танцуем на лезвии

спальня пуста, и дима быстрым шагом направляется в ванную, чтобы смыть с себя запах сережи. и как бы сильно ни хотелось, чтобы он впитался и остался на коже до конца дней, рисковать дима не хочет. он все еще ощущает феромоны хлопка и ягод, что кружат возле, заставляя дышать чаще обычного.  в ванной он до красноты трет нежную кожу, ощущая себя предателем, ведь не может сохранить запах альфы, который любезно поделился им и который является таким важным и значимым. старую одежду отправляет в стирку, надевает новые вещи и на всякий случай использует парфюм, что хотя бы немного поможет скрыть запах.  когда выходит обратно, то, на удивление, толя уже находится в комнате и пока что ничего не говорит про запах, исходящий от димы. а пах он все еще сережей, ведь такое количество проведенного вместе времени, особенно учитывая обьятия, очевидно, оставляет свой след даже после всех попыток скрыть это. обычно толе было все равно, ведь он понимал, что сережа лишь водитель, к тому же — видимо, дима не особо-то и важен ему, чтобы устраивать скандалы по поводу запаха. практически всегда все успевало выветриться, пока ицков несколько часов находился наедине с собой, что тот даже не замечал этого момента. к тому же такого близкого контакта до этого дня не происходило, и запах соответственно был куда слабее. но сегодня он, явно, почувствовал, ведь запах был ярче и насыщеннее обычного, и дима немного опасался реакции, хотя знал, что ее, скорее всего, не последует в большом объеме.  несколько раз бывало, что толя все же остро реагировал на чужие феромоны, предъявляя диме и ругая за это. тот сжимался и кривился, не от страха, а от отвращения к себе. омега внутри хотела извиниться, быть хорошей и больше никогда так не поступать, но мозгу димы было плевать, ведь кай понимал, что не сделал ничего плохого. он усердно подавлял в себе чувство стыда, что отчасти получалось. — от тебя пахнет, — нос недовольно морщится, а взгляд прикован к застывшему посредине комнаты омеге.  — сережа помогал мне донести пакеты, — врет дима. — сергей, — автоматически поправляет тот.  — да, сергей…  никакой он не сергей, думает дима. это его сережа, самый понимающий и хороший. самый адекватный среди всех этих людей. самый милый и интересный. искренний и красивый.  толя что-то ворчит себе под нос, и дима улавливает там оскорбления и недовольство, но сам никак не реагирует, ведь сделает этим только хуже. несколько раз дима уже пытался оправдаться, за что получал только больше претензий и обвинений, что перерастали в крики и удушающие феромоны альфы, который наседает на свою омегу. и тут уже мозг димы был бессилен, ведь природа распорядилась так, чтобы его корежило и стыдило от малейших нот запаха недовольного им альфы.  поэтому он решает как обычно стерпеть и не возникать лишний раз, иначе получит. 

***

— не вздумай сегодня общаться с другими, — говорит жених, когда прощается с димой, чтобы уехать и отследить, все ли готово для завтрашней церемонии, — не дай бог я почувствую чужой запах, — угрожающе шепчет и поднимает руку, чтобы в противовес своим словам сладко погладить диму по щеке, будто оценивая свои владения.  тот и не сопротивляется, потому что — а смысл? завтра они будут женаты и диме не отвертеться от всех прикосновений, даже если они противные. он кивает и терпит, пождав губы. от димы медленно, но верно начинает пахнуть иначе — так, будто внутри него что-то горькое и неприятное. он пахнет так, как пахнут омеги, когда их трогает не тот альфа. но толе, впрочем, было без разницы. он будто и не заметил этого изменения, слишком увлеченный своими мыслями.  чтобы абстрагироваться и расслабиться, в голове начинают всплывать образы встречи с сережей двухнедельной давности и те теплые объятия, которые слишком часто прокручивались в голове с тех пор. дима вспоминал об этом каждую свободную минуту, не зная то ли радоваться, что это случилось, то ли плакать от отчаяния, что вряд ли повторится. он постоянно вспоминал, как сережа аккуратно положил свою голову поверх его, — не так, как толя, властно и беспрекословно, а нежно и трепетно. вспоминал, как собственные руки дрожали и потели, когда он старался усилить контакт и стать как можно ближе и теснее. вспоминал, как загнанно дышал и моментально успокоился в этих объятиях, которые расслабили его быстрее и эффективнее, чем все попытки толи до. ицкову казалось, что даже во сне он видит сережу и чувствует нежность его рук.  дима не понимал, почему думает об этом настолько часто, доходя до той степени, где ты не можешь нормально функционировать без воспоминаний о чем-то светлом и таком нужном. но одновременно эти воспоминания делали только хуже, ведь теперь есть с чем сравнивать, и теперь он узнал, насколько приятным может быть телесный контакт и тактильность, без которых больше не хотелось жить. после таких прикосновений от сережи любые действия толи стали ощущаться неправильными и тошнотворными, и с каждым днем терпеть их становится все труднее и невыносимее. наверное, это повод задуматься. жених наконец-то отстраняется, оставляет поцелуй в лоб (дима позже обязательно пойдет в ванную смыть это) и напоминает, что по традиции сегодня спят они раздельно.  хоть что-то хорошее с ицковым за сегодня произошло… дима кивает и прощается с ним, закрывая дверь комнаты и оставаясь сам с собой. привычное состояние, которое в данный момент не особо сильно удручает его. 

