Наказание для сталкерши

Хогвартс был погружён в промозглый октябрьский туман, но в подземельях Слизерина всегда царила одна и та же сырая, спокойная полутьма. Дементра Блекауд сидела на краю своей кровати, прижимая к груди толстую тетрадь в тёмно-зелёном переплёте. Её пальцы, тонкие и бледные, поглаживали шершавую обложку. Это был не просто дневник — это был её личный архив, её карта мира, который она намеревалась однажды привести в идеальный порядок. Третьекурсница невысокого роста, с копной густых чёрных волос, спускающихся чуть ниже лопаток и завивающихся в тугие, непослушные кудри, она напоминала настороженную кошку. Зелёные глаза, цветом похожие на опасную, ядовитую эссенцию, внимательно скользили по строчкам. Зрачки были чуть вытянуты, что придавало взгляду нечто хищное. Фигура её, тонкая, но уже с заметными очертаниями будущей женственности — широкие бёдра, узкая талия, скромная, но аккуратная грудь — всё это говорило о переходном возрасте, но движения уже были полны сдержанной, расчётливой грации. — Ты опять уткнулась в свою книгу заклинаний, Блекауд? — раздался ленивый голос Дафны Гринграсс. Дафна полулежала на своей кровати, перелистывая журнал «Ведьмополитен». Рядом с ней хихикала Пэнси Паркинсон, а Миллисента Булстроуд что-то увлечённо жевала. Дементра называла их про себя «Компания». Она прекрасно знала, что нужна им только для списывания домашних заданий по Трансфигурации и Зельеварению. Их дружба была фальшивой, как улыбка профессора Снейпа на педсовете, но пока это её устраивало. Они не лезли глубоко в душу, а она не лезла в их. — Это не заклинания, — тихо ответила Дементра, не поднимая головы. Её голос был мягким, почти шёпотом, но каждое слово звучало чётко. — Это кое-что поважнее. — О, Мерлин, она опять следит за кем-то, — фыркнула Пэнси. — Вечно ты наблюдаешь, Дем. Как будто профессор Снейп тебе задание дал. Дементра наконец подняла глаза, и её ядовито-зелёный взгляд остановился на Пэнси. Та мгновенно стушевалась и уткнулась в своё одеяло. Страха не было, было необъяснимое, инстинктивное уважение к этому холодному, кошачьему спокойствию. — Я наблюдаю за порядком, — поправила её Дементра. — В этом мире всё должно быть на своих местах. Она снова опустила взгляд на страницу. Там ровным, убористым почерком было выведено: «Фред Уизли и Джордж Уизли. Факультет: Гриффиндор. Курс: 4. Статус: главные возмутители спокойствия. Классификация: непредсказуемые элементы. Требуется детальное изучение». На самом деле никакой логической классификации они не поддавались. И в этом была проблема. Вся жизнь Дементры, лишённая материнской ласки, прошедшая под сухим надзором отца-аврора и строгой, вечно недовольной бабушки, была посвящена контролю. Она выстраивала вокруг себя систему, где каждая вещь, каждый человек имели номер, цвет и полку. А эти двое ворвались в её упорядоченную вселенную, как два рыжих вихря, и перевернули всё вверх дном. Впервые она заметила их в Большом зале на пиру в честь начала учебного года. Один из близнецов запустил навозной бомбой в Адриана Пьюси, и гриффиндорский стол взорвался хохотом. Второй в это же время ловко подменил тыквенный сок Пивзу на странную зелёную жижу. Она должна была поморщиться от отвращения к такому открытому хаосу. Но вместо этого почувствовала странный толчок где-то в солнечном сплетении. Сначала она записала их в тетрадь как «Объект А» и «Объект Б». Но вскоре начала различать их. Это было трудно. Оба высокие, долговязые, усыпанные веснушками, с вечно растрёпанными рыжими волосами. Но у Фреда (она была почти уверена, что это Фред) морщинки у глаз были чуть глубже, когда он смеялся, а у Джорджа правый уголок рта приподнимался чуть выше во время ухмылки. Они были идентичны, и всё же для неё, следящей за деталями, они стали разными. Одинаково опасными. Одинаково привлекательными. Чувство было новым, липким и совершенно неконтролируемым. Оно пугало и манило одновременно. Ей захотелось узнать о них всё. Каждая мелочь: как они помешивают зелья, какой рукой кидают пергаментные