танцуем на лезвии

с момента предложения прошло около трех недель, в течение которых дима пытался смириться и принять свое будущее, но безуспешно. апатия и грусть только усиливались, ведь он понимал, что с каждым днем приближается момент, который разделит его жизнь на до и после. он не находил себе места, постоянно валяясь на кровати, укутанный в одеяло, словно ожидая казни. организм, подверженный столь сильному стрессу, отвергал еду, а в совокупности с удушающе-противным состоянием дима будто медленно умирал изнутри.  через две недели будет само торжество, и пора выбирать костюм для такого события. жених подсуетился и нанял каких-то невероятных стилистов, по его словам. он дал диме номер, чтобы тот обсудил детали встречи, но упрямый ицков просто-напросто отменил ее вовсе. он хочет хоть что-то решить самостоятельно, а не по чьему-то указу. это и его свадьба тоже — имеет право.  напрягает еще, что все происходит с пугающей скоростью. дима думал, что у него есть еще несколько месяцев, если не год, но когда у твоего избранника имеются большие финансы и связи, то все реализуется в разы быстрее. диму не устраивает такая спешка, но поделать он ничего не может. он бы хотел, чтобы ему предоставили больше времени, за которое кай бы, возможно, успел придумать весомую причину для расставания, но, к сожалению, его никто не спросил. дима все так же не хотел оставаться с толей дальше и мечтал расторгнуть помолвку, но, когда видел всю подготовку к свадьбе и то, сколько сил прикладывают другие люди, понимал, что просто не сможет сейчас это обломать и отменить. раньше надо было.  с сережей за все это время он не виделся вовсе, боявшись сорваться и вновь начать умолять увезти его, ныть и нагружать своими проблемами. и это было самым тяжелым, ведь он вновь очутился в самом начале, когда не с кем поговорить или просто приятно провести время. желание увидеть сережу, почувствовать успокаивающий запах и услышать приятный голос разрывало изнутри. хотелось узнать, как он там? что делает в свободное время? интересно ли ему, почему дима никуда не просится съездить, или сережа списывал все на подготовку к свадьбе? пару раз кай чуть не сорвался и не написал с просьбой все-таки покатать его, но одергивал себя, после чувствуя пустоту и апатию от несбывшейся встречи.  дима не понимал причину такого удушающего желания и списывал все на то, что он привык к сереже и соскучился. все-таки год, проведенный вместе, дает о себе знать. все это время они виделись минимум раз в неделю и, может быть, поэтому сейчас настолько плохо и непривычно без него? но время поджимает, а свадебный костюм сам себя не купит. дима не хотел изменять сереже в плане вождения, поэтому написал и попросил отвезти. тот сразу согласился, что неудивительно, ведь это его работа. но даже несмотря на это, дима был счастлив предстоящей встрече и сходил с ума от предвкушения. и вот сейчас они едут почти уже у салона, где покупка свадебных вещей еще на один шаг приблизит ицкова к ненавистному событию. сережа вел себя как обычно, не расспрашивая о причине трехнедельного перерыва или о том, как проходит подготовка к свадьбе. и хорошо, потому что дима даже думать не хотел об этом.  когда сегодня он только встретил сережу в машине, то начал рефлекторно вдыхать его запах, который привычно витал в воздухе и впитался в каждую поверхность. дима даже не замечал, как ноздри судорожно то сужаются, то расширяются, а зрачки практически поглотили радужку.  инстинктивно захотелось зарыться носом в то место, что особенно сильно источало аромат, или прижаться всем телом и слиться воедино, но дима моментально одернул себя и свои природные желания, сославшись на простую радость от встречи. тело приятно расслабилось, мысли чуть подуспокоились, а омега внутри уже виляет хвостом, наконец-то ощутив то, чего не хватало все это время.  диме так сильно хорошо сейчас, будто все частички пазла наконец-то собрались в единую картинку. он ощущает, насколько сильно скучал по сереже и как же ему не хватало этих самых моментов, где чувство спокойствия и облегчения кружат голову. — а ты можешь зайти со мной? — спрашивает кай, когда сережа паркуется у свадебного салона.  дмитриев глушит двигатель и смотрит на блондина, что сидит со смущением и уже привычной грустью на лице. сережа упорно игнорировал сладкие феромоны, которые дима моментально начал вырабатывать при встрече. ваниль и пломбир мешались с нотками мяты, отчего приходилось незаметно отворачивать нос, дабы не сгрести диму в свои объятия и не признаться во всем.  