***

дима старается лечь раньше, но из-за нервов и тянущего неприятного ощущения глаза совсем не закрываются. в голове полный бардак, который давит и не дает даже на секунду расслабиться. тревога накрывает с ног до головы, мешая нормально дышать, а руки так и норовят посильнее впиться в кожу до синяков, чтобы хоть так облегчить это состояние.  все не так.  он не испытывает и капли радости от предстоящей свадьбы. наоборот, это до ужаса давит и причиняет изнурительную боль, а не рождает тех бабочек в животе, которые порхали внутри при одном только взгляде на сережу. дима мучительно долго ворочается и прислушивается к каждому звуку в доме, где люди усиленно продолжают вести подготовку к свадьбе. это еще хуже, чем если бы не слышал вообще ничего. он старается не думать слишком много, не представлять завтрашний день так ярко, не вспоминать о сереже. и как раз-таки «не вспоминать о сереже» не получается от слова совсем.  только сейчас до димы начало доходить осознание всей серьезности ситуации, в которую он завтра попадет. это же будет настоящий брак, из которого он не сможет так легко выбраться в случае чего. дима не сможет расторгнуть его так быстро, ведь жених точно не позволит. ицков потеряет свою свободу, или то, что от нее осталось, потому что он уверен — брак с толей никогда не будет таким, каким дима хотел бы его видеть. а еще завтра он должен поставить диме метку… после этого все будет окончательно разрушено. до этой ночи брак казался ему чем-то далеким, откуда еще есть возможность выбраться, сбежать и все отменить. все эти дни с момента предложения он старался не думать об этом так часто, и постоянно успокаивал себя тем, что у него есть время. но сейчас, когда до церемонии остаются считанные часы, все предстает таким реальным и неабстрактным, что хочется сбежать и забыть все как страшный сон. и как же сережа… если толя вообще запретит с ним ездить? если закроет диму дома, ведь по-глупости их отношения всегда строились так, чтобы у того было больше власти и именно он решал за кая практически все. если он отберет единственного человека, с которым дима мог быть самим собой, без масок и образа счастливой омеги? он уже представляет как сидит в этом большом доме в одиночестве, изо дня в день ожидая, когда же толя вернется и будет заявлять права на своего мужа… а диме ничего не останется, кроме как принимать это и не возникать лишний раз. он прикрывает глаза и тяжело вздыхает. от тревожных мыслей никак не получается избавиться, они роятся где-то глубоко, до куда у ицкова нет возможности добраться и остановить этот нескончаемый поток. он по привычке начинает вспоминать сережу и все те моменты, где он был по-настоящему счастлив. дима ни с кем так не смеялся, ни с кем не хотел проводить как можно больше времени, ничей запах его не успокаивал так, как сережин… никогда в жизни он не мечтал сбежать с кем-то и быть всегда рядом. он улыбался, дразнил, шутил, искал одобрения, сам начинал диалог, дышал его запахом, а не воротил нос. разглядывал его, пока думал, что сережа не видит, и просто был самим собой, открывая в себе какую-то нежную натуру, о которой и не подозревал ранее. в один момент в голове пронеслись все факты, что подтверждали совсем не платонические чувства.  дима вертит головой, чтобы избавиться от этих мыслей, но в груди уже ноет, а в горле появляется ком от мыслей, в какую ситуацию он попал. осознание того, что он действительно влюбился всплыло в голове быстро и неожиданно. он широко распахивает глаза, не доверяя своим ощущениям, но по-другому все его эмоции и чувства рядом сережей никак не объяснить. и как дима мог раньше не замечать этого? все это время его чувства были на поверхности, но почему-то он их не видел или не хотел видеть. все же было очевидно с самого начала: все взгляды, все спокойствие рядом с ним, желание, чтобы сережа его касался… диму трясет от этого открытия. руки потеют и сжимаются в кулаки, пальцы ног поджимаются, тело бросает в жар, а сердце в груди колотится быстро-быстро, отдаваясь звоном в ушах и так и норовя выпрыгнуть. это осознание подобно лавине, которая сметает все, во что дима заставлял себя верить.  