Сирин

Глава 138 Почему ты всё время наблюдаешь? После разговора о песне никто никуда не спешил. Редкий момент. Настолько редкий, что никто не хотел его разрушать. Поэтому разговор продолжился сам собой. Медленно. Спокойно. Без интервью. Без камер. Без сцены. Просто несколько людей за столом. Чонин крутил в руках бутылку воды. Феликс листал что-то в телефоне. Минхо лениво наблюдал за происходящим. Хан всё ещё думал о песне. А Мирослава снова открыла книгу. Именно тогда Чонин неожиданно спросил: — Можно вопрос? Она подняла голову. — Можно. — Почему ты всё время наблюдаешь за людьми? Повисла короткая пауза. Даже Хан отвлёкся от своих мыслей. Феликс поднял голову от телефона. Минхо заинтересованно посмотрел на Чонина. Мирослава задумалась. Не потому что не знала ответ. Скорее потому, что он был слишком большим для одного разговора. Для четырёхсот пятидесяти лет. Но этого никто не знал. Она посмотрела в окно на город и людей за стеклом. Потом ответила: — Потому что люди постоянно меняются. Чонин моргнул. — И всё? — Разве этого мало? Он пожал плечами. — Наверное. — Вчера человек может быть одним. Сегодня другим. А завтра третьим. — И это интересно. На несколько секунд за столом стало тихо. Потом Феликс спросил: — Ты говоришь так, будто изучаешь нас. Мирослава слегка улыбнулась. — Иногда. — Иногда? То есть мы для тебя подопытные? — Нет. — Тогда кто? Она ненадолго задумалась. — Истории. Хан усмехнулся. — Красиво сказано. — Согласен, — кивнул Хёнджин. — Это правда, — спокойно ответила Мирослава. После этого разговор снова ненадолго затих. Она никогда не старалась говорить красиво. Но почему-то такие фразы у неё получались сами собой. Тем временем Бан Чан слушал. Как обычно. Молча. И снова поймал себя на том, что следит за её ответами. За словами. За паузами. За теми мелочами, которые остальные почти не замечали. Почему? Вопрос снова возник в голове. Почему именно она? На фестивале десятки интересных людей. Но именно Мирослава продолжала возвращаться в его мысли. Даже сейчас. Он посмотрел на неё. Она слушала очередной вопрос Чонина. Обычная картина. Ничего особенного. Но взгляд задержался чуть дольше. Бан Чан первым отвёл глаза. Недовольно нахмурившись. Потому что это начинало раздражать. Не она. Собственные мысли. Он не понимал, что именно пытается найти. Ищет несостыковки? Или, наоборот, хочет убедиться, что их нет? Ответа не было. А разговор за столом продолжался. — Хорошо, тогда мой вопрос, — сказал Хан. — Конечно. — Какая история тебе запомнилась больше всего? Мирослава замерла. Совсем чуть-чуть. Пауза вышла длиннее обычного. И Бан Чан заметил это сразу. Вопрос задел что-то глубоко спрятанное. То, к чему она почти никогда не возвращалась. На мгновение шум кафе отдалился. Перед глазами Мирославы возникло северное море. Тяжёлые серо-синие волны разбивались о скалы. Солёный ветер бил в лицо ледяным холодом. Шторм. Белая пена вспыхивала среди тёмной воды. Лодка качалась на волнах, мокрые доски скрипели под ногами. Светлые волосы трепал ветер. Смех. Живой и тёплый, перекрывающий шум моря. Голубые глаза. Яркие даже под свинцовым небом. Алексей. Имя отозвалось внутри привычной болью. Не острой. Той, что остаётся спустя века и становится частью тебя. На короткое мгновение ей показалось, что стоит протянуть руку — и она снова услышит его голос. От этой невозможной близости болезненно сжалось сердце. Слишком ярко. Слишком живо. Слишком дорого для воспоминания. Всего секунда. Морской ветер исчез. Шум волн растворился. Холод сменился теплом помещения. Мирослава снова увидела стол. Лица напротив. Настоящее. И только тяжесть в груди осталась ещё на миг. — Та, которая закончилась слишком рано, — тихо ответила она. За столом стало тихо. На этот раз никто не стал шутить. В её голосе прозвучало что-то слишком личное. Словно речь шла о событии, которое случилось очень давно. Настолько давно, что боль должна была исчезнуть. Но не исчезла. Феликс первым отвёл взгляд. Хан не стал задавать следующий вопрос. Даже Чонин понял, что лучше промолчать. Только Бан Чан смотрел на неё чуть дольше остальных. Потому что впервые увидел трещину. Очень маленькую. Почти незаметную. В той спокойной стене, которую Мирослава всегда держала вокруг себя. И почему-то именно эта короткая секунда запомнилась ему сильнее всего сегодняшнего разговора. Гораздо сильнее.