Сирин

Глава 150 Незваный гость Весна на севере была осторожной. Она не приходила сразу. Не распахивала двери. Не заливала всё теплом. Она появлялась медленно. Тонкими ручьями между камнями. Влажным воздухом над морем. Первой зеленью у дороги. И светом, который с каждым днём задерживался над горизонтом чуть дольше. Дом Мирославы снова жил привычной жизнью. Анна работала. Рада спорила с поставщиками. Мирослава писала. Иногда исчезала к морю. Иногда возвращалась с мокрыми волосами, спокойным лицом и новым текстом песни. А Яромир снова пришёл без предупреждения. Разумеется. Он появился ближе к вечеру. Когда за окнами серел весенний дождь. Анна сидела за ноутбуком на кухне. Перед ней стояла давно остывшая чашка чая. Рядом лежала стопка документов. Она работала уже несколько часов подряд. И именно в этот момент открылась дверь. Яромир вошёл так спокойно, словно жил здесь всегда. В руках у него был пакет. Анна подняла голову. — Только не говори, что опять ты. — Боюсь разочаровать. Добрый вечер. — Это не ответ. — Тогда ответ — да, опять я. Она посмотрела на пакет. — Что на этот раз? — Еда. — И зачем ты её принёс? — Проверяю одну теорию. — Какую ещё теорию? — Что люди должны есть хотя бы иногда. Анна молча закрыла ноутбук. Очень медленно. — Яромир. — Анна. — Ты не можешь каждый раз приезжать сюда только потому, что решил, будто я не ем. — Почему не могу? — Потому что это ненормально. — А я уже приехал. С кухни донёсся тихий смешок. Рада стояла у дверного проёма и явно наслаждалась происходящим. — Я же говорила. Анна резко посмотрела на неё. — Даже не начинай. — А я ещё ничего не сказала. — Но собиралась. — Ну, тут не поспоришь. Яромир спокойно достал контейнеры и поставил их на стол. — У тебя синяки под глазами. — Спасибо, очень вдохновляет. — Это не комплимент. — Да что ты. — Ты мало спишь. — Я работаю. — Отлично. Поешь и продолжишь работать. Анна замерла. Потому что спорить с ним оказалось раздражающе сложно. Он говорил ровно. Спокойно. Без давления. Но так, будто уже всё решил. Мирослава появилась в дверях через минуту. Окинула взглядом кухню. Яромира. Пакеты. Анну. Раду, которая едва сдерживала улыбку. И сразу всё поняла. — Незваный гость? Яромир посмотрел на неё. — Я бы сказал — постоянный. — Смелое заявление. — Я хранитель. — Сегодня, я так понимаю, хранитель ужина? Рада больше не выдержала и рассмеялась. Даже Анна улыбнулась. Совсем немного. Яромир сделал вид, что не заметил. Но почему-то именно эта маленькая улыбка Анны задержала его взгляд чуть дольше, чем следовало. Мирослава заметила. Рада тоже. Анна — нет. Или сделала вид, что нет. Позже вечером дождь всё ещё стучал по окнам. Мирослава сидела у окна с блокнотом. На странице лежали строки о море. О голосе, который остаётся в памяти дольше, чем должен. О людях, которые возвращаются к одним и тем же мыслям, даже когда пытаются заняться чем-то другим. Она ещё не знала, что именно оставит в песне. Но тема упрямо не отпускала. Как не отпускали некоторые вопросы и тех, кто находился очень далеко отсюда. А где-то за морем, за тысячами километров от северного побережья, весна выглядела совсем иначе. Там она приходила раньше. Громче. Ярче. Но, как и здесь, приносила с собой новые мысли, от которых становилось всё труднее отмахнуться. В Корее весна была другой. Мягче. Теплее. Шумнее. Сеул сиял огнями даже в дождливые вечера. И Бан Чан всё чаще задерживался в студии допоздна. Работы было много. Но иногда между записями, правками и встречами он снова открывал переводы песен Сирин. Не каждый день. Не постоянно. Но всё чаще. Сначала это заметил Хан. Потом Феликс. Потом Минхо. А потом уже все делали вид, что не замечают. Пока Чанбин однажды не сказал прямо: — Ты опять читаешь её тексты? Бан Чан поднял голову. — Я не читаю. Я… смотрю перевод. — Конечно. Уже четвёртый подряд? — Третий. — О, ну тогда всё нормально. Хан усмехнулся. — Видите? Пациент ещё отрицает проблему. — Очень смешно. — Мне тоже нравится эта шутка. Феликс устроился рядом. — Покажи. — Зачем? — Будем разбираться вместе. Бан Чан подозрительно посмотрел на него. — В чём именно? — Пока не знаю. — Отличный план. — Зато командный. Через несколько минут вокруг телефона собрались почти все. Минхо стоял чуть в стороне. Чонин сидел на полу. Хёнджин опирался на спинку дивана. Сынмин молча читал текст. Чанбин выглядел так, будто сначала собирался посмеяться, но потом передумал. Песня была о девушке у воды. О голосе, который невозможно