Наказание для сталкерши

Дементра сидела на холодных каменных ступенях квиддичной башни, закутавшись в чёрную мантию с серебряной змейкой на груди. Октябрьский ветер трепал её длинные волосы, забирался под воротник, но она не чувствовала холода. В руках, как всегда, была тетрадь, а в сердце — странная, изматывающая смесь ненависти и восхищения. Сегодня была тренировка гриффиндорской команды по квиддичу. И она, Дементра Блекауд, проникла на трибуны под мантией-невидимкой, которую стащила у зазевавшегося семикурсника из Равенкло. Мантия была старая, местами протёртая, но работала исправно. Никто не знал, что она здесь. Никто не подозревал, что за каждым движением игроков следят ядовито-зелёные глаза, суженные до щелочек. На поле вылетели семь фигур в ало-золотых мантиях. Сердце Дементры пропустило удар, когда она различила две долговязые, абсолютно одинаковые фигуры с битами в руках. Фред и Джордж. Они что-то весело обсуждали, пихая друг друга локтями, и их смех долетал даже до верхних рядов. Рядом с ними, на новенькой "Нимбусе-2001", парил Гарри Поттер. Дементра скрипнула зубами. Она ненавидела признавать это, но Поттер летал как бог. Она читала в "Пророке" о его таланте, слышала разговоры в Большом зале, но видеть своими глазами — это было нечто иное. Его движения были плавными, хищными, идеально выверенными. Он то взмывал в небо, то пикировал к земле с такой скоростью, что дух захватывало. И при этом на его лице играла всё та же самодовольная ухмылка. Рядом с ним, на "Чистомета-7", летела Джинни Уизли. Её рыжие волосы развевались на ветру, как пламя. Она смеялась, перекрикиваясь с братьями, и управляла метлой с грацией, неожиданной для второкурсницы. Дементра открыла тетрадь и начала писать. --- Тренировку вёл Оливер Вуд — высокий, мускулистый семикурсник с фанатичным блеском в глазах. О нём ходили легенды: говорили, что он спит с квоффлом под подушкой и может часами обсуждать тактику, даже когда все остальные уже готовы его убить. — Так, слушаем сюда! — крикнул он, зависнув в центре поля. Его голос эхом разнёсся по пустым трибунам. — В субботу матч против Пуффендуя. Диггори — отличный ловец, их охотники быстры, но мы быстрее. Я хочу отработать "Голубиную петлю" и "Соколиный бросок". Поттер, ты сегодня имитируешь снитч. Я хочу, чтобы ты уворачивался от всего, что в тебя летит. — То есть как обычно, — хмыкнул Гарри, переворачивая метлу в воздухе. — Мне не привыкать уворачиваться от вещей, которые хотят меня убить. — О да, Мальчик-Который-Выживал-И-После-Этого-Немного-Устал, — протянул Фред, подмигивая. — Мы слышали эту историю раз двести. Может, добавишь драматизма? Музыку там, спецэффекты... — Или хотя бы фейерверки, — добавил Джордж. — У нас как раз есть парочка. — Никаких фейерверков! — рявкнул Вуд, но уголки его губ дрогнули. — Близнецы, сосредоточьтесь на бладжерах. Поттер, давай, взлетай. Охотники, по позициям! Команда рассыпалась по полю. Дементра наблюдала, быстро чиркая пером. «Вуд О. — капитан, фанатик. Тактика: агрессивная. Близнецы — загонщики. Отвлекают соперников шутками, используют нестандартные манёвры. Поттер Г. — ловец. Стиль: интуитивный, дерзкий. Летает как демон. Уизли Д. — охотник. Перспективная, быстрая, амбициозная. Остальные: Кэти Белл, Демельза Робинс, Алисия Спиннет, Анжелина Джонсон — охотники. Синхронность средняя, но компенсируется агрессивным стилем». Она оторвалась от записей и снова уставилась на поле. Как раз в этот момент Поттер уходил от погони. Близнецы запустили в него бладжер — мощным, слаженным ударом, — но Гарри с невероятной лёгкостью ушёл в штопор, а затем резко взмыл вверх, оставив снаряд пролетать в дюйме от его пятки. — Неплохо, Поттер! — крикнул Вуд. — Но я хочу, чтобы ты был ещё