сережа и сам же скучал безумно, сходя с ума без информации о том, как его омега поживает без него. а радости, которая моментально возникла при сообщении димы о просьбе, не было предела. правда, он не знал, куда именно тот держит путь… и в данный момент сережа не понимает: лучше было бы и дальше сходить с ума от безызвестности или сейчас собственными руками везти диму для выбора костюма, в котором тот будет обручаться с другим альфой.  — в свадебный салон? — брови удивленно изгибаются. — дим, не думаю, что я спец в этом вопросе, и вряд ли смогу помочь… — мне не нужно помогать. я просто… — дима замолкает на секунду и смотрит на свои колени, которые сейчас с силой сжимает пальцами рук, — я не хочу туда один. мне страшно.  и это запрещенный прием, потому что, когда его омега говорит «мне страшно», то у сережи просто не остается выбора. он перетерпит всю внутреннюю боль, подавит все инстинкты и запах, но предоставит диме хоть каплю комфорта и безопасности. дмитриев еще не знает, насколько тяжело будет видеть кая в свадебном костюме, предназначенном не для него, но это пустяки по сравнению с тем, что дима один там будет бояться и нервничать.  — окей, без проблем, — соглашается майс, стараясь показать, что его совсем-совсем не тошнит от одной только мысли о свадьбе.  кай благодарно улыбается и, не дожидаясь, когда сережа выйдет и откроет ему пассажирскую дверь, сам выскакивает из машины. на улице прохладно и свежо, осень постепенно дает о себе знать. это вообще любимое время года у димы, и так глупо будет теперь всегда ассоциировать его только с одним событием. салон встречает их милыми девушками, что моментально расспрашивают и уже предлагают варианты. дима вежливо отказывается, решая все выбрать самому и обводит взглядом стойки, направляясь к ближайшей подходящей. неуверенно берет и рассматривает первый понравившийся костюм, моментально сжимаясь от осознания, для какого именно повода он сейчас делает это.  тихими шагами сережа оказывается позади, рассматривая белоснежный приталенный пиджак с брюками в диминых руках. запах альфы моментально ударяет ицкову в нос, успокаивая и заземляя на мгновение, даря ощущение, что он не один в этот момент. дима делает глубокий вдох и передает вещи девушке, что уносит их в просторную примерочную. и пока дима уходит вслед за ней, сережа присаживается на диванчик, ожидая.  у него сжимается челюсть и уже вспотели ладони, находясь здесь от силы минут пять. и это он еще не видел диму во всей красе. в ожидании он оглядывает помещение, где царит спокойная и уютная атмосфера, подбивая что-нибудь да купить. и диме придется это сделать, как бы сережа ни мечтал об обратном.  кай появляется через несколько минут, неуверенно высовываясь из примерочной. и пока он сомневается в своем выборе, у сережи слов не хватает, чтобы описать, насколько же сильно он завидует этому человеку, что будет видеть и трогать такую красоту. сережа уверен, что толя ни на процент не заслуживает диму, который слишком хорош для любого. ожидаемо, но костюм сидит настолько хорошо, насколько это возможно, подчеркивая изящную и женственную фигуру. талия кажется узкой, отчего хочется ее сжать, а бедра такими пышными и мягкими, будто сами просят их вылизать и зацеловать.  сережа сжимает руки в кулаки.  — ну? что думаешь? — дима смущенно крутится вокруг своей оси, демонстрируя все до единой детали.  — тебе очень идет, — максимум, на что майс способен. звучит жалко и так, будто он не особо впечатлен. но знал бы дима, что творится внутри сережи и какой спектр эмоций кроется за этим словами…  — а не слишком просто?  дима как будто сам засомневался из-за плоской реакции майса, который уже дает себе мысленный подзатыльник. можно же было сказать что-то более искреннее и желанное диме, ну. расстраивать его точно не хочется, он и так в последнее время является концентрацией апатии и грусти. поэтому лучше отреагировать хотя бы немного так, как сережа по-настоящему желает.  — мне вообще кажется, что тебе все безумно идет. дим, я клянусь, — на этот раз сережа даже не стал стараться придать голосу деловой тон.   и для закрепления этих слов он улыбается, глядя прямо в глаза напротив, и кивает. и конечно, в них не уместить все его восхищение и обожание, но в этот раз искренность сквозила в каждой букве, и у димы просто не может остаться сомнений в этом.  — спасибо, — кай сразу заулыбался, а его красные щеки греют сереже сердце. — но я буду еще другие мерять, ты же не уйдешь?  сережа поддерживающе улыбается и мотает головой в ответ на молящие глаза и виноватый вид, за что получает до мурашек милую улыбку в ответ.  дима выбирает следующий костюм, затем снова плетется в примерочную, выходя через некоторое время в не менее прекрасной одежде, чем предыдущая. и сереже, правда, так тяжело сейчас здесь находиться и видеть диму в ужасно ослепительном виде, что предназначен совсем для другого.  — этот мне больше нравится, — дима позволяет себе небольшую улыбку и рассматривает новое одеяние в большом зеркале.  он осторожно наблюдает за реакцией сережи через него, и создается ощущение, будто для майса выбирает, а не для будущего мужа. но диме так хочется получить одобрение от того человека, чье мнение действительно важно. он не может по-другому.  — этот тоже очень красивый, — подходит сережа сзади.  несмотря на всю мучительную боль, разрывающую изнутри, он не может сейчас не поддержать и не сказать эти слова. была бы возможность: он бы прислонился близко-близко к чужой спине, сжал бы диму в своих руках и пометил запахом все тело, наблюдая за столь желанной картиной в зеркало, устанавливая в нем зрительный контакт. он бы относился к каю бережно, но с таким собственничеством, от которого у того бы ноги подкашивались. с ним дима бы сейчас не терзал себя сомнениями и вопросами, а действительно ждал дня свадьбы, как никогда до. но все, что сережа может — это улыбнуться и сказать парочку максимально убедительных слов.  ицков примеряет еще несколько вариантов, пока, практически без сил от бесконечных переодеваний, не решает почти закончить.  — я там видел еще один костюм. у него есть кружевные вставки, они красивые, — мечтательно и мило улыбается, на некоторое время забывая причину визита в это место. — думаешь, мне подойдет?  сереже кажется, что диме подойдет абсолютно все, что бы тот ни надел.  — слушай, дим… — вздыхает сережа, — я не знаю, как именно мне выразиться, но я, блять, тебе отвечаю, что ты прекрасен, — он уже не выдерживает, ведь дима спрашивает так искренне и видно, что ему реально важно знать сережино мнение. и как бы он ни старался до этого выстраивать хоть какие-то границы, сейчас они совершенно бесполезны. — тебе, правда, абсолютно все безумно идет, вообще не сомневайся в этом, ок?  и пока сережа все это озвучивал, дима притих и с остановившимся сердцем слушал каждый звук, что разливался внутри теплом и трепетом.  — спасибо… — выдавливает он, смущаясь и краснея, а затем в очередной раз убегает в примерочную. но в данный момент с самой благодарной улыбкой и будучи чуть счастливее.  за сегодняшний день сережа видел диму в множестве разной одежды, каждый прикид из которой как будто был сшит только для него одного. возможно, это влюбленность так влияет на сережу, что он сходит с ума от чего угодно и готов молиться на омегу. а возможно, дима на самом деле является чем-то неземным и прекрасным, как в глазах майса.  — я думаю, этот точно брать. красиво? — кай появляется через несколько минут, идя на привычное место перед зеркалом. — пиздец как, — сережа действительно не может сдерживаться и разговаривать без мата, потому что для него дима и в обычной одежде выглядит так, словно сошел с небес, а от него же, но в костюме — вовсе слюни скоро потекут.  — поможешь? — оборачивается кай. — там сзади воротник немного не так лежит… я не понимаю, что с ним.  вообще-то дима мог попросить помощи у консультанток, что наблюдали издалека, чтобы в любой момент предоставить свои услуги. но раз уж он выбрал сережу… расстояние неумолимо уменьшается, и вот теперь дмитриев стоит практически прижавшись сзади, как и хотел минутами раньше, и старается разобраться в сложной конструкции костюма. аккуратно отодвигает светлые шелковые пряди волос с шеи, подмечая табун мурашек, что проносится по ней. в таком положении пахнет дима, кстати, в разы ярче и слаще, поэтому, чтобы не сойти с ума окончательно, дышит сережа через раз, ведь феромоны беспощадно бьют в нос, вызывая желание обладать этой омегой целиком и полностью.  