завтра свадьба, напоминает он себе.  но в голове против воли проигрываются картинки, где сережа вел себя по-особенному по отношению к нему. где поддерживал, успокаивал, обнимал, искренне улыбался и всегда помогал во всем. это совсем не похоже на то, если бы майс относился к нему как к обычной омеге, у которой он работает. дима думает, что, может быть, для сережи он не просто очередной пассажир… он надеется на это, стараясь противиться тревожным мыслям. кай только что осознал, что может испытывать настоящую любовь. не просто симпатию, не просто временный интерес, а настоящие искренние чувства. он же не может так быстро потерять это все, да? дима чувствует, как глаза наполняются влагой от страха, как потом первая слеза катится по щеке, а за ней и вторая, третья, четвертая, пятая… он старается сморгнуть их, но тщетно, все что ему поможет — прямо сейчас увидеть сережу. теперь этот разрыв в две недели, пока они не общались из-за подготовки к свадьбе, ощущается не как простая грусть и скучание, а как настоящая трагедия, где тяжело дышать без любимого рядом. каждая последующая минута без сережи кажется самой изощренной пыткой его больного мозга. как дима раньше вообще мог держаться так долго без него?  ицков противно всхлипывает, тело потеет, из носа течет, пока рука сама собой тянется к телефону, в котором он быстро находит номер сережи и застывает с поднятым пальцем у экрана. он щурится от света телефона, пока пелена из слез застилает глаза. сделать звонок в один момент стало невыносимо тяжело, даже несмотря на желание как можно быстрее увидеться и рассказать все сереже. дима даже не понимает, зачем ему это все знать… он не хочет давить своими чувствами, не хочет принуждать дмитриева ни к чему, не хочет доставлять проблемы и рушить их общение.  но он хочет рассказать, пока не стало поздно.  надежда на взаимность душит его, так и норовя перекрыть доступ к кислороду. а в совокупности со временем, что поджимает, становится совсем дурно. если он не узнает ответ, то сойдет с ума быстрее, чем наступит утро свадьбы, ведь в груди появилось одновременно слишком много чувств, отчего ему кажется, что они вот-вот безжалостно разорвут все тело. и если он продолжит дальше вспоминать все моменты, которых накопилось немало за целый год проведенного вместе времени… он точно что-то сделает с собой от неизвестности и надежды.  он должен рассказать прямо сейчас.  сережа же вел себя не как обычный водитель по отношению к диме, правда? он замечал перепады настроения, интересовался его жизнью, переживал по любому поводу. заботится, насколько это было позволено, выслушивал все нытье и явно недолюбливал толю, который вызывал у димы не самые лучшие эмоции практически каждым своим поступком. окрыленный любовью, кай не может сомневаться в том, что хоть капелька симпатии к нему в сереже есть…  он гипнотизирует размытым от слез взглядом экран уже несколько минут, тем временем цифры показывают полтретьего ночи. сережа наверняка спит, он же тоже обещал прийти на свадьбу, значит, уже в десять утра они должны будут увидеться. будить его не хочется, но ради такой новости, может, все же нужно? диме кажется, что он действительно умрет, если не увидит сережу и не скажет, что никакой свадьбы не будет — дима уже решил, что попросту не придет на нее, он любым способом избежит этого события.  он судорожно вздыхает и дрожащими пальцами нажимает на кнопку вызова, приподнимаясь на кровати и стирая слезы тыльной стороной руки. запах отчаяния и надежды заполняет комнату. гудки ожидаемо кажутся бесконечными и противными, дима думает, что сережа уже не возьмет, но неожиданно больше не слышит гудков, а на той стороне раздается какой-то шорох и сонное дыхание. сердце на секунду останавливается, тело потеет и горит, поэтому для сохранения спокойствия дима вдыхает поглубже и старается сделать голос максимально обычными, еле как выдавливая из себя: — привет, сереж, а ты спишь? — глупый вопрос, думает дима, но ему же нужно что-нибудь сказать, а не вываливать сразу свое откровение...  — привет… — ицков слышит заторможенный и сонный голос, от которого по коже проносятся мурашки. — дима, у тебя что-то случилось? ицков улыбается через слезы, наконец-то слыша этот родной голос, по которому так сильно скучал. тревога и слезы на секунду отступает, ведь его альфа сейчас с ним. ради него он проснулся и ответил на звонок, при этом сразу же интересуясь состоянием или проблемами омеги. сейчас любая мелочь от сережи может показаться диме спасением или убийством. — нет, ничего, — с этими словами он мотает головой, как будто сережа может его увидеть, — я… я бы хотел увидеть тебя прямо сейчас… сережа молчит, а дима сжимает телефон с такой силой, что грани больно впиваются в ладонь, но это немного отрезвляет и не дает окончательно сойти с ума от тишины на другой стороне провода. он зажмуривается и старается выровнять дыхание, ведь пауза слишком затянулась, а в голове уже проигрываются бесконечные сюжеты, в которых сережа отвергает его и прекращает любое общение. — дим… — наконец-то выдыхает дмитриев, совершенно не понимая, что происходит у ицкова в голове и почему ему приспичило встретиться именно сейчас. — у тебя завтра свадьба, тебе нужно выспаться… и мы увидимся завтра на ней же, ну… — нет… — шепотом отвечает кай, пока внутри разливается противное чувство от напоминания о свадьбе и от того, что альфа не хочет его видеть. он чувствует, как мир разрушается в этот миг. дима готов сделать что угодно, лишь бы сережа согласился, лишь бы не потерять его и сохранить рядом навсегда. — нет, я не хочу завтра, пожалуйста, давай сейчас… хотя бы на пять минут… — уговаривает дима. — ты можешь выйти? — дима, зачем?  от этого вопроса он вот-вот снова расплачется. почему сережа против? разве диме не казалось, что тот испытывает к нему симпатию? или дима сейчас надоедает ему и мешает спать? может, сереже в принципе не нравится общаться с ним вне работы и он мечтает побыстрее закончить этот разговор? но тогда все его нежное и мягкое поведение по отношению к диме теряет смысл… кай уже ничего не понимает, но хочет довести дело до конца, даже если позже будет сожалеть и ненавидеть себя за свою навязчивость.  — мне нужно сказать тебе что-то очень… важное… — давай ты скажешь завтра, хорошо? — сережа не оставляет попыток уговорить диму повременить с разговором. — ну правда же, дима, тебе нужно выспаться. и если кто-то увидит нас вместе, то будет очень плохо, ты же знаешь, — он старается думать трезво, хотя внутри все сжимается и воет от того, что ему приходится отказывать своей омеге.  сережа же не против… одного слова димы достаточно, чтобы тот сорвался куда угодно, но не в этой ситуации. он представляет, как этот вымотанный, бедный мальчик мучается и просит выйти поговорить, потому что больше не с кем. он представляет, как диме плохо от завтрашней свадьбы, которую он не хочет. представляет, как больно ему сейчас слышать отказ и отговорки. сереже так тяжело, но он старается для димы. это все только для того, чтобы он не наделал глупостей, о которых потом будет жалеть.  — это все неважно… пожалуйста, ну выполни одно мое желание… не как твоего… — дима подбирает нужное слово, — пассажира, а как друга. сереж, я прошу, всего пять минут, — тон такой жалкий и плаксивый, что становится стыдно за себя и свои уговоры, но дима не может не умолять.  воздух сгущается все больше, окутывая комнату грустью и тревогой. дима чувствует, как ваниль уступает место железу и горечи, отчего становится не по себе. у него не так много времени, чтобы все рассказать, поэтому он не может тянуть с этим до утра. дима абсолютно без понятия, что ему делать в том случае, если сережу не получится уговорить… кай же попросту не сможет сказать «да» своему жениху, он в принципе не сможет прийти на свою же свадьбу. не тогда, когда в один момент все чувства, что он испытывал до, оказались неверными и ложными.  — дим… я честно не понимаю, чего ты от меня хочешь… скажи по телефону? — предлагает сережа. — нет! блять, сережа… ну я умоляю, выйди, пожалуйста… — дима уже реально плачет, — пожалуйста… он шмыгает носом и всхлипывает, затыкая себе рот рукой. дима не хочет манипулировать таким образом, но, видимо, его слезы очень хорошо работают, ведь в следующий момент голос сережи звучит обеспокоено и тревожно: — дим, ты плачешь? что случилось? — да блять! — вскрикивает дима, размазывая сопли и слезы по лицу. — ничего не случилось! только то, что ты не можешь даже на несколько минут увидеться! — дима чуть ли не истерит, глотая слезы, но все же старается придать голосу привычные нотки. — сережа, прошу, это очень важно… — хорошо-хорошо, я выйду, не плачь только, ладно? — сережа по-настоящему беспокоится, поэтому готов абсолютно на все, чтобы его омега успокоилась. этот плаксивый, измученный голос слишком больно режет по сердцу. — через минут пять буду ждать тебя на улице, договорились? сережа уже проклинает себя за то, что согласился на это. видеть диму до свадьбы запрещено, и сейчас он нарушит это правило, что может потом привести к плачевным последствиям. но как отказаться, когда ицков захлебывается слезами и умоляет выйти? каким бы сильным сережа ни был, он ни за что не сможет пройти мимо плачущей омеги, которая слишком дорога и ценна его сердцу. пусть его завтра отчитают и, возможно, уволят, но успокоить диму сейчас в приоритете. похуй на все последствия и выговоры, когда в нескольких минутах от него диме настолько плохо, что это состояние автоматически передается и сереже тоже из-за влюбленности. инстинкты уже приказывают защитить, успокоить и приласкать бедную омегу. внутри все разрывается от того, насколько сильно он хочет прямо сейчас оказаться рядом с ицковым, обнять, укутать своим запахом и нежно стереть большими пальцами соленые слезы с щек и глаз.  — да! — дима уже соскакивает с кровати и, пока сережа не передумал, начинает судорожно искать любую одежду, в которой можно выйти, — я сейчас… я быстро…  все еще зареванный дима одновременно старается натянуть первые попавшиеся джинсы и одновременно ищет какую-нибудь кофту, в то же время придерживая телефон свободной рукой и вытирая слезы о плечо, шмыгает носом.  — эй, не торопись, я подожду… — сережа пытается взять себя в руки и относиться ко всему проще и не питать ложные надежды, но слыша наконец-то хоть каплю радости в голосе димы… у него что-то екает внутри, а сердце пропускает удар. ему же не показалось, что кай по-настоящему обрадовался тому, что увидит сережу? — успокойся только сначала, хорошо? я не хочу видеть тебя в слезах. — все хорошо! я уже выхожу…  дима бежит к двери, улыбаясь через еще невысохшие слезы, а радость от долгожданной встречи с альфой кружит голову и заставляет собственный запах смягчиться. внутри все горит от предвкушения, в голове проносятся мысли о возможном сценарии их встречи, а тело мечтает о новых прикосновениях.  сережа кивает в пустоту и сбрасывает. он тяжело вздыхает, трет худое лицо руками, после ощущая на ладонях влагу. он даже не заметил, как сам начал плакать от всей противоречивости ситуации. по-хорошему ему бы сейчас остаться на месте и никуда не выходить, не испытывать свое и так больное от любви сердце и не потакать просьбам димы. но с другой стороны… вспоминая, как он плакал и умолял, сердце болит еще сильнее, особенно от мыслей, что диму никто не сможет успокоить и приласкать, ведь он не дастся никому, кроме сережи… от осознания, что только он сам может это сделать, сердце колотится быстро-быстро, несмотря на то, что майс понимает, какая это глупая реакция. дима может сказать ему что-угодно, сережа понятия не имеет о чем тот вообще хочет поговорить. это же не обязательно будет хорошая новость, напоминает он себе, чтобы позже не было слишком больно от разочарования. но раз уж он пообещал… сережа быстро натягивает вещи и выходит на улицу, где вдалеке уже стоит дима и смотрит своими большими, котячьими и заплаканными глазами, в которых плещется такая удушающая смесь грусти и облегчения, как только он видит сережу. дима дергается и бежит к нему, не обращая внимания на слезы, что вновь начали течь по щекам, как только он видит это родное и красивое лицо. он спешит побыстрее оказаться там, где спокойствие и тепло от феромонов сережи окутывают с ног до головы. где нежный взгляд голубых глаз заставляет забыть о всех проблемах. где сильные руки вновь могут его обнять и укрыть от всех проблем…