шарики в профессора Флитвика, в каком кармане мантии носят волшебные палочки. Она начала следить. Бабушка учила её: «Если хочешь победить врага — узнай его». Но эти двое не были врагами. Они были чем-то другим. Чем-то, от чего у неё пересыхало в горле, а сердце начинало биться где-то в ушах. --- На следующий день после завтрака Дементра спряталась за рыцарскими доспехами на третьем этаже. Она знала их расписание: по средам у четвёртого курса Гриффиндора была Защита от Тёмных искусств в крыле профессора Люпина. Она специально опоздала на свой собственный урок Травологии, сказав профессору Спраут, что плохо себя чувствует. В подземелье Снейпа с больной головой не отпустили бы, а добрая травница только кивнула. В коридоре послышались шаги и беззаботный смех. — Ну и скукотища, Джорджи! — раздался голос, который она уже научилась определять как фредовский. — Люпин, конечно, славный малый, но эти его лекции о гринах… Я чуть не завыл на луну. — Зато ты не выл, когда подложил на стул Маклаггену чихательный порошок, — хохотнул Джордж. — Видел бы ты его лицо! Кстати, ты оставил немного? — Обижаешь. Держи, тут ещё на пару хороших чихов. Дементра замерла, прижавшись к холодному металлу доспехов. Её тетрадь была открыта на новой странице. Она быстро, почти не глядя, чиркала пером: «Используют чихательный порошок собственного изобретения. Хранят во внутреннем кармане мантии. Фред — инициатор шуток, Джордж — стратег. Приоритетная цель: узнать рецепт порошка». Близнецы остановились прямо напротив доспехов, так близко, что она слышала их дыхание. Её сердце гулко бухало о рёбра. Она не просто наблюдала — она сейчас оказалась в их мире. Это было пьянящее чувство. Смесь адреналина и сладкой паники. — Слушай, а может, подшутим над слизеринцами в Большом зале? — предложил Джордж. — Сделаем так, чтобы их еда стала зелёной. Или ещё лучше — заставим их столы петь гимн Гриффиндора! — Мысль отличная, но для этого нужен усилитель звука, а Снейп нас и так наказал до Рождества, — рассудил Фред. — Давай лучше магические фейерверки в библиотеке во время затишья? Дементра записывала, стараясь не дышать. «Планируют фейерверки в библиотеке. Цель — нарушить тишину. Возможные последствия для них: отработка у Филча. Риск низкий, удовольствие для них высокое». Это было понятно. Она сама любила порядок, но их хаос почему-то начал казаться ей самым красивым видом беспорядка. Вдруг доспех, за которым она пряталась, качнулся. Её локоть задел сочленение, и старый металл издал скрипучий звук. Близнецы мгновенно замолчали. Она затаила дыхание, вжимаясь в стену. — Ты слышал? — спросил Фред, понизив голос. — Слышал, — отозвался Джордж. — По-моему, за этими доспехами кто-то есть. Шаги стали приближаться. Дементра судорожно пыталась придумать заклинание, но в голове, как назло, было пусто. Тогда она сделала единственное, что пришло на ум: захлопнула тетрадь, выпрямилась и шагнула из-за доспехов. — О, привет! — воскликнул Фред, широко улыбаясь. Вблизи его улыбка была ослепительной и заразительной. — Я думал, тут дементор, а это просто слизеринская кошечка. Джордж склонил голову набок, разглядывая её. Его взгляд был более цепким, чем у брата, словно он сразу пытался считать её намерения. — И что такая тихая мышка делает в этой части замка, одна, без своих зелёных друзей? — спросил он. — Прячешься? Или охотишься? Дементра прижала тетрадь к груди, чувствуя, как горят щёки. Она ненавидела краснеть, это было проявлением слабости, неподконтрольной эмоцией. — Я не мышка, — сказала она так холодно, как только могла, хотя голос предательски дрогнул. — Я просто… прогуливаюсь. — С тетрадкой? — Фред подмигнул. — Что там? Секреты мирового господства? Признавайся, Блекауд. — Откуда вы знаете мою фамилию? — резко спросила она, сузив глаза. Близнецы переглянулись и усмехнулись с той синхронностью, которая была свойственна только им. — Мы знаем всех, — хором ответили они, а затем Джордж добавил: — Особенно тех, кто за нами наблюдает. Дементра почувствовала, как ледяные мурашки побежали