не касаясь кожи, тонкими пальцами майс распутывает кружево и ленты, которые сплелись между собой, после осторожно кладет гладкие пряди обратно и, не сдержавшись, приглаживает их легким, практически незаметным движением руки. дима инстинктивно наклоняет голову назад, демонстрируя свое доверие и пытаясь удержать контакт дольше, но сережа уже одергивает руку. ему тоже отпускать и отходить не хочется совсем, и только усилием воли это получается, хотя внутри все разрывается в отвратительно-больном протесте.  — спасибо, — оборачивается дима и следующие несколько секунд тупо смотрит на лицо сережи с каким-то сожалением и надеждой.  если честно, даже думать не хочется, что именно означает этот взгляд, ведь питать ложные надежды сережа ненавидит. но любому понятно, что дима не хотел, чтобы сережа убирал руку так быстро. он бы хотел, чтобы тот зарылся пальцами в волосы на затылке, погладил и притянул ближе… и это все так легко читается в глазах ицкова, что сережа сам отступает назад, нарушая эти гляделки и наблюдая, как тот приходит в себя и смущенно уходит переодеваться.  с закрытыми глазами майс прислоняется к стене в ожидании и пытается взять себя в руки, которые сейчас в небольшом треморе после почти контакта кожи с кожей. он чувствует опустошение, ведь не смог пометить эту желанную омегу своим запахом, не смог присвоить ее себе, пока они были так близко. через минут десять они быстро расплачиваются и наконец-то идут обратно к машине. сережа, как настоящий джентльмен, тащит покупки в руках, позже кидая их на заднее и открывая для димы дверь. привычное действие, по которому оба скучали до дрожи.  — ты все еще не хочешь уехать вместе, да?.. — тихо спрашивает ицков, когда сережа, ловко маневрируя, выезжает с парковки.  — дим, я… — ладно-ладно, я понял. можешь не объяснять, — перебивает дима и театрально грустно вздыхает.  сереже нечего ответить на это, поэтому он только крепче сжимает руль и поджимает губы. и, блять, конечно он хочет уехать вместе настолько далеко, насколько это возможно. последние недели он буквально живет мыслями об этом невозможном желании.  несколько раз он даже ронял слезы в подушку, слишком мечтая, чтобы дима был только его. изнутри так сильно разрывало от этой ужасной несправедливости: влюбиться в того, с кем не можешь быть вместе. он проклинал все ненавистные инстинкты и чувства, которые мешали спокойно жить и выполнять свою работу. проклинал дурацкую идею со свадьбой, где самым обидным было то, что дима ее тоже не хотел, но почему-то согласился. проклинал себя за то, что вообще устроился на эту работу и встретил ицкова, в которого влюбился практически с первой встречи.  он никогда не хотел показаться слабым даже самому себе, но все эти дни ощущал себя маленьким мальчиком, мечтающем о недостижимом. он понимал, что никогда не сможет перестать хотеть диму, даже если тот будет обручен, даже если тот уедет жить в другое место, даже если пройдут годы. это было глупо, потому что они никак не были связаны и помечены, и головой сережа понимал, что со временем все проходит. майс вполне мог встретить в будущем другую омегу, которая станет новой главой в жизни. но этот кто-то другой не сможет заменить его диму. в этом майс был уверен. и в подтверждение этих мыслей он вспоминал то, что ни одна омега до димы не вызывала такой удушающей потребности защитить и успокоить, приласкать и никому не отдавать. руки так и норовили аккуратно поместить диму в свои объятия, чтобы тот уткнулся носом в сережину шею и бесконечно много дышал только им, пока майс бы обнюхивал каждый сантиметр доступной ему территории, помечая собой. и как бы он ни старался, не мог избавиться от этих чувств.  — а на свадьбу хоть придешь? — вырывает из мыслей дима и с надеждой смотрит на четкий, до безумия красивый профиль лица, на котором так четко выражаются скулы.  — а мне обязательно? — нет, но… я был бы очень рад видеть тебя там… мне будет не хватать тебя, — он поджимает губы и впивается ногтями в кожаное сидение. — приходи, пожалуйста.  сережа не хочет. он не представляет, каким образом выживет, если его омега будет выходить замуж за другого на его собственных глазах. но дима смотрит с такой надеждой и мольбой, нервничая и стрессуя, что сережа вынужден кивнуть. он давно понял, что готов на любые мучения лишь бы перестать видеть насколько затравленный и грустный взгляд.  — приду, — остается молиться и верить, что он не сорвет свадьбу и не зарычит прямо во время церемонии. не то чтобы дима был бы против, но другие гости, скорее всего, не поймут… — спасибо, сереж, — искренне улыбается. — я буду очень ждать тебя.  жаль, не в роли жениха. 

