танцуем на лезвии

— выходи за меня.  именно это слышит дима ицков, стоя на балконе роскошного дома, когда делает глоток вина многолетней выдержки. сцена не похожа на типичный романтический фильм, где главная героиня сначала давится напитком, потом округляет глаза, а далее падает в объятия избранника со слезами счастья. дима не подавился, не удивился, и даже не упал к своему жениху. а плакать хотелось разве что от горя.  он ожидал этой фразы, будущий муж заранее предупредил, что планирует это сделать в ближайшее время, ведь пора скрепить их чем-то большим, а не только словесным подтверждением отношений. дима не знал, когда именно этот момент наступит, но морально готовился. и даже учитывая этот пунктик, было тяжело и совсем не радостно услышать эти три слова, которые были сказаны настолько обычным и будничным тоном, что диму даже немного обидело, что тот не постарался хоть немного. такое же не каждый день происходит, ну. спасибо на том, что додумался на одно колено встать.  несмотря на желание провалиться сквозь землю, ицков только кивнул и с каменным лицом принял помолвочное кольцо, которое сразу сделало руку чуть тяжелее. дорожка из бриллиантов на блестящей платине. очень дорого и красиво, наверное. особенно будь оно от любимого человека.  но у димы в жизни все по-другому. 

***

когда-то он действительно думал, что толя — тот самый. что именно он сделает диму счастливым и любимым. что будет смотреть с обожанием, а не как на красивое дополнение к жизни. и изначально все примерно так и было: красивые свидания в дорогих ресторанах; встречи после диминого универа; долгие поцелуи перед тем, как отпустить кая домой; большие букеты и милые подарки без повода. но уже тогда толя делал это скорее по той причине, что он знает, как именно нужно ухаживать за партнером, чтобы тот точно купился. однако дима не замечал этого момента — был слишком окрылен ощущением первых серьезных отношений.  позже все чувственные поцелуи и хотя бы вид заинтересованности в личности димы сошли практически на нет, оставляя лишь привычную среду. иногда тот все же баловал и давал ицкову такую желанную, необходимую ему ласку и ощущение заботы, что на время кай думал, что, может быть, все не так плохо… но последующие одинокие дни вновь убивали эту надежду.  дима притворялся, что все нормально. что секс без чувств, когда толе приспичит — это окей. что комплименты не так уж и необходимы для жизни. что не важно, сколько раз за день они поцелуются или обнимутся. и что бесконечные самокопания каждый день не так сильно разрушают изнутри.  спустя года два отношений толя перетащил диму в свой особняк, где было абсолютно все, что душе угодно. были и постоянные состоятельные гости, которых кай предпочитал игнорировать и отсиживаться в комнате. толя иногда просил диму выйти, чтобы покрасоваться перед ними, и он делал. нехотя, но делал. он чувствовал себя милой куколкой, что нужна только для поддержания статуса красивой жизни и удовлетворения потребностей. казалось, он живет в красивом замке из прошлого, не смея перечить из-за слишком мягкой натуры.  медленно, но верно дима перестал любить его. сколько они встречались? года три или три с половиной? даже это он уже не считал, просто вертелся в этой стабильности.  толя постоянно пропадал где-то, почти не появляясь рядом с димой, пока сам не захочет. он обеспечил всем: дорогая ювелирка, брендовые шмотки, чересчур много денег, чтобы диме было чем заниматься целыми днями. казалось, ему совершенно все равно на происходящее в жизни кая. главное — не испортить красоту лица и мягкого тела; не светиться там, где не надо; не общаться с другими свободными альфами; возвращаться домой до наступления ночи и по первому зову появляться рядом.  дима чувствовал себя в скучной клетке, заточенной в этом красивом доме. сначала он скитался по комнатам, пытаясь найти развлечения, бесконечно много зависал в приложениях на последнем айфоне, пытался побеседовать с работниками дома, на что ему вежливо дали понять, что им это неинтересно.  и самым приятным в этом персонале оказался личный водитель.  