быстрее! Представь, что за тобой гонится сама смерть! — Я представляю Снейпа на утреннем дежурстве, — отозвался Гарри, и команда взорвалась хохотом. — О, точно! — подхватила Алисия Спиннет. — Снейп, когда видит, что ты жив и здоров, Поттер. Вот это настоящий ужас. — Я бы сказал, это трагедия вселенского масштаба, — добавила Кэти Белл, ловя пас от Демельзы. — И он ещё удивляется, почему его не любят, — вставила Джинни, с силой отправляя квоффл в сторону ворот. Дементра смотрела на Джинни и чувствовала, как внутри закипает ярость. Эта девчонка была повсюду. Она влезла в команду, в сердце братьев, в компанию Поттера. И она говорила так, словно всегда была здесь, словно её место было заранее определено. Словно она имела на это право. — Эй, Джин, — окликнул её Фред, подлетая ближе. — Как насчёт пари? Кто первый забьёт Вуду, тот получает освобождение от чистки мётел до конца месяца. — Ты серьёзно? — Джинни усмехнулась, откидывая волосы с лица. — Фредди, ты же знаешь, что проиграешь. Ты не охотник. — О, какие мы дерзкие! — воскликнул Джордж, подлетая с другой стороны. — Слышишь, Фред? Наша маленькая сестрёнка думает, что она лучше нас. — Это не мнение, — Джинни подмигнула им. — Это факт. Я лучше. И кстати, Гарри тоже так думает. Правда, Гарри? Поттер, пролетая мимо, лишь усмехнулся и показал Джинни большой палец. — Уизли всегда были наглыми, — бросил он через плечо. — Но Джинни превзошла вас обоих. Вместе взятых. — Слышали? — расхохоталась Джинни. — Мальчик-Который-Выжил признал моё превосходство. Запишите это в анналы истории! Дементра так сильно сжала перо, что оно хрустнуло. Она смотрела на эту сцену — Джинни в центре внимания, смеющаяся, любимая братьями, признанная Поттером — и чувствовала себя призраком. Наблюдателем. Никем. И это чувство было невыносимо. — Ладно, хватит болтать! — рявкнул Вуд, хлопая в ладоши. — Охотники, отрабатываем треугольник. Кэти — центр, Анжелина — правый фланг, Демельза — левый. Алисия — запасная. Джинни, ты пока смотри. Будешь меняться с Кэти через десять минут. — Есть, капитан, — отсалютовала Джинни, отлетая в сторону. И тут произошло то, что заставило Дементру застыть. Вместо того чтобы просто наблюдать, Джинни подлетела к близнецам и что-то сказала им. Те засмеялись, и Фред шутливо толкнул её метлу. Джинни качнулась, но удержалась, и в ответ толкнула его. Началась шуточная потасовка прямо в воздухе — они гонялись друг за другом, смеясь, и Джордж в итоге присоединился, пытаясь поймать сестру. Они были так естественны. Так близки. Так едины. Дементра смотрела на них и понимала: она никогда не станет частью этого. Никогда не будет так смеяться, никогда не будет участвовать в таких дурацких играх, никогда не почувствует себя любимой. Её мир был другим — холодным, аналитическим, построенным на контроле и записях. А их мир был тёплым, спонтанным, живым. И каждый раз, когда она видела их вместе, она чувствовала, как что-то внутри неё ломается. Но она не могла оторваться. Не могла перестать смотреть. Она продолжала наблюдать, записывая каждую деталь. Тренировка длилась два часа, и всё это время Дементра не шевелилась. Она видела, как Поттер поймал снитч — конечно же, он поймал его, — и как команда разразилась аплодисментами. Видела, как Вуд хвалил Джинни за точный бросок. Видела, как близнецы обнялись после удачной комбинации с бладжерами. Видела всё. Когда тренировка закончилась и игроки направились в раздевалки, она наконец позволила себе выдохнуть. Её тетрадь пополнилась ещё десятью страницами. Подробности о стиле полёта каждого игрока, схемы взаимодействия, анализ слабых мест. Но последняя запись была другой — личной, горькой. «Они — команда. Команда, в которой мне нет места. Я — тень на трибунах. Призрак