Сирин

Глава 159 Май Май вошёл почти незаметно. Сначала воздух стал теплее. Затем вечера начали тянуться дольше, а вскоре разговоры о лете зазвучали так, словно оно уже стояло на пороге. С приходом тепла будто стало свободнее дышать. Окна всё чаще оставались открытыми, прогулки затягивались до позднего времени, и некоторые встречи понемногу переставали быть случайностью. — Уже май, представляешь? — Будто вчера март был. — Не напоминай. Я ещё весну не заметил. Вместе с этим ритм жизни снова набрал скорость. Практически для всех. В Сеуле график Stray Kids стал ещё насыщеннее: подготовка к выступлениям, рекламные съёмки, запись новых материалов, интервью, репетиции. Бесконечная череда дел, работа без остановки. — Хён, у нас через двадцать минут следующая репетиция. — Уже? — Уже. — Тогда почему мне кажется, что предыдущая ещё не закончилась? Порой Бан Чану казалось, что всё его внимание занимает только следующий пункт в расписании. И это было хорошо. Очень хорошо. Потому что плотный график не оставлял места мыслям, к которым лучше было не возвращаться. Папка всё ещё лежала на ноутбуке. Нетронутая. Закрытая. Как дверь, которую никто не открывает. Но и не запирает окончательно. Иногда взгляд невольно задерживался на ней. Лишь на мгновение — и не более того. Однажды вечером Минхо это заметил. Они остались в студии вдвоём. Работали молча, каждый над своим, и вдруг Минхо спокойно сказал: — Ты всё ещё её не удалил. Бан Чан понял, о чём речь сразу. — Нет. — Почему? Несколько секунд он смотрел на экран. Потом пожал плечами. — Не знаю. Минхо усмехнулся. — Врёшь. — Возможно. Минхо откинулся на спинку кресла. — И сколько ещё она будет там лежать? — Пока не решу. — А ты собираешься решать? Бан Чан тихо выдохнул. — Не сегодня. — Честный ответ. На этом разговор закончился. Потому что оба прекрасно понимали: некоторые вещи лучше пока не трогать. Пока в Сеуле дни сливались в непрерывную череду работы, на северном побережье России жизнь текла совсем иначе. Настолько спокойно, насколько вообще может быть спокойной жизнь Мирославы. Она работала, писала музыку, готовила новые выступления. То уходила к морю, то возвращалась обратно. Иногда пропадала на целый день, иногда лишь на несколько часов. — Опять к морю? — Да. — И когда вернёшься? — Когда море решит меня отпустить. И всё чаще замечала, что предчувствие никуда не исчезло. Оно стало приглушённее. Но по-прежнему оставалось рядом. Будто кто-то перевернул страницу, но книга ещё не закончилась. Неподалёку от неё своими заботами жила и Анна. Подготовка летнего сезона оказалась сложнее обычного. Постоянные переговоры, новые площадки, организаторы, документы. — Если они ещё раз поменяют условия, я просто перестану отвечать на звонки. — Не перестанешь. — Не перестану. На фоне всей этой суеты рядом всё чаще оказывался Яромир. Не специально. По крайней мере именно так он говорил себе. Но почему-то снова и снова появлялся возле дома именно тогда, когда Анна заканчивала работу. И неизменно находил повод остаться подольше. — Случайно проходил мимо. — Ты живёшь в другой стороне. — Значит, очень случайно. Однажды вечером они сидели на веранде. Молча. Смотрели на море. Анна первой нарушила тишину. — Ты когда-нибудь жалеешь? Яромир повернул голову. — О чём? — О том, что живёшь так долго. Вопрос застал его врасплох. Подобное ему задавали нечасто. Почти никогда. Он долго смотрел на горизонт. Потом ответил: — Иногда. Анна удивлённо посмотрела на него. — Правда? — Да. — Почему? Яромир усмехнулся. Грустно. Очень непривычно для него. — Потому что чем дольше живёшь, тем больше вещей приходится терять. На этот раз замолчала уже Анна. Потому что ответ оказался слишком серьёзным. Слишком настоящим. И почему-то после него Яромир стал выглядеть старше. Намного старше. Не внешне. Взглядом. Позже Мирослава увидела их вместе. И снова почувствовала тревогу. Но уже совсем другую. Не связанную с Бан Чаном. Не связанную с тайной сирин. Личную. — Ты чего такая задумчивая? — Ничего. — Мирослава. — Правда ничего. Но она сама понимала, что врёт. Потому что впервые за долгое время увидела в глазах Яромира то, чего раньше там никогда не было. Надежду. А надежда иногда бывает опаснее любых чувств. Так незаметно май приблизился к своему концу. Без лишней суеты. Почти незаметно. И именно поэтому никто не уловил момент, когда равновесие начало давать трещину. Очень тихо. Почти незаметно. Сначала Мирослава закончила новую песню. Всего одну. Не альбом. Не сборник. Одну единственную песню. И когда поставила последнюю точку в тексте, сама несколько секунд смотрела на него молча. — Вот и всё… Тишина не ответила. Потому что эта песня получилась другой. Совсем другой. Более личной. Более откровенной. И почему-то именно она заставила предчувствие внутри шевельнуться сильнее, чем за весь май. Мирослава медленно закрыла блокнот. За окном шумело море. Тёплый майский ветер качал траву у берега. А где-то очень далеко, за тысячами километров, Бан Чан в этот момент закончил очередную репетицию. — На сегодня всё? — Надеюсь. — Звучит неуверенно. — Потому что я не уверен. И даже не подозревал, что совсем скоро история, которую они оба пытались оставить позади, снова вернётся. Причём намного сильнее, чем раньше. Настолько сильнее, что после этого уже никто из них не сможет сделать вид, будто прошлое осталось в прошлом.