Сирин

Глава 139 Последний вечер фестиваля До окончания фестиваля оставался всего один день. Совсем немного: ещё несколько мероприятий, несколько интервью, церемония закрытия — и всё. Потом каждый вернётся к своей жизни, к своим странам, своим сценам и своим историям. Осознание этого почему-то пришло ко всем одновременно, особенно вечером, когда город за окнами постепенно зажигал огни, а фестивальный комплекс уже не казался таким шумным, как в первые дни. Будто сам праздник начинал понемногу прощаться. В одном из залов проходил небольшой закрытый ужин для участников. Без камер и журналистов — просто артисты, музыканты, люди. Мирослава сидела рядом с Анной. Рада оживлённо рассказывала что-то нескольким японским артистам, а Анна периодически проверяла телефон, потому что Яромир писал с завидным постоянством. Сегодня он уже отправил пять сообщений и дважды спросил, спала ли она. На что Рада заявила, что это уже диагноз, а Анна сделала вид, что ничего подобного не происходит. Тем временем в другой части зала сидели участники Stray Kids. Разговор шёл обо всём подряд: о фестивале, выступлениях и предстоящих перелётах. Но через некоторое время тема неожиданно вернулась туда, куда возвращалась последние дни слишком часто. — Она завтра улетает? Спросил Феликс. — Кто? — Феликс, серьёзно? Хан усмехнулся. — Кажется, кто-то переживает. — Мне просто интересно. — Конечно-конечно. Минхо покачал головой. — Будто только ему. И это было правдой. Потому что за несколько дней Мирослава умудрилась стать одной из самых обсуждаемых тем. Не специально — именно это и было странно. Хёнджин задумчиво посмотрел в сторону зала. — Жалко. — Что именно? — Мы только познакомились. Чонин кивнул. — Да. Обычно человека быстро считываешь. — А её нет. На несколько секунд за столом повисла удивительно согласная тишина. Даже Бан Чан не нашёлся что возразить. Последние дни он замечал за собой вещи, которые предпочёл бы не замечать. Стоило знакомому силуэту мелькнуть где-нибудь на периферии зрения, как внимание само соскальзывало следом раньше, чем он успевал это осознать. Пальцы начинали постукивать по столу в моменты ожидания, а потом вдруг замирали, когда он случайно слышал её голос. Память цепко удерживала обрывки разговоров, интонации, случайные детали, хотя куда более важные встречи давно смешались в одно пятно. И каждый раз он поспешно находил этому объяснение. Ничего особенного. Просто человек, которого трудно понять. Просто редкое любопытство. Только чем чаще он повторял это про себя, тем отчётливее чувствовал внутреннее раздражение, словно пытался убедить не себя, а кого-то другого. Он поднял взгляд через зал и почти сразу нашёл её среди остальных. Настолько быстро, что сам это отметил. Мирослава слушала Анну, иногда отвечала короткими фразами. Рядом лежала книга. Всё выглядело привычно, но именно эта привычность почему-то притягивала внимание сильнее любой попытки выделиться. Он поймал себя на том, что уже несколько секунд смотрит в одну точку, и заставил себя перевести взгляд на стол. — Хён. Бан Чан моргнул и повернулся. Оказывается, Хан уже некоторое время пытался до него достучаться. — Что? — Ты нас вообще слушаешь? — Периодически. — То есть нет. Феликс тут же прищурился. — Опять задумался. — Нет. — Опять. — Феликс, отстань. Минхо тяжело вздохнул. — Почему рядом с Мирославой все начинают вести себя одинаково? — Потому что это заразно, — невозмутимо ответил Хан. На этот раз засмеялись все. Даже Бан Чан. Смех помог ненадолго отвлечься, но ощущение внутреннего напряжения никуда не делось. Оно сидело где-то под рёбрами, едва заметное, но настойчивое, как заноза, которую невозможно нащупать. Позже вечером люди начали постепенно расходиться. Кто-то возвращался в гостиницу, кто-то отправлялся на последние встречи, кто-то собирал вещи. Фестиваль действительно подходил к концу. Именно тогда Бан Чан неожиданно поймал себя на мысли: Завтра всё закончится. Не фестиваль — это было очевидно с самого начала. Исчезнет сама возможность случайно столкнуться в коридоре, обменяться несколькими словами между мероприятиями, заметить знакомое лицо в толпе участников. Он нахмурился. Мысль была простой. Ничего драматичного в ней не было. Люди постоянно встречаются и расходятся. Особенно в их профессии. Тогда почему она снова и снова возвращалась, стоило отвлечься хоть на минуту? Он взял стакан с водой, сделал глоток и только потом понял, что всё это время машинально крутил его в пальцах. Мирослава читала что-то на планшете. Спокойная, сосредоточенная, словно уже мысленно находилась далеко отсюда. И это неожиданно задело сильнее, чем должно было. Не потому, что она уезжала. Потому что он вдруг понял: её отъезд ничего не изменит для неё самой. Фестиваль закончится, она вернётся к своим делам, к своей жизни. Всё продолжится своим чередом. Эта мысль была совершенно нормальной. Но внутри что-то неприятно сжалось. Коротко. Почти незаметно. Бан Чан отвёл взгляд и медленно выдохнул через нос. Он слишком часто возвращался к этому. Слишком легко замечал её среди остальных. И чем сильнее пытался переключиться на что-то другое, тем быстрее мысли делали круг и приходили обратно. Это раздражало не само по себе. Раздражало отсутствие ответа. Он привык понимать, откуда берутся его реакции, что ими движет и когда они проходят. Сейчас всё работало иначе. Будто какая-то часть внимания больше не спрашивала разрешения. Через несколько секунд он снова посмотрел в её сторону и почти сразу усмехнулся самому себе. Столько вопросов из-за человека, с которым он даже не успел толком познакомиться. Нелепо. И всё же где-то глубоко внутри оставалось ощущение незавершённости. Будто перед самым финалом фестиваля он упустил что-то важное. И поэтому впервые за всё время ему захотелось не ответа. Поговорить с ней ещё раз. Не когда-нибудь потом и не случайно, если повезёт. Сегодня. До того, как этот вечер закончится, пока она ещё сидит в другом конце зала, листает что-то на планшете и может в любой момент подняться и уйти. Мысль вспыхнула неожиданно ясно и уже не отпускала. Словно времени осталось гораздо меньше, чем показывали часы. И если он снова промолчит сейчас, то потом будет слишком поздно задавать себе вопросы о том, что именно так и не было сказано между ними.