сергей, которого нанял толя, был не таким, как все остальные. он относился человечно к диме и, казалось, кай действительно был ему интересен как личность. сережа был таким приятным в общении и интересным, совершенно не из мира роскоши и богатства. он вежливый и учтивый, но не дотошный или скучный. сережа смешной и понимающий, не относящийся к диме как к красивой вещи. они постоянно перекидывались шутками и дразнили друг друга, с первой же поездки найдя общий язык. кай ощущал себя насколько комфортно, что самому не верилось в то, что он нашел такое чудо в этом мире лести и оценивающих взглядов, куда он был помещен.  поэтому спустя несколько месяцев мучений в одиночестве дима стал регулярно выбираться с ним «по делам». на самом деле их и не было особо, но так он хотя бы мог занять себя чем-то интересным и тем, что искренне нравилось. и не говорить же сереже, что диме просто нравится проводить с ним время… кай начал все больше посещать бутики, спа салоны, выставки и показы. он даже регулярно ходил на йогу. все для того, чтобы побыть с сережей подольше в машине. и эта игра продолжается уже больше года.  каждый раз дима задавал вопрос: «для чего вообще мне толя?». можно же было расстаться, объяснить всю ситуацию и спокойно жить дальше, да? никто его не держал насильно, хотя дима не знал, какой реакции ожидать от парня, озвучь он это. было бы тяжело, ведь ицков никогда не был хорош в серьезных разговорах. скорее всего, дима бы замямлил, опустил глаза вниз и принял бы всю позицию толи, стоило тому надавить. да и идти ему было некуда, кроме улицы. а толя был удобным — с ним не нужно думать ни о каких проблемах или деньгах, которых было предостаточно.  но ощущение, что жизнь идет совсем не в том направлении, на которое ицков так надеялся раньше, не покидало голову. он хотел избавиться от этих отношений, хотел быть свободным, если уж не любимым. он хотел поговорить и расставить все точки над «и», но слишком мягкий характер приказывал подождать и собраться с силами. поэтому дима откладывал, откладывал и еще раз откладывал. а теперь все дошло до того момента, когда на безымянном пальце правой руки красуется колечко. 

***

когда новоиспеченный жених удалился, сославшись на важную встречу, дима с тяжелым вздохом садится на кровать и обессилено закрывает глаза. тот даже не остался, чтобы отпраздновать хоть как-то или побыть с ицковым рядом в такой важный момент для их отношений. все по классике, в принципе.  дима валится на спину и смотрит в потолок, пытаясь осознать, на что он согласился. голова гудит и болит, пока в груди собирается неприятный ком. диме же даже поделиться не с кем этой новостью. а точнее — поплакать от чувства обреченности. единственный человек, который мог бы его понять — сережа. однако такую весть сообщать ему… это отчего-то тяжело.  но уже через час мучений дима не выдерживает и все же решается набрать номер и попросить свозить его куда-нибудь. он еще не придумал, куда именно, но не суть важно — выберет место по дороге. как обычно. после этого недо-предложения тошно и противно. дима чувствует себя не на своем месте, а увидеть сережу — это словно светлый лучик в этом кошмаре обреченности. он не ищет оправдания этому чувству, а просто принимает как должное. — привет, сереж… можешь отвезти? — глупо спрашивает дима, ведь работа сережи и заключается в том, чтобы возить его куда прикажет. — конечно. через три минуты буду у машины, окей? дима моментально выбегает на улицу из ненавистной ему комнаты и смотрит в сторону пристроенного к особняку домика, где живет сережа. это было для того, чтобы кай в любой момент мог вызвать водителя, если приспичит куда-нибудь направиться. и сейчас приспичило.  дверь открывается, дима видит сережу, что вальяжной и уверенной походкой направляется к нему, вертя на пальце ключи. его черные волосы развиваются на ветру, а губы растягиваются в небольшой улыбке, когда он видит ицкова. сережа еще не знает о предложении, и дима ему завидует. он бы тоже хотел не знать.  — привет, давай залезай, — улыбается сережа, открывая для димы пассажирскую дверь. он давно перестал ездить сзади.  кай благодарно кивает и как-то неловко забирается внутрь, где пахнет привычным парфюмом и запахом сережи, который насквозь пропитал машину. ноты хлопка и озона. сам того не осознавая, дима привык к нему, относясь как к успокаивающему и самому родному. он на секунду вдыхает эту смесь и прикрывает глаза, пока не слышит хлопок закрывающейся двери слева. плечи на мгновение слегка расслабляются, а сердце бьется чуть ровнее.   — куда направляетесь? — спрашивает сережа специально уважительно, на что получает злобный взгляд.  слишком любит таким образом побесить диму, что ненавидит эту деловую форму общения. зато на лице ицкова появляется такое капризное и, якобы, обиженное выражение, что наблюдать за этим чересчур хорошо, чтобы остановиться.  — хорошо-хорошо, — сдается сережа и давит улыбку. — куда направляешься, дим?  ицков робко тянет напряженные уголки губ выше, пока задумчивым взглядом обводит салон сережиного автомобиля и в голове прокручивает возможные адреса. вспоминает и называет какой-то самый дальний из возможных бутик, чтобы выжать из поездки максимум времени.  от димы исходили несвойственные ему резкое напряжение и тоска, которые тяжело витали в воздухе, заставляя альфу внутри сережи хотеть исправить это. горечь и металлические нотки поглотили салон автомобиля, отдаваясь болью внутри обоих. обычно только в этой машине дима мог расслабиться, игриво накрутить блондинистую прядь на палец и не думать о внутренних терзаниях, но сегодня другой случай. сережа кидал на того заинтересованные взгляды, но пока не комментировал. раньше рано или поздно дима не мог удержать в себе новость и все рассказывал. но в этот раз тишина затянулась, и молчание кая было таким несвойственным, ведь он почти всегда болтает обо всем, пытаясь взять от поездок максимум удовольствия, а сейчас нет. сереже странно. — дима, — осторожно начинает он, — ты чего такой напряженный? что-то случилось? а дима, который до этого смотрел на свои колени как под гипнозом, медленно переводит взгляд на сережу. и в очередной раз видит весь его контраст с толей, что отдается болью в груди.  сережа спросил. ему интересно. он не проигнорировал, как бы это сделал толя. даже спустя год, что сережа работает, дима не может привыкнуть к этому. обычный водитель интересуется им больше, чем человек, с которым кай собирается связать свою жизнь. внутри что-то больно ноет и скулит от этого.  отчего-то к сереже тянет так сильно-сильно, что хочется бесконечно много смотреть в его ледяные глаза и вызывать улыбку или смех своими тупыми шутками и наигранными обидами. но дима не догадывается или отказывается принимать причину такого желания.  — эм, да… произошло кое-что.  и почему так тяжело и больно произнести вслух то, что настолько сильно изменит димину жизнь? он не знает почему, но хочется, чтобы сережа никогда не узнал об этом и они могли дальше спокойно кататься по выдуманным делам и создавать иллюзию просто работы с общением.  — я, кажется, выхожу замуж… — кажется?  — толя сделал мне предложение, — дима опускает взгляд на свою руку, и сережа следит за этим, наконец-то замечая помолвочное кольцо.  запах ванили, смешанный со страхом и грустью, исходящий от омеги в этот момент, режет майсу ноздри и заставляет сжать челюсть. с ним дима всегда пах нежно и тепло, но в такой ситуации даже сережино присутствие не помогает. вот если бы он имел право обнять, приласкать и успокоить… пальцы на руле впиваются сильнее, а слова, произнесенные димой, отдаются больным ударом в груди, где сердце бьется с бешеной скоростью.  нет, конечно, сережа ни на что и не рассчитывал никогда, позволяя событиям течь как повезет. но ужасно неприятное чувство расползается внутри, несмотря на попытки разума взять верх над инстинктами. он ведь прекрасно видел, какие отношения у этих двоих, противоположные слову «счастье», и искренне хотел диме всего самого лучшего и хорошего. сережа никогда не лез с непрошеными советами и мнением, только позволял тому высказаться и на время успокоиться, помогая хотя бы так. сережа даже не знал, чего именно ожидал в качестве продолжения связи толи и димы. он был в курсе о планах на брак, но никогда не думал, что это действительно произойдет. их отношения были привычными, а новая информация стала неожиданной и по-глупому неприятной. головой он же понимает, что это обеспечит диме все удобства и хорошую жизнь, но в груди все сворачивается и ноет в протесте.  