с тетрадью. Я знаю о них всё, но они не знают обо мне ничего. Близнецы идеальны, но недосягаемы. Поттер — невыносим, но талантлив (признаю скрепя сердце). Джинни... Джинни — проблема. Она имеет то, чего у меня никогда не было: право быть с ними. Право быть своей. Я ненавижу её. И ненавижу себя за эту ненависть. Но наблюдение продолжается. Я должна знать больше». Она захлопнула тетрадь и, закутавшись в мантию-невидимку, бесшумно выскользнула с трибун. Вечер опускался на Хогвартс, и в коридорах замка зажигались факелы. Дементра шла в подземелья, и её шаги были беззвучны, как у настоящей кошки. Никто не знал, что она была там. Никто не знал, что она знает. И это давало ей странное, извращённое чувство превосходства. Пусть они там, на поле, сияют и смеются. Пусть они думают, что их мир закрыт для неё. Она всё равно проникла в него. Она всё равно наблюдала. И однажды, возможно, она найдёт способ стать чем-то большим, чем просто тенью на трибунах. Но пока — пока она просто шпион. Самый страшный, самый незаметный, самый преданный своему объекту наблюдения. И её охота только начиналась.Бутылочка яда Выручай-комната встретила Дементру теплом и мерцанием сотен свечей, парящих под потолком. Это место подстроилось под запрос Фреда и Джорджа идеально: огромный ковёр на полу, горы подушек, разбросанных в живописном беспорядке, низкий столик с закусками и тыквенным соком, и приглушённый, уютный свет, делавший лица собравшихся чуть таинственными. На стенах висели оранжевые гирлянды из вырезанных тыкв — то ли чья-то шутка, то ли дань Хэллоуину, который уже дышал в затылок. Дементра пришла одной из первых, верная своей привычке приходить заранее, чтобы занять лучшую позицию для наблюдения. Лучшая позиция — та, откуда видно всех, но где ты сама остаёшься в тени. Она села в углу, спиной к стене, положив тетрадь на колени. В комнате уже были Фред, Джордж и Ли Джордан — они втроём расставляли бутылки с напитками и спорили о том, сколько нужно сахара для идеального тыквенного сока. — Говорю тебе, четыре ложки, — наседал Ли. — Четыре — это для первокурсников, — парировал Фред. — Взрослые маги пьют с шестью. — А великие волшебники — с восемью, — подмигнул Джордж, заметив Дементру. — О, кошечка пришла! Раньше всех. Мы польщены. Дементра сдержанно кивнула, стараясь не показывать, как сильно бьётся сердце. Она заметила, что Джордж ей подмигнул, и это простое движение отозвалось где-то глубоко внутри. Вскоре комната начала заполняться. Первыми ввалились Драко Малфой, Дафна Гринграсс, Пэнси Паркинсон и Миллисента Булстроуд — вся её так называемая "компания подруг". Дафна сразу же уселась поближе к Драко, Пэнси за ней, а Миллисента просто плюхнулась на подушки и потянулась за пирожным. — Блекауд, — процедил Драко, заметив её. — Даже здесь со своей дурацкой тетрадкой? — Даже здесь, Малфой, — спокойно ответила она. — Не хочу забыть, как ты проигрываешь в играх. Драко хотел ответить колкость, но тут дверь снова открылась, и в комнату вошли Грейнджер с книгой под мышкой, Невилл Долгопупс, выглядевший так, будто его затащили сюда силой, и Луна Лавгуд, чьи светлые волосы сияли в полумраке, как лунный свет. — О, тут очень уютно! — мечтательно протянула Луна, усаживаясь прямо на пол. — Вы знаете, морщерогие кизляки обожают такие компании. Они питаются смехом и смущением. Особенно смущением. — Морщерогие... кто? — переспросила Пэнси. — Кизляки. Они невидимы. Но я уверена, что сегодня они будут сыты. Дементра внимательно посмотрела на Луну. Странная. Всегда странная. Но сегодня что-то в ней было другое. Сегодня она не рассказывала о своих фантастических существах взахлёб — она говорила о них как о чём-то само собой разумеющемся и тут же переключалась. И ещё: она