***

подъехав к дому и выйдя из машины, дима не спешил уходить. напротив, он подошел к сереже, прикусил губу, будто что-то внутри терзало и не давало спокойно уйти.  — спасибо, что сходил со мной, — смотрит смущенно на свои ботинки и скручивает пальцы рук между собой.  — да лан те, мне было несложно, — полное вранье, потому что было пиздец как сложно. особенно осознавать, что дима наряжается не для него, а сережа сам же ему помогает в этом.  — все равно! — восклицает кай, наконец-то поднимая взгляд. — для меня это много значит…    для меня ты много значишь… видно, как в его голове что-то происходит, о чем он стесняется или не знает, как попросить. а выглядит дима как провинившийся котенок, что немедленно требует ласки и успокоения.  сережа, слишком вымученный этим затравленным видом, от которого особенно часто в последнее время разрывается сердце, ловит себя на том, что собственный запах начал смягчаться и теплеть. сквозь озон и хлопок уже пробирались ягодные нотки — тело само пыталось успокоить омегу. он сразу даже не заметил это действие, которое было ошибкой. сережа не имел права на такие вольности, даже если очень-очень хотелось. он выдыхает и с силой сжимает руки, подавляя это и мысленно ругая себя за непозволительное действие.  а дима на секунду почувствовал такие желанные за последние дни расслабленность и комфорт, что осмелел, и язык наконец-то начал работать как раньше: — обнимемся, ну? — он уже раскрывает свои объятия, в которые практически невозможно не нырнуть. но правильность сережи все еще при нем, поэтому он не может поступить так легкомысленно, зная последствия.  — дим, ты уверен? потом будешь пахнуть мной… — звучит он скептично, хотя внутри вовсю разгорается немыслимый пожар от предвкушения.  они ни разу, ни единого разу не касались друг друга таким образом. да, изредка были случайные прикосновения в самых безобидных местах, но никогда намеренные.  дима кивнул, закусил губу и подошел близко-близко. так, чтобы сережа точно не отвертелся. у него уже бабочки в животе запорхали в ожидании. — я переоденусь и духи использую… он не заметит, — уговаривает кай, кладя свои руки на чужие крепкие предплечья. — ничего не случится, обещаю.  и как сережа может не сдаться.  он устал постоянно все держать в себе, лишний раз не позволяя даже взглянуть на диму. по рукам уже пробегают искры от простого прикосновения, и майс перестает себя сдерживать. он сам прижимается к диме, припечатывается так сильно и с таким неимоверным желанием, что приходится сжать губы в полоску и вцепиться дрожащими руками в чужую одежду. он понимает, что такое может никогда больше не повториться, поэтому сейчас, слишком окрыленный таким теплым и долгожданным контактом, берет от этого действия все.  сначала сережа чувствует шумный, судорожный вдох, от которого у него самого слабеют ноги. затем ощущает частое, опаляющее дыхание в районе своего уха, ведь утыкаться носом в саму шею дима не рисковал, даже если до слез хотелось. сережа прекрасно понимает, что дима вдыхает его запах, что он его успокаивает, и что его феромоны диме нравятся до дрожи. глупая надежда сама собой зарождается внутри, но сережа упорно подавляет это чувство.  он осторожно прижимается щекой к чужой макушке и закрывает глаза, наслаждаясь смесью пломбира, ванили и ментола. между ними все такое хрупкое, нежное и приторно-сладкое, что вот-вот рассыпется и исчезнет. дима прижимается словно котенок, наконец-то обретший тепло и покой. цепляется руками за чужие плечи и тяжело дышит, чувствуя даже через ткань, какая горячая у сережи кожа, какие сильные руки и насколько близок сейчас его запах, от которого голова идет кругом.  дима буквально растекается в этих объятиях, которые длятся непозволительно долго для статуса их взаимоотношений. но никого не волнуют такие мелочи. главное, что сейчас все встало на свои места, и впервые за долгое время оба ощущают все именно так, как должно быть.  шмыгая носом, кай поднимает голову. его светлые волосы, упавшие на лицо, мешают разглядеть все полной мере, но влажность в глазах сережа все же замечает. они все еще не разъединились полностью, оставаясь в недообъятиях.  — спасибо тебе, — пищит дима.  слезы на чужих щеках сережа старательно игнорирует, несмотря на все инстинкты исправить эту невыносимую для его глаз картину. скоро он и сам разрыдается и надеется, что хватит сил дотерпеть до того момента, как останется в одиночестве.  — все будет хорошо, я тебе обещаю, — подбадривает сережа, видя, что тот опять распереживался и вернулся в реальность. майс выдавливает очередную фальшивую улыбку, понимая, что пора расставаться, — иди.  дима в последний раз сжимает сережу в быстрых, но искренних и крепких объятиях, всем телом прижимаясь сильно-сильно, и уходит с пакетами одежды в руках.  майс так и остается стоять возле машины, следя за каждым шагом омеги, пока силуэт не скрывается за массивной входной дверью. и теперь сережа, с тошнотой в горле от еще большего желания обладать димой, может пойти к себе и мучительно много прокручивать в голове события сегодняшнего дня, который выжал из него все, что только можно было.