Сирин

Глава 121 Билет в другой мир До вылета оставалось чуть больше трёх недель. Именно тогда Мирослава впервые по-настоящему поняла, насколько огромным стало всё происходящее. Раньше Азия была для неё всего лишь словом, точкой на карте, набором далёких стран и незнакомых городов. Теперь же она постепенно превращалась в реальность — реальность, которая с каждым днём становилась всё ближе и почему-то ощущалась всё тяжелее. Каждый день Анна приносила новые документы: программы, расписания, контракты, карты площадок, списки участников. И с каждым новым листом масштаб фестиваля становился всё понятнее. Вернее, не просто понятнее — он словно раскрывался слой за слоем, показывая размеры чего-то настолько большого, что взгляд не мог охватить всё сразу. Однажды утром Анна положила перед Мирославой толстую папку. Та посмотрела на неё, потом на Анну, а затем снова на папку. — Это что? — Фестиваль. Вернее, только первая часть материалов. — Подожди, первая часть? — Да. Рада едва не подавилась чаем. — И сколько таких частей? — Семь. — Всё, я увольняюсь. Хотя нет, я же тут не работаю. Тогда ухожу в море. — Отличный план, — невозмутимо заметила Анна. Велимира тихо усмехнулась. Даже Яромир, сидевший у окна с книгой, поднял взгляд. Потому что цифры действительно впечатляли: сотни артистов, десятки стран, миллионы зрителей онлайн, сотни тысяч зрителей на площадках, крупнейшие музыкальные компании, журналисты и агентства. И чем дальше они листали материалы, тем сильнее возникало ощущение, что за привычным словом «фестиваль» скрывается нечто гораздо более масштабное. Это был уже не просто фестиваль. Это был отдельный мир — огромный механизм, который уже пришёл в движение. Позже Анна показала Мирославе статистику. Настоящую. Не рекламную, не для прессы — внутреннюю. Именно тогда Мирослава впервые замолчала надолго. Очень надолго. Потому что увидела число. Количество людей, которые ожидали её выступление. Она перечитала цифру ещё раз. Потом ещё. И только после этого подняла голову. — Это ошибка? — Нет, — ответила Анна. — Совсем нет. Повисла тишина. Та самая тишина, которая приходит после осознания чего-то слишком большого. — И все эти люди правда хотят это увидеть? — Правда. Мирослава долго смотрела в окно — на море, на горизонт. Потому что даже после четырёхсот пятидесяти лет жизни некоторые вещи всё ещё могли удивлять. Очень сильно. И иногда — немного тревожить. В груди появилось странное чувство — будто перед ней внезапно распахнулась бездна, не пугающая, но заставляющая сделать осторожный вдох. Она слышала далёкий шум прибоя за окном и пыталась представить эти тысячи и миллионы лиц по ту сторону экрана. Мысль никак не помещалась в сознании. Вечером пришло ещё одно письмо. На этот раз от организаторов. Они просили короткое видеообращение к азиатским зрителям — на корейском, японском и китайском языках. Анна уже собиралась искать переводчиков, когда Мирослава спокойно сказала: — Я сама запишу. Все одновременно повернулись к ней. — В смысле? — переспросила Рада. — Сама. На всех языках. — На всех трёх? — Да. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. В комнате снова стало тихо. На следующий день запись действительно состоялась. Небольшая студия, камера, несколько ламп — ничего особенного. Но когда Мирослава заговорила на корейском, оператор едва не забыл нажать кнопку записи. Потом была японская версия. Потом китайская. И с каждым новым дублем удивление в комнате становилось всё сильнее. Потому что её речь звучала не идеально. Но очень хорошо. Слишком хорошо для нескольких месяцев обучения. Пока горел красный индикатор камеры, Мирослава неожиданно почувствовала лёгкое волнение. Не из-за языков — они были ей знакомы куда дольше, чем кто-либо мог представить. А из-за людей по ту сторону объектива. Она словно уже видела незнакомые улицы, яркие вывески, слышала шум чужих городов и понимала, что её голос скоро достигнет их. От этой мысли свет ламп казался теплее, а воздух студии — плотнее. После съёмок оператор долго молчал. А потом осторожно спросил: — Вы точно начали учить язык недавно? Мирослава задумалась. Очень честно. — Для вас — недавно. Анна едва не уронила бутылку воды. Потому что знала: это была абсолютно правдивая фраза. Через два дня видео появилось в сети. И реакция оказалась мгновенной. Особенно в Корее. Особенно в Японии. Особенно в Китае. Люди удивлялись, обсуждали, делились роликом. Потому что никто не ожидал услышать русскую певицу, которая обращается к ним на их собственном языке. Но вместе с интересом росло и что-то ещё — ощущение ожидания. Словно всё больше людей начинали смотреть в одну точку, ещё не понимая, что именно там должно произойти. А Мирослава тем временем продолжала репетировать: песни, танец, переходы, каждое движение, каждый жест, каждую паузу. Иногда ей казалось, что она готовится не к концерту, а к чему-то гораздо большему. К чему-то, что пока невозможно увидеть целиком. К чему-то, чьи очертания уже проступали за горизонтом, но всё ещё скрывались в тени. Поздно ночью она снова вышла на берег. Море было спокойным. Необычно спокойным. Словно тоже чего-то ждало. И это ожидание ощущалось почти физически. За её спиной остался освещённый дом, где Анна работала с документами, где Рада спорила с кем-то по телефону, где Яромир делал вид, что зашёл случайно, а Велимира наблюдала за всем этим с привычным спокойствием. А впереди лежал огромный мир. Мир, который уже начинал открывать ей двери и одновременно напоминал о том, что за каждой открытой дверью что-то меняется навсегда. Солёный ветер касался её лица и шевелил волосы. Волны тихо перекатывались по берегу, оставляя на песке серебристые полосы лунного света. Мирослава вдохнула прохладный морской воздух полной грудью и на мгновение закрыла глаза. Внутри смешались предвкушение и тревога — редкое чувство, почти забытое за долгие века. Будто она снова стояла на пороге неизвестности. И впервые за долгое время Мирослава подумала: а что если после этого фестиваля жизнь действительно изменится? Не немного. Не временно. По-настоящему. Она не знала ответа. Но почему-то была уверена: очень скоро начнётся новая глава. Совсем новая. И назад дороги уже не будет.