по спине. Они знали? Они всё это время знали, что она следит? Это было унизительно. И одновременно… восхитительно. Они оказались умнее, чем она думала. — Вы мне льстите, — медленно произнесла она, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Стану я ещё наблюдать за двумя клоунами. — Ауч, — притворно схватился за сердце Фред. — Джорджи, она назвала нас клоунами. По-моему, это комплимент. Клоуны — это искусство. — Точно, — кивнул Джордж, подходя на шаг ближе. Дементра невольно отшатнулась, но уперлась спиной в стену. — Только мне кажется, кошечка не просто мимо проходила. Ты ведь на третьем курсе, у тебя сейчас Травология. А ты здесь. Прогуливаешь? Как не по-слизерински. — Мне стало плохо, — соврала она, глядя ему прямо в глаза. Зелёный яд против карих искрящихся глаз. — Готов поклясться, тебе стало очень хорошо, когда ты услышала про чихательный порошок, — вмешался Фред, опираясь локтем о плечо брата. — Может, дадим ей попробовать? Проверим, как она чихает. — Я не собираюсь чихать, — отрезала Дементра. Внутри всё дрожало, но она заставила себя стоять ровно. — И вообще, это детские игрушки. Серьёзные волшебники не занимаются такой ерундой. — Ого, — протянул Джордж. — Слышишь, Фред? Мы — не серьёзные волшебники. Зато она, кажется, очень серьёзная. Может, даже слишком. — Да, — Фред обошёл её с другой стороны, и теперь она оказалась между двумя высокими рыжими фигурами. Запах корицы и пороха щекотал ноздри. — Слишком серьёзная, чтобы просто так здесь стоять. Так что ты тут на самом деле делаешь? Собираешь на нас компромат для своего декана? — Снейп и без меня разберётся, — бросила она. — А вы двое просто дурачитесь, потому что вам нечем заняться. — Нечем заняться? — переспросил Джордж с притворным ужасом. — Ты слышал, братец? У нас есть великая миссия — создать Уизли-волшебные-вредилки, а эта слизеринская леди говорит, что нам нечем заняться. — Тогда, может, займёмся ею? — весело предложил Фред, поигрывая палочкой. — Проверим, умеет ли она смеяться. Сдается мне, за весь год она ни разу не улыбнулась. Дементра сжала тетрадь так, что побелели костяшки. Это была угроза? Или игра? Она не могла понять их мотивов, и это сводило с ума. Вся её система классификации давала сбой. — Если вы попробуете что-то сделать, — прошипела она, — клянусь, вы пожалеете. У меня есть связи в Министерстве. Мой отец — аврор. — Ух ты, аврор! — присвистнул Фред. — А наш папа работает в отделе по злоупотреблению магловскими вещами. Думаешь, он испугается аврора? Он сам мечтает, чтобы его арестовали за незаконное заколдовывание тостера. Джордж засмеялся, и этот смех почему-то больно кольнул Дементру. Она не понимала их семьи, где было столько тепла и шума. Её собственная семья состояла из холодной бабушкиной дисциплины и вечно отсутствующего отца. — Я не это имела в виду, — сказала она тише, опуская взгляд на свою тетрадь. — Я просто… мне было интересно, как вы это делаете. Оба близнеца замерли. Фред перестал крутить палочку. Джордж прищурился. — Интересно? — переспросил Джордж. — Что именно? — Ваш порошок, — призналась она, чувствуя, как горит лицо. — Фейерверки. Всё. Вы делаете вещи, которые нарушают правила, но делаете это так… красиво. Я хочу понять. На мгновение воцарилась тишина. Потом Фред широко улыбнулся — на этот раз не насмешливо, а с искренним удивлением. — Джорджи, ты слышишь это? Слизеринка хочет научиться хаосу. По-моему, мир перевернулся. — Может, не мир, а просто эта кошечка не такая уж и правильная, — медленно произнёс Джордж, всё ещё глядя на неё с новым выражением. — Ладно, Блекауд. Хочешь понять? Приходи сегодня вечером в семь к портрету толстой дамы. Скажешь пароль «Мимбулус Мимблетония». Мы покажем тебе наш штаб. Дементра удивлённо приподняла бровь. — Гриффиндорская гостиная? Меня не пустят. — А ты не иди, — подмигнул Фред. — Мы выйдем к тебе и отведём в одно место. Но только если ты принесёшь свою знаменитую тетрадку. — Зачем? — спросила она, инстинктивно прижимая тетрадь крепче. — Хотим глянуть, что ты там про нас