постоянно смотрела на Гарри Поттера. А Поттер появился последним. И не один. Дверь распахнулась, и в комнату вошли Гарри Поттер и Джинни Уизли. Они шли бок о бок, почти вплотную, и Дементра сразу заметила, как близко Джинни держится к нему. Слишком близко. Их плечи соприкасались. Пальцы иногда задевали друг друга, словно случайно, но Дементра знала: случайностей в таком возрасте не бывает. Всё просчитано. Поттер, надо признать, выглядел... иначе. Ему было тринадцать, но он уже перестал быть тем щуплым мальчиком, каким его описывали в старых статьнах "Пророка". Плечи раздались, челюсть стала более очерченной, а глаза — эти проклятые зелёные глаза — приобрели какое-то новое выражение, среднее между самоуверенностью и скрытой грустью. Он был красив. Это было отвратительно. Луна Лавгуд, заметив его, чуть выпрямилась. Её мечтательный взгляд сфокусировался, стал более цепким. — Гарри, — произнесла она своим обычным, чуть рассеянным тоном, но в голосе скользнула какая-то новая нота. — Ты хорошо выглядишь. Наверное, нарглы тебя не беспокоят. — Э... спасибо, Луна, — отозвался Поттер, и Дементра заметила, что его щёки чуть порозовели. Джинни это тоже заметила. Она резко вскинула голову и посмотрела на Луну, потом на Гарри, потом снова на Луну. Её взгляд стал колючим. — Нарглы? — переспросила она. — Что за чушь? — Это не чушь, — спокойно ответила Луна. — Это очень умные существа. Они вьются вокруг тех, кто слишком много думает. А Гарри думает много, правда, Гарри? — Ну, я... — Он думает о квиддиче, — перебила Джинни, беря Гарри под руку. — О тренировках. Нам скоро матч. Правда, Гарри? Дементра наблюдала за этой сценой с холодным интересом. Две самки — одна рыжая, огненная, агрессивная, другая светлая, мечтательная, но явно не глупая — боролись за внимание одного самца. И самец, как типичный представитель своего вида, совершенно не понимал, что происходит. — Ладно, хорош болтать! — громко объявил Фред, хлопая в ладоши. — Все расселись? Отлично. Потому что сегодня у нас особенная игра. — Особенная? — насторожилась Гермиона. — Какая? Джордж торжественно вытащил из-за спины пустую бутылку из-под сливочного пива. — Маглы называют это "Правда или действие", — провозгласил он. — Правила простые: крутим бутылку, на кого укажет горлышко — тот выполняет желание или говорит правду. Выбирает тот, кто крутил. Отказаться нельзя. — Это же нелепо! — фыркнул Драко. — Что за детская магловская ерунда? — Боишься, Малфой? — тут же ощетинился Рон. — Думаешь, бутылка попросит тебя сказать правду о твоём отце? — Мой отец, Уизли, в десять раз лучше твоего! — Ага, конечно. Мой отец не целует задницу министру! — Мой отец не собирает магловские пробки! — Заткнитесь оба, — лениво бросил Гарри, и, к удивлению Дементры, оба действительно заткнулись. — Давайте играть. Близнецы, вы придумали — вы и начинайте. Все расселись в круг. Дементра оказалась между Дафной и Невиллом, который всё ещё нервно теребил мантию. Она положила тетрадь на колени, готовая записывать каждую мелочь. Её позиция была почти идеальной: она видела близнецов, она видела Поттера с Джинни, она видела Луну, которая села напротив Гарри и смотрела на него так, словно он был самым интересным существом в комнате. — Я первый, — объявил Фред, наклоняясь к бутылке. — Потому что я старше. — На семь минут! — возмутился Джордж. — Семь минут — это целая жизнь, братец. Фред крутанул бутылку. Она завертелась, заскользила по ковру, и все затаили дыхание. Горлышко замедлилось, качнулось и остановилось, указывая на... — Дафна Гринграсс! — объявил Ли Джордан с интонацией комментатора квиддича. — И-и-и наш первый игрок делает выбор! Что выбираешь, Гринграсс? Правду? Или действие? Дафна поправила волосы и окинула комнату