются, читая его как открытую книгу. – ...Или она молчит. Это темнее, чем его осуждение, глаза Спамтона снова наполняются слезами. – Ты не понимаешь, — шепчет он, обнимая себя руками, пытаясь найти утешение. — Если я не следую писанию... пути Ангела... Спамтон замолкает, не зная, что произойдет. Тенна приближается медленно — так медленно, что это почти не считается, и опускается на колено на его уровне. – Что ты будешь брошен? Спамтон смотрит в этот яркий экран, не в силах отвести взгляд. Рай. Это было похоже на взгляд в самый рай. – Нет. Я обещаю, ты не будешь один... ты не будешь брошен, пока я еще хожу по мирам. Это повисает между ними. Тяжелое. Настоящее. Плечи Спамтона дрожат. – Я не знаю, что делать с этим, — признается он. Тенна смотрит на него долгим взглядом — не голодным, не дразнящим, не навязчивым. Просто устойчивым. – Тогда ничего не делай, — мягко говорит он. — Не сегодня. Он кивает на воду. – Пей. Дыши. Перестань просить, чтобы тебе причинили боль. Губы Спамтона дрожат от этих слов. Голос Тенны становится тише. – Если твой рай требует, чтобы ты ненавидел себя... отказывал себе в чувствах любви... в своем истинном «я»... Тенна не заканчивает предложение. Ему не нужно. Потому что альтернатива стоит прямо перед Спамом. Не святая. Не праведная. Но терпеливая. И настоящая. Спам поворачивается к тумбочке, его маленькая рука тянется. Его пальцы зависают над стаканом воды, будто это спасательный круг, затем он берет его, поднося прохладное стекло к губам. Он пьет медленно, жадно — холод скользит по горлу, прочищая его, смывая жар, который делал всё лихорадочным и искаженным. Дыхание выравнивается. Мысли, которые раньше пронзительно кружились, начинают выстраиваться во что-то более тихое. Более острое. Ангел оставался безмолвен к молитвам Спамтона. Тенна — нет. Тенна был здесь, с ним, слушал его, предлагал утешение без требований. И этот контраст начинал пугать его больше, чем когда-либо его чувства. Опустив пустой стакан, он чувствует себя немного спокойнее. На мгновение слышен только звук дыхания двоих. Внезапно он чувствует нежные когтистые руки, обхватывающие его плечи и талию. Тело Спама напрягается. Не яростно. Не в панике. Просто застывает. Прикосновение Тенны осторожно — так держат треснувшую фарфоровую чашку. Не ловушка. Не принуждение. Просто... присутствие. Твердое. Теплое. – Я не настаиваю, — тихо бормочет Тенна позади него. — Если хочешь, чтобы я отпустил, я отпущу. Спамтон сглатывает. Ангел требовал послушания. Тенна предлагает выбор. Разница пронзает глубже любого порицания. Его пальцы сжимают ткань собственных рукавов, костяшки белеют, когда он готовится к ощущению, что его держат. Так не должно быть. Подбородок Тенны зависает над макушкой, едва касаясь. Даже сейчас он держит осторожный дюйм пространства — будто боится осквернить его. – Скажи мне уйти, — говорит он. — И я уйду. Спамтон поворачивается лицом к гигантскому Даркнеру, все еще в нежных, но собственнических объятиях Тенны, глядя на яркий экран. К вампиру, который мог бы взять всё, что захочет, когда захочет. Дыхание Спамтона сбивается. Его тело реагирует прежде, чем вера успевает догнать — перья топорщатся, пульс учащается. Ему следует отступить. Он не отступает. – ...нет — говорит он почти умоляюще. Этого было достаточно. Тенна дрожаще выдыхает и сокращает расстояние, все еще осторожный, касаясь талии Спамтона так, будто боится, что священник может разбиться. Контакт посылает резкий толчок через них обоих — Спамтон задыхается, пальцы инстинктивно вцепляются в пальто Тенны, укореняясь в чем-то реальном. Тенна прижимается лбом ко лбу Спамтона, экран сияет горячим розовым, голос едва держится. Спамтон поднимает голову, дыхание теплое на экране Тенны. Их близость невыносима. Их дыхание смешивается. Напряжение сжимается — желание, вина, сдержанность сталкиваются, пока что-то наконец не уступает. Тенна наклоняется. Поцелуй сначала нерешительный — больше дыхание, чем прикосновение — но этого достаточно. Спамтон тает в нем с мягким, сломанным звуком, руки сжимаются крепче, мир сужается до тепла и близости, и облегчения от того, что его хочет нечестивое ночное создание. Тенна углубляет его слегка, затем останавливается, лбом снова касаясь лба Спамтона, оба дрожат. Они остаются так. Обнимаясь. Дыша. Выбирая. И когда Тенна наконец отстраняется, только достаточно, чтобы встретиться глазами со Спамтоном. – Мы не будем спешить, — обещает он. — Если хочешь. Спамтон кивает, подавленный, раскрасневшийся, сердце колотится, внутри него бабочки. –...да, — шепчет он. — Я хочу. Экран Тенны нежно-розовый, он целует Спамтона снова, оставляя статичные чмоки по всему его лицу, его антенны скручиваются вокруг себя. Спам не мог сдержать трели подобный смех, чувствуя, как вина тает. – Тебе правда нужно помыться. Тенна ухмыляется и прижимается носом к нему. – И тебе тоже.