инстинктивно он сразу хочет уничтожить источник неприятностей, то есть толю. хочет пометить диму своим запахом, чтобы все знали о его принадлежности исключительно сереже. хочет зарычать на любого, кто посмеет приблизиться к ним. и дмитриев мысленно ругает себя за такие желания и изо всех сил старается контролировать себя, чтобы блондин не заметил никаких изменений.  не пускать же сопли прямо здесь, он всего лишь водитель. нужно поддержать и порадоваться, даже если сердце не хочет принимать это, а сущность альфы разрывает изнутри.  — я поздравляю тебя и его, дим, — сережа пытается выдавить эмоцию счастья. получается очень плохо, но дима, погруженный в свои переживания, не замечает фальши. — это же хорошая новость, да? у тебя будет все, чего ты только захочешь… я, правда, рад за тебя. очень. — ты, блять, серьезно? — с обидой и непониманием спрашивает ицков.  дима не верит своим ушам, ведь это сказал совсем другой сережа. не тот, который понял бы и поставил любовь выше всего остального. из-за этого он ощущает себя сейчас самым одиноким и непонятым, хотя до этого казалось, что у него есть человек, который почувствовал бы то же самое, и дима не казался бы сейчас нытиком и дурачком.  — дима, — сережа натянуто смеется, — свадьба — это не похороны, тут веселиться надо.  — мне не весело, — он выглядит по-детски грустным и ненавидящим эту жизнь. — я думаю, что… я не хочу за него выходить.  последние слова произнесены тихо-тихо и как-то обреченно, что у сережи сердце сжимается, а руки чешутся обнять этого несчастного мальчика и подарить то, о чем тот так мечтает.  но он героически игнорирует этот порыв и старается максимально правдоподобно убедить диму в нормальности происходящего: — дим, тебе кажется. это шок, наверное, — разум в очередной раз побеждает инстинкты, ведь странно было бы сейчас поддержать мысль кая, учитывая сережин статус обычного водителя. — это пройдет, и ты будешь счастлив, — и, очевидно, в это никто не верит, — я очень надеюсь на это.  он сам понимает, насколько бредово звучат его слова, но ничего поделать с этим не может. остается желать, чтобы по итогу у димы все сложилось хотя бы терпимо. и в очередной раз сережа напоминает себе, что не имеет никаких прав на чувства к нему. его задача — хорошо выполнять свою работу, а не думать о том, насколько грустно и плохо сейчас этой омеге, о которой сережа тайно мечтал.  — не буду, — обиженно говорит дима, ведь он надеялся, что сережа поддержит и отговорит.  они же всегда понимали друг друга с полуслова, так что изменилось? почему сережа сейчас не видит или не хочет видеть состояние димы? почему намеренно игнорирует умоляющие, опустошенные глаза и надутые губы? причем не как раньше для секси-образа, а с реальной обидой и подрагивающей нижней.  — ты хочешь, чтобы я заплакал, или что? — на самом деле сережа может. — дима, это твой парень и он сделал предложение. я не могу не порадоваться за тебя, понимаешь? почему ты дуешься на это? самое обидное, что нужно строить из себя дурачка и вымучивать те слова, которые по доброй воле сережа бы никогда не произнес. он же прекрасно понимал диму и его чувства, но не имел морального права своими советами разрушать чужие отношения. тем более тогда, когда дима выйдет замуж за мужчину, который обеспечит его и даст билет в богатое, успешное будущее. там не будет той любви о которой дима так мечтает, но это же, явно, не худший вариант. — я не дуюсь, просто… я думал, что ты будешь такого же мнения, как и я… — уже без особого энтузиазма дима старается вбить в голову того всю неверность его слов. — сережа, ну ты же видишь, что это хуевые отношения. как я могу с ним… майсу хочется тысячу раз согласиться с этим и отговорить от события, что сам будет с невыносимой болью переживать. но он не может. альфа внутри него скребет и жалобно воет, ведь сережа не может дать диме абсолютно ничего, хотя так хочется быть для него всем. а резкий и удушающий сережу запах димы только усиливается. — это пройдет, я обещаю. ты привыкнешь к новому статусу и будешь потом со смехом вспоминать этот разговор… все пройдет хорошо, — он старается придать голосу всю мягкость, на которую только способен.  — увези меня, а? — неожиданно вскакивает дима, будто ему пришла гениальная идея, и умоляюще смотрит на сережу. — куда-нибудь далеко, где не будет этого всего. я не хочу видеть никого из них… хочу только вдвоем… у сережи так быстро колотится сердце и потеют ладони, а ему, между прочим, еще нужно внимательно следить за дорогой. своей наивностью дима привлекает еще больше, а вкупе с этим заманчивым предложением совсем голова кругом идет. майс прямо сейчас мечтает развернуть тачку и выполнить просьбу, но не делает. дима же вообще не осознает то влияние, что оказывает на сережу. для него это простая просьба, без какого-либо подтекста или намека, но для сережи она — все. и он ненавидит ицкова за то, что тот может так просто нарушить всю его жизнь всего несколькими словами, которые сережа позже будет бесконечно много прокручивать в голове по ночам, тяжело дыша и воя в подушку от бессилия. — ну куда тебя увезти еще? — иронично спрашивает сережа, стараясь не поддаться на это желание. — дима, послушай… я не буду рушить твою жизнь из-за сиюминутного порыва, о котором ты будешь потом жалеть. все будет хорошо, как только вы увидитесь… это не трагедия и не плохая новость, ну ты чего…  сережа не понимает, пытается убедить диму или себя, что выйти за толю — это хорошая идея. — это, сука, не сиюминутный порыв! — вскрикивает дима, затем меняя выражение на чересчур жалостливое и молящее для сохранения здоровой психики сережи. — пожалуйста, ну сереж… я реально не вынесу этого кошмара. альфа внутри сережи рычит и ноет на эти блестящие глазки и плаксивый тон. он хочет накрыть диму своим запахом, приласкать и успокоить, чтобы снять тревогу. сущность внутри чувствует себя плохой, ведь не может выполнить просьбу его омеги, которая так сильно умоляет. да, сережа уже считал диму своим, хотя не имел никакого права. но эти навязчивые и мучительные инстинкты сделали выбор за него. он прекрасно понимает, что ошибается, но ничего не может с собой поделать. — ицков, соберись, — резко вздыхает сережа, пытаясь не напевать на все и не забрать диму с собой куда-угодно. и на деле ему самому не помешало бы собраться… — никуда я тебя не повезу. тебе надо переспать с осознанием, что тебя ждет брак, а завтра ты проснешься счастливым и будешь мечтать, чтобы тот самый день настал быстрее, ну… поверь, ты будешь охуенно счастлив с ним.  майс даже не заметил мат, что вырвался сам собой. обычно он хоть немного соблюдает формальное общение. но сейчас вся злость на ситуацию и то, что ему приходится отговаривать диму от того, о чем сам так мечтает, заставляет забить хуй на все правила, установленные самим собой.  дима долго смотрит в никуда, пока мысли никак не хотят успокаиваться. он слушает этот слегка грозный тон, каким дмитриев практически приказывает не истерить. чувствует тяжелый, чуть горьковатый запах сережи, что невозможно было скрыть полностью. внутри от этого неприятно сжимается, но не от страха перед альфой, а от разочарования и укола стыда. стало еще хуже, чем в момент предложения, отчего хочется совсем забыться и навсегда исчезнуть из этой жизни.  — да, — вздыхает дима. — может, ты и прав, — на деле он просто отчаялся услышать то, чего так ждал.  легче уже согласиться и не заставлять сережу вымучивать из себя слова поддержки. дима просто пару ночей поплачет в подушку, пока толи не будет рядом, а потом еще одна частичка мечтаний в сердце сломается.  сережа молчит и только сосредоточено ведет машину, проклиная всех и вся за эту несправедливость. он не хочет видеть в красивых глазах рядом такое количество отчаяния и грусти, не хочет врать диме и фальшиво натягивать улыбку или говорить те слова, которые режут собственный слух. не хочет отказывать ему в предложении сбежать, которое такое заманчивое и желанное, что слезы позорно застилают глаза, а внутри все разрывается от тошнотворной ревности и обиды. как же отвратительно от одной мысли о предстоящей свадьбе, что он чуть ли не рычит, но успевает вовремя сдержаться. а видеть это собственными глазами сережа точно не осилит. все мысли сводятся только к одному: пометить диму, забрать далеко-далеко, защитить ото всех и подарить огромное количество счастья и любви, чтобы тот забыл про страх, боль и разочарование.  и когда сережа успел так сильно влюбиться?