забыть. И о человеке, который снова и снова возвращался туда, где однажды его услышал. На мгновение в комнате стало тише. Словно сама тема оказалась слишком знакомой. Не потому, что кто-то переживал нечто подобное. А потому, что все уже замечали: некоторые вещи действительно умеют задерживаться в мыслях дольше, чем должны. — Красиво. Тихо сказал Феликс. — А мне жутковато. Добавил Минхо. — Почему? — Потому что это звучит не как история любви. Он нахмурился. — А как предупреждение. Такое, которое ты понимаешь слишком поздно. Бан Чан ничего не ответил. Потому что подумал о том же. И это раздражало. Не сама песня. А то, насколько легко она цеплялась за мысли и не отпускала. Позже, когда остальные разошлись, он остался один. На экране всё ещё был перевод. Рядом открылась вкладка со старой легендой. Он наткнулся на неё случайно. По крайней мере, именно так сказал бы кому угодно. История рассказывала о голосе, который менял людей. Не заставлял. Не приказывал. Просто оставался с ними слишком надолго. Бан Чан перечитал несколько строк. Потом перевёл взгляд на песню Сирин. Снова на легенду. И обратно. Совпадений было недостаточно для вывода. Но достаточно, чтобы не закрывать страницу. А что, если… Мысль возникла сама. Нелепая. Почти детская. Он оборвал её прежде, чем она успела оформиться. И всё же несколько секунд смотрел на экран, не двигаясь. — Да ну, серьёзно? Тихо сказал он самому себе. Это было смешно. Почти стыдно. И всё же не исчезало. Логика подсказывала, что он ищет связи там, где их нет. Что Сирин — просто талантливая певица. Что легенды остаются легендами. Но тогда почему он снова открывал эти страницы? Почему возвращался к её текстам? Почему вообще продолжал об этом думать? Он закрыл вкладку. Потом открыл снова. Не сразу. Через минуту. Просто чтобы проверить ещё одну деталь. Которую сам себе не смог объяснить. Потом сохранил ссылку. Тоже просто так. На всякий случай. Хотя не смог бы сказать, для какого именно случая. На следующий день Хан снова заметил открытую страницу. — Ты теперь легенды читаешь? — Просто наткнулся. — Случайно наткнулся? Феликс тут же оживился. — Подождите, на что именно? Чонин поднял голову. — Что происходит? — Наш лидер внезапно решил стать специалистом по мифологии. Сказал Хан. Все засмеялись. Даже Бан Чан. Потому что со стороны это действительно выглядело глупо. Очень. — Я просто сравнивал образы. — В песнях? Спросил Сынмин. — Да. Минхо посмотрел на него внимательнее. — Ты сейчас серьёзно? — Нет. Ответил Бан Чан слишком быстро. Потом поправился: — То есть… не знаю. Вопрос повис в воздухе. И именно это раздражало больше всего. Он не мог объяснить, что ищет. Не мог сформулировать, почему снова возвращается к Сирин. Но уже не мог сделать вид, что это обычное любопытство. Смех постепенно затих. Потому что все вдруг поняли: он не просто шутит. Не просто читает ради забавы. Он действительно пытается найти объяснение. Хотя сам ещё не понимает чему именно. Пока прикрывает всё интересом. Пока смеётся вместе с ними. Но интерес уже стал слишком устойчивым. Слишком внимательным. Слишком личным. Хан первым смягчил атмосферу. — Ладно. — Что ладно? — Будем помогать. Бан Чан посмотрел на него. — В чём именно? — В твоём очень странном расследовании, которое официально называется «мне просто интересно». Феликс поднял руку. — Я участвую. — Я тоже. Сказал Чонин. Хёнджин кивнул. — Если честно, мне правда любопытно. Чанбин вздохнул. — Ладно. Но если всё закончится тем, что мы в три часа ночи будем искать в интернете доказательства очередной теории, я ухожу. — Поздно. Сказал Минхо. — Мы уже на этом этапе. Все снова рассмеялись. Только в этот раз смех получился немного другим. Легче. Но где-то под ним уже пряталось ощущение, которое никто не хотел называть вслух. Пока ещё слабое. Почти незаметное. Скорее вопрос, чем тревога. Но именно вопросы обычно задерживаются дольше всего. Потому что друзья могли шутить сколько угодно. Но каждый из них уже видел: Бан Чан заинтересовался Сирин слишком сильно. И если сначала это казалось забавным, то теперь начинало выглядеть иначе. Как будто он искал не информацию. А подтверждение или опровержение чему-то, что всё сильнее не давало ему покоя. Вот только чем больше он читал, тем меньше становилось уверенности. Кто такая Сирин? Почему её песни вызывают это чувство узнавания? И почему он никак не может оставить этот вопрос в покое? Бан Чан не знал. И именно это беспокоило его больше всего.