оценивающим взглядом. Она была красива — Дементра признавала это объективно, — и умела этой красотой пользоваться. — Действие, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Правда — это скучно. Итак, Фред, что я должна сделать? Фред переглянулся с Джорджем. Между ними промелькнула безмолвная телепатия, которую Дементра уже успела изучить. Она называла это "близнецовым кодом". — Хорошо, Гринграсс, — Фред обвёл глазами круг и остановил взгляд на Джинни. — Я желаю, чтобы ты заставила вон ту рыжую особу сесть на колени к Поттеру. И чтобы она не слезала три круга. В комнате повисла тишина. Джинни стала красной, как её волосы. — Что?! — выдохнула она. — Ты слышала, — пожал плечами Фред. — Отказаться нельзя, правила есть правила. — Это не я выбирала! — возмутилась Джинни, переводя взгляд на Дафну. — Почему я должна страдать из-за её желания? — Потому что я так хочу, — сладко улыбнулась Дафна. — Давай, Уизли. Или боишься? Говорят, гриффиндорцы смелые. Докажи. Джинни вскочила на ноги. Её лицо пылало, но в глазах горел огонь — тот самый, который так бесил Дементру. Девчонка была загнана в угол, но не сдавалась. — Ладно, — процедила она. — Поттер, не шевелись. — Что? — теперь настала очередь Гарри краснеть. — Подожди, я не... — Заткнись, Поттер. Просто сиди. Джинни подошла к Гарри и, прежде чем он успел что-то сказать, плюхнулась ему на колени. Тот издал сдавленный звук, похожий на "кхррмпф", и замер, как громом поражённый. Его руки застыли в воздухе, не зная, куда их деть. — О, Мерлин, — прошептала Гермиона, прикрывая рот ладонью. Кажется, она пыталась не рассмеяться. — Вот это я понимаю — начало игры, — прокомментировал Ли. Джинни поёрзала, устраиваясь поудобнее. Это было небольшое движение, почти незаметное, но Гарри среагировал на него мгновенно: он замер, побледнел, а потом его лицо залилось такой краской, что даже уши стали пунцовыми. — Что, Поттер? — прошептала Джинни, наклоняясь к его уху. Но прошептала достаточно громко, чтобы все слышали. — Потерял дар речи? А как же твои шуточки? Где твой хвалёный острый язык? — Я... — начал Гарри и осёкся. Его голос дал петуха. — Ты — что? — она наклонилась ещё ближе. Их лица разделяли какие-то дюймы. — Испугался маленькой девочки? — Я не... — Тогда расслабься. Ты напряжён, как метла перед финалом. Тебе не идёт. И с этими словами она поцеловала его в щёку. Быстро. Легко. Почти невесомо. Но эффект был такой, будто в комнате взорвалась бомба. — ОГО! — взревел Ли Джордан. — СВЯТЫЕ ШТАНЫ МЕРЛИНА! — заорал Рон, хватаясь за голову. — ДЖИННИ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — Я СЛЕЖУ С ПОТТЕРА! — закричал Фред, смеясь так, что упал на спину. — СЛЕЖУ! ОН СЕЙЧАС В ОБМОРОК ГРОХНЕТСЯ! — Кто-нибудь, вызовите колдомедика! — подхватил Джордж, вытирая слёзы. — Мальчик-Который-Выжил не пережил поцелуя! Гарри действительно выглядел так, будто вот-вот отключится. Его лицо меняло оттенки быстрее, чем смена цветов на близнецовых фейерверках: сначала белое, потом красное, потом снова белое. Рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. — Я... ты... мы... — выдавил он. — О, смотрите, он пытается говорить! — воскликнула Джинни, явно наслаждаясь ситуацией. — Давай, Поттер, собери слова в предложение. Я верю в тебя. — Джинни, — прохрипел Гарри, — что ты... — А что такое? — она невинно захлопала ресницами. — Всего лишь поцелуй в щёчку. Ты же не думал, что я буду целовать тебя по-настоящему? Для этого нужно заслужить. — ЗАСЛУЖИТЬ?! — взвыл Рон. — Да он вообще не должен ничего заслуживать! Он мой друг! А ты моя сестра! Это... это... ФУ! — Рон, успокойся, — хихикнула Гермиона. — Это всего лишь игра. — ВСЕГО ЛИШЬ ИГРА?! Моя сестра сидит на коленях у моего лучшего друга и целует его! Это