понаписала, — ухмыльнулся Джордж. — Вдруг ты нас выставила какими-то идиотами. — Но вы и так идиоты, — не удержалась она. Близнецы переглянулись и расхохотались в голос. Их смех эхом разнёсся по пустому коридору, и Дементра, сама того не ожидая, почувствовала, как уголки её губ чуть дрогнули. Она быстро вернула лицу невозмутимое выражение, но внутри что-то щёлкнуло. Кажется, её аккуратная, разложенная по полочкам жизнь только что получила огромный, ярко-рыжий беспорядок в виде двух близнецов, которые пригласили её в свой хаос. — Значит, в семь, — подытожил Фред. — Не опаздывай, кошечка. И прихвати свои секреты. Будет весело. Они ушли, оставив её стоять у стены с колотящимся сердцем и раскрытой тетрадью в руках. На новой странице дрожащей рукой она вывела: «Пригласили в место вне гостиной. Цель визита неизвестна. Предположительно — секретная мастерская. Эмоциональное состояние: взволнована. Контроль над ситуацией потерян. Вывод: они опаснее, чем я думала. И я хочу туда пойти». Захлопнув тетрадь, Дементра Блекауд направилась в подземелья, перебирая в уме все возможные развития событий. Вечер обещал быть долгим. И, возможно, самым важным в её тринадцатилетней жизни.Прошло две недели. Для Дементры Блекауд эти четырнадцать дней превратились в изматывающую череду наблюдений, записей и совершенно новых, пугающих чувств. Её толстая тетрадь пополнилась двадцатью семью страницами, исписанными убористым почерком. Каждая деталь о близнецах Уизли была зафиксирована с точностью, которой позавидовал бы любой аврор. Она знала, что Фред левша, но палочку держит в правой руке. Знала, что Джордж всегда пробует зелье перед тем, как добавить последний ингредиент, и никогда не ошибается. Знала, что они спят в кроватях, сдвинутых изголовьями друг к другу, и что по ночам шепчутся о новых изобретениях, пока МакГонагалл не пригрозит отработкой. Откуда она это знала? Случайно услышала, спрятавшись за гобеленом с троллями в балетных пачках на седьмом этаже, когда они обсуждали планы на следующий день. Это было чистое, незамутнённое сталкерство, но она не испытывала ни капли стыда. Только голод. Голод узнать больше. А близнецы, как два идиота, коими они и являлись, внезапно начали вести себя странно. Они перестали над ней насмехаться и принялись... угождать. Всё началось в прошлый вторник. Дементра сидела в библиотеке, окружённая фолиантами по Зельеварению, и пыталась расшифровать один особо сложный рецепт из запретной секции, который стащила с помощью хитроумного отвлекающего манёвра. Её "подруги" — Дафна, Пэнси и Миллисента — сидели за соседним столом, хихикая над какой-то глупостью, и не обращали на неё внимания. Внезапно перед ней приземлилась шоколадная лягушка в яркой упаковке. Дементра подняла глаза. Напротив стоял Фред, опираясь локтями о стол. Его веснушчатое лицо сияло довольной улыбкой. — Ты слишком серьёзная, кошечка, — сказал он, подмигивая. — Сладкое помогает думать. Проверено нами. — Я не просила, — холодно ответила она, не прикасаясь к лягушке. — А мы и не спрашивали, — из-за стеллажа вынырнул Джордж. В руках он держал маленький пузырёк с переливающейся золотом жидкостью. — А это, — он поставил пузырёк рядом с лягушкой, — усилитель концентрации. Мы сварили вчера ночью. Не волнуйся, он не взорвётся. Наверное. Дементра прищурилась, разглядывая пузырёк. Её пальцы дёрнулись в желании схватить его и изучить, но она сдержалась. Вместо этого она перевела ядовито-зелёный взгляд с одного близнеца на другого. — Что вам нужно? — спросила она. — Вы никогда ничего не делаете просто так. — Ты нам нравишься, — просто ответил Джордж, пожимая плечами. — Ты странная, но в хорошем смысле. Не то что эти, — он небрежно кивнул в сторону хихикающих слизеринок. — Ты настоящая. — И ты следишь за нами, — добавил Фред, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось её щеки, пахло мятой и карамелью. — Мы знаем. Но знаешь что? Нам это... приятно. Дементра замерла. Её сердце пропустило удар, а затем поскакало галопом. Они знали. Знали, что она следит, и им