***

Раздается тихий стук в дверь, постукивание по дереву. Дверь слегка приоткрывается, и Йеллоу отвечает, приоткрывая дверь, чтобы увидеть высокого черно-белого птицеподобного Даркнера в странных очках и длинном пальто. Он мягко снимает шляпу, прижимая ее к груди. – Добрый день, прошу прощения, если я помешал. Я мистер Свотч. – Его нежный голос был почти как музыка для ушей Йеллоу — такой гладкий. Йеллоу не мог не покраснеть, его хвостовые перья топорщились. Он был высок, красив и держался с таким благородством, Йеллоу никогда не видел никого подобного. Свотч достает из кармана конверт. – У меня письмо от некоего мистера Пинка, он здесь? Позади Йеллоу слышна возня и шум, он оборачивается. – ДА, Я ЗДЕСЬ! Пинк отталкивает Йеллоу в сторону, заставляя того взвизгнуть, потеряв несколько перьев от толчка, и открывает дверь шире. – Пожалуйста, сэр, проходите! Чувствуйте себя как дома! Путь из замка Королевы, должно быть, был долгим! Хотите чего-нибудь? Чай? Кофе? — Пинк надевает свою лучшую улыбку продавца, снимая пальто Свотча. Свотч мягко улыбается. – Чай, если вас не затруднит. Пинк кивает, проводя Свотча в гостиную, предлагая лучшее место в комнате, затем бросает взгляд на Йеллоу, используя жесты рук: «Иди, сделай чай!» Свотч садится, скрестив ноги, сидя прямо, как джентльмен. – Мистер Пинк, мы получили ваше письмо, и я должен сказать, что мы очень обеспокоены. Мы не слышали о нападениях вампиров очень давно, скажите, вы уверены, что это вампир прячется в темноте? Пинк кивает. – К сожалению, да, сэр. Мы просим усилить охрану в нашей деревне! Мы потеряли еще больше жителей. Наш младший брат, Уайт, пропал почти неделю назад — он отправился охотиться на демона! Он пошел один! Пинк пускает слезу, звуча драматично, действительно хорошо подавая. Йеллоу входит с подносом, подавая чай Свотчу, его руки слегка дрожат, когда он ставит чашку перед благородной птицей. Свотч замечает это. – Вы в порядке? Вы тоже боитесь того, что происходит в деревне? — плавно спрашивает Свотч, поднимая взгляд, его глаза смотрят поверх очков игриво. Глаза Йеллоу расширяются, он быстро отстраняется, встает прямо, прижимая серебряный поднос к себе, пытаясь скрыть румянец, его хвост виляет, он светится розовым и желтым, никогда раньше не чувствуя такого ощущения. – Я... я, эм, д-да, каждый день... я клянусь, кто-то новый пропадает, мне страшно, что, если мои другие братья пропадут? Спамт...я имею в виду... Уайт... не вернулся... я скучаю по нему. Йеллоу теперь расстроен. Всем. Мыслью о том, что его братья пропадут, о том, что он сам пропадет, но больше всего тем, что назвал Спамтона «Уайтом». Свотч кивает, доставая блокнот и ручку, и начинает записывать заметки, кивая. – Этот вампир... можете описать, как он выглядел? Куда он пошел и когда мистер Уайт отправился за этим существом? Пинк кивает, выдавая всю возможную информацию, полный решимости остановить вампирскую напасть, вернуть брата и защитить свою семью.