кошмар! Это худшее, что случалось со мной! Хуже, чем когда паук заполз в мою постель на втором курсе! — Польщена, что я хуже паука, — усмехнулась Джинни. Тем временем Дементра наблюдала. И делала записи. «Поттер Г. — реакция на физический контакт: паника, ступор. Интересно, он всегда так реагирует? Или только на Уизли Д.? Уизли Д. — реакция на внимание Лавгуд к Поттеру: немедленный захват территории. Вывод: она видит в Лавгуд угрозу. Лавгуд Л. — скрытый интерес к Поттеру. Сегодня ведёт себя иначе: меньше говорит о существах, больше смотрит на объект». — Ладно, — выдохнула Дафна, явно довольная результатом. — Слезай, Уизли. Три круга прошли. — Уже? — протянула Джинни. — А я только устроилась. Знаешь, Поттер, а ты довольно удобный. Мягкий. — Мягкий? — слабо повторил Гарри. Кажется, его мозг всё ещё не перезагрузился. — Мягкий. И тёплый. Как грелка. — Я... спасибо? — Не за что. Ладно, я слезаю. Но в следующий раз, когда будешь такой напряжённый, я снова сяду на тебя. Это явно помогает тебе расслабиться. Даже если ты сам этого не понимаешь. Она поднялась с его колен и, поправив волосы, вернулась на своё место с видом абсолютного триумфа. Её улыбка была чистой, концентрированной победой. Дементра видела эту улыбку много раз — на лицах людей, которые получили именно то, что хотели, и знали, что заслужили это. — Ладно, — прохрипел Гарри, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие самообладания. — Кто следующий? — Я! — Гермиона подняла руку и наклонилась к бутылке. — Давайте успокоимся и продолжим цивилизованно. — Цивилизованно? — хмыкнул Фред. — Грейнджер, ты на какой вечеринке, по-твоему, находишься? — На той, которая станет цивилизованной, когда я здесь, — отрезала она и крутанула бутылку. Бутылка завертелась, и все снова затаили дыхание. Горлышко замедлилось, качнулось и указало на... — Малфой, — объявила Гермиона, и её губы изогнулись в улыбке. — О, отлично. Драко Малфой. Я выбираю правду. — Давай, Грейнджер, — процедил Драко, скрещивая руки. — Чего ты хочешь? — Кто, по-твоему, худший волшебник в этой комнате? Тишина. Все уставились на Драко. Тот помедлил, явно обдумывая варианты ответа. Его взгляд скользнул по собравшимся: по Уизли, по Невиллу, по Луне, по Гарри. — Поттер, конечно, — наконец произнёс он с ленивой усмешкой. — Кто же ещё? — Эй! — возмутился Рон. — Гарри — лучший волшебник на нашем курсе! — О, извините, Уизли, я не хотел задеть твои чувства, — саркастически поклонился Драко. — Тогда скажем так: Поттер — лучший волшебник... в том смысле, в каком тролль — лучший танцор балета. — Это даже не смешно, — заметила Гермиона. — А по-моему, очень смешно, — вмешался Джордж. — Тролль в балете. Я бы на это посмотрел. — Я тоже, — поддержал Фред. — Особенно если это тот тролль, которого мы с Поттером уложили на первом курсе. — Кстати о том тролле, — вдруг заговорила Луна своим мечтательным голосом. — Вы знаете, что горные тролли на самом деле очень чувствительные существа? Они плачут, когда слышат красивую музыку. Их слёзы используют в зельях от бородавок. Все уставились на Луну. — Это... правда? — спросил Невилл с искренним интересом. — Нет, — ответила Луна. — Но было бы мило, правда? Комната взорвалась смехом. Даже Драко усмехнулся. Дементра продолжала писать: «Лавгуд Л. — использует юмор для разрядки напряжения. Социальные навыки: выше, чем о ней думают. Интересно: сознательно она это делает или интуитивно?» — Ладно, — выдохнула Гермиона. — Малфой, ты хоть и козёл, но ответ засчитан. Кто дальше? — Я! — Рон схватился за бутылку, словно это был меч Гриффиндора, и крутанул её с такой силой, что она чуть не улетела в стену. Бутылка покрутилась и указала на Гарри. Тот, всё ещё красный после инцидента с Джинни, застонал. — О