это нравилось. Это было неправильно, это ломало всю её систему. Она ожидала насмешек, угроз, даже шантажа. Но не этого — не шоколадных лягушек и самодельных зелий. — Вы идиоты, — прошептала она, но в её голосе не было прежней стали. Скорее что-то похожее на растерянность. — Ага, — весело согласился Фред. — Но мы твои идиоты. Ну, или ты наша кошечка. Как посмотреть. Она не ответила. Просто смотрела на них, пытаясь переварить происходящее. А они, как ни в чём не бывало, ушли, обсуждая новый вид навозных бомб. Дементра осталась сидеть, глядя на шоколадную лягушку и пузырёк с золотой жидкостью. В груди разливалось странное, тёплое чувство, которое она не могла классифицировать. Чувство, от которого хотелось улыбаться и плакать одновременно. После этого случая близнецы начали появляться в её жизни с пугающей регулярностью. То оставляли на её парте в подземельях аккуратно сложенный пергамент с шуточной схемой "Как довести Снейпа до белого каления за три шага" (пункт первый: войти. Пункт второй: дышать. Пункт третий: существовать). То в Большом зале подкидывали ей на тарелку засахаренные ананасы — она однажды обмолвилась, что любит их, просто наблюдая за их разговором с Ли Джорданом. То на Хэллоуин, когда все украшали зал летучими мышами, Фред подошёл к ней и молча надел ей на голову венок из живых оранжевых цветов, которые, по его словам, "подходят к её глазам, как яд к зелью". Джордж в это время ловко вытащил из её волос запутавшееся перо и сказал, что "кошечке нужно следить за шёрсткой". Она ненавидела это. Ненавидела, как краснеет, ненавидела, как дрожат пальцы, ненавидела эту неконтролируемую слабость. Но когда их не было рядом, она чувствовала пустоту. Хуже того — она продолжала следить. Теперь её наблюдения стали почти маниакальными. Она знала их график дежурств, знала, что по четвергам они ходят на дополнительные занятия к МакГонагалл (после того как превратили её мантию в клетчатый флаг), знала, что они терпеть не могут сливочное пиво, но обожают тыквенный сок. Её тетрадь распухла вдвое. Идиллия рухнула в субботу. --- Дементра сидела на скамейке во внутреннем дворике, делая вид, что читает "Историю магии", а на самом деле наблюдая за близнецами, которые вместе с Ли Джорданом запускали в воздух маленькие, свистящие фейерверки, менявшие цвет каждую секунду. Её перо само выводило строчки: "Новый вид фейерверков. Хронометрическая смена цвета. Предположительно, заклинание наложено многослойно. Восхитительно." Внезапно к близнецам подошли двое. Дементра мгновенно насторожилась, узнав их: Гарри Поттер и Джиневра Уизли. Она видела их и раньше, но никогда не придавала значения. Поттер — третьекурсник, герой, мальчик, который выжил. Дементра находила его отвратительно высокомерным. Он был умен, даже слишком, и пользовался этим. Она видела, как он на занятиях по Зельеварению поправлял Грейнджер, как ловко манипулировал учителями, как смотрел на других — словно они были просто декорациями в его великой истории. Он напоминал ей описания Джеймса Поттера из рассказов отца: талантливый, харизматичный, привлекающий внимание и использующий это, чтобы унижать других. Только Гарри был хитрее. Он редко опускался до открытых насмешек — он просто ставил себя выше, и это работало. Дементра презирала его. Но сейчас её внимание приковала не его персона. Приковала она. Джинни Уизли была второкурсницей. Невысокая, с копной ярко-рыжих волос — таких же, как у братьев, но более длинных и вьющихся. Веснушки россыпью покрывали её нос и щёки. Глаза, карие и блестящие, светились чем-то средним между застенчивостью и решимостью. В книгах Джинни часто описывали как тихую и робкую девочку, которая краснела при виде Поттера и пряталась за спинами старших. Но сейчас, идя рядом с Гарри, она не выглядела робкой. Она о чём-то оживлённо рассказывала, жестикулируя, а Гарри слушал её с кривой ухмылкой, иногда вставляя колкие замечания. Дементра смотрела, как Джинни подошла к братьям. Фред немедленно взлохматил ей волосы, а Джордж подхватил её под руку и закружил, заставляя смеяться. Её смех — звонкий, искренний — ударил Дементру в самое сердце. Она сузила глаза. Её пальцы, державшие перо, побелели. Джинни что-то сказала, и Фред расхохотался, обнимая сестру за плечи. Джордж тем временем достал из кармана какую-то сладость и протянул ей. Та, улыбаясь, взяла. Дементра видела эту улыбку — тёплую, семейную, полную любви и общего прошлого, в которое ей, Дементре, никогда не войти. И тут она поняла, что чувствует. Это была ревность. Чистая, концентрированная, ядовитая ревность. И плевать, что Джинни их младшая сестра. Плевать, что она всегда рядом с Поттером, а с братьями общается лишь время от времени. Плевать, что это иррационально и глупо. Дементра видела, как близнецы смотрят на Джинни — с нежностью, с заботой, с теплом. С тем, чего у Дементры никогда не было и что она отчаянно хотела получить от них. — А это что за фрукт? — услышала она голос Гарри Поттера. Он стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на Дементру. Его зелёные глаза — такие же зелёные, как у неё, но другого оттенка, цвета старой бутылки — смотрели с насмешливым прищуром. — Блекауд, верно? Слизеринская зубрила, которая вечно сидит с тетрадкой. Следишь за кем-то или просто скучаешь в одиночестве? Дементра медленно закрыла тетрадь и поднялась. Она была ниже Поттера, но это не имело значения. — Я не слежу, Поттер, — произнесла она ледяным тоном. — Я анализирую. Но тебе этого не понять. Для анализа нужен мозг. Гарри ухмыльнулся. Эта ухмылка была точь-в-точь как у его отца на старых фотографиях — самоуверенная, провоцирующая. — Острый язычок. Люблю таких. Может, как-нибудь покажешь, что у тебя в тетради? Уверен, там много интересного. Особенно про моих друзей. — Твои друзья сами по себе интересны, — парировала Дементра. — А ты — лишь их раздражающее приложение. Гарри рассмеялся. Это был недобрый смех. — Дерзкая. За это тебя и не любят, Блекауд. Слишком умная, чтобы нравиться. Слишком холодная, чтобы дружить. Кошка, которая гуляет сама по себе. Дементра хотела ответить, но её взгляд снова упал на близнецов. Джордж как раз заправлял Джинни выбившуюся прядь за ухо. Фред что-то шептал ей на ухо, и она прыскала от смеха. Внутри Дементры что-то оборвалось. Она резко развернулась и пошла прочь, не удостоив Поттера ответом. За спиной слышался его смех и удаляющиеся голоса компании. Она шла, не разбирая дороги, пока не оказалась в заброшенном коридоре у гобелена с троллями. Только там она позволила себе прислониться к стене и закрыть глаза. В ушах всё ещё звенел смех Джинни. Перед глазами стояла картина: Фред и Джордж, такие родные, такие близкие, с ней — с другой. Не с Дементрой. — Почему, — прошептала она в темноту. — Почему не я? Почему они не смотрят на меня так же? Ответ пришёл сам собой, горький и жестокий: потому что она чужая. Потому что она не рыжая, не веснушчатая, не из их мира. Потому что она слизеринская сталкерша с тетрадкой, а не родная кровь. Она достала тетрадь. Нашла страницу с заголовком "Уизли Ф. и Уизли Дж." и дрожащей рукой приписала внизу: «Они идеальны. Идеальны во всём, что делают. Их хаос — это высшая форма порядка. Их улыбки — это солнце, которого у меня никогда не было. Их любовь друг к другу и к своей семье — это то, чего я никогда не пойму и никогда не получу. Они идеальны. А я — просто наблюдатель. Наблюдатель, который влюбился в собственный объект исследования. Дура. Влюблённая дура». Она захлопнула тетрадь и прижала её к груди. Чувства душили её. Она хотела ненавидеть Джинни, но не могла — та не сделала ничего плохого. Она хотела ненавидеть близнецов за то, что они показали ей, каково это — быть особенной для кого-то, но не дали этого до конца. Но вместо ненависти внутри росло только отчаянное, жадное желание обладать. Дементра Блекауд поняла: она не остановится. Она не бросит тетрадь. Она будет следить, записывать, анализировать. Потому что даже наблюдение за ними — лучше, чем ничего. Потому что в этом хаосе её одержимость была единственной вещью, которую она могла контролировать.