нет, — простонал он. — Рон, пожалуйста... — Правда! — радостно объявил Рон, явно предвкушая месть за свои страдания. — Гарри, ответь честно: как ты относишься к Дафне Гринграсс? Дафна, услышав своё имя, выгнула бровь. Гарри открыл рот, чтобы ответить, но не успел. — Он считает её стервой, — спокойно произнесла Джинни. — ЧТО?! — возмутилась Дафна. — Нет! — быстро сказал Гарри. — Она не... я не... она очень красивая, и... — Что "и"? — перебила Джинни, и её голос был подобен льду. Она повернулась к Гарри, и Дементра увидела этот взгляд. Взгляд собственницы. Взгляд, который говорил: "Только попробуй договорить". — ...и всё, — закончил Гарри, мгновенно сдуваясь. — Просто красивая. И всё. — "И всё"? — переспросила Джинни, и её улыбка стала опасной. — Хороший ответ, Поттер. Правильный. — О, Мерлин, — прошептал Рон на ухо Гермионе, но недостаточно тихо. — Гарри только что получил разрешение от моей сестры. Это конец. Он под каблуком. Ему тринадцать, а он уже под каблуком. — Я не под каблуком! — возмутился Гарри. — Конечно, нет, — ласково сказала Джинни, похлопав его по колену. — Ты просто хорошо обучаемый. Есть разница. — А какая? — спросила Луна с искренним любопытством. — Подкаблучник не знает, что он под каблуком, — пояснила Джинни. — А Гарри знает. Он просто не может ничего с этим поделать. В комнате снова раздался смех. Дементра поймала себя на том, что её губы чуть дрогнули в улыбке. Она быстро вернула лицо в бесстрастное выражение, но внутри что-то шевельнулось. Что-то похожее на удовлетворение. Видеть, как Поттер, этот самовлюблённый, надменный Поттер, превращается в неспособного связать двух слов подростка под взглядом девчонки на год младше — это было приятно. Очень приятно. — Ладно, — прохрипел Гарри, явно мечтая сменить тему. — Кто следующий? Фред? Джордж? — Я, — Фред взялся за бутылку. — И я надеюсь, что она выберет кого-то интересного. Он крутанул бутылку. Она завертелась, сверкая в свете свечей, и всё замедлилось. Горлышко качнулось раз, другой, третий — и остановилось. На Гарри Поттере. — О, нет, — повторил Гарри. — Опять я? Это заговор! — Это судьба, — поправил Фред, и его глаза засверкали тем самым огнём, который означал, что сейчас случится что-то незабываемое. — Итак, Поттер. Я выбираю действие. — Какое? — настороженно спросил Гарри. Фред сделал паузу. Театральную. Долгую. Он обвёл взглядом комнату, наслаждаясь моментом. Все затаили дыхание. — Я желаю, — медленно произнёс он, — чтобы ты встал, скинул с колен мою сестру — ой, прости, она уже не на коленях, ну ничего, — подошёл к Луне Лавгуд, обнял её, уткнулся носом в её шею и сидел так четыре круга. — ЧТО?! — заорал Рон, хватаясь за голову. — ЧТО?! — эхом отозвалась Джинни, и её лицо пошло пятнами. — О, — только и сказала Луна, и на её лице расцвела лёгкая, мечтательная улыбка. — Это будет приятно. У Гарри очень тёплые руки. Я замечала. — Ты ЗАМЕЧАЛА? — Джинни развернулась к Луне, и её глаза метали молнии. — Ну да, — спокойно ответила Луна. — Он часто помогает мне собирать книги, когда Пивз их разбрасывает. И у него тёплые руки. Это факт. Как температура воды в Чёрном озере. — Я... убью... вас... обоих, — прошипел Гарри, но правила есть правила. Он встал, стараясь не смотреть на Джинни (та сверлила его взглядом, способным прожечь дыру в мантии), и подошёл к Луне. — Извини, — пробормотал он. — За что? — искренне удивилась Луна. — Ты же не виноват, что у тебя тёплые руки. Или что бутылка указала на тебя. Вообще, бутылки — очень странные предметы. Они не умеют думать. Но почему-то всегда выбирают самое интересное. — Это точно, — прошептал Гарри и, глубоко вздохнув, обнял Луну. Это было неловко. Очень неловко. Его руки легли ей на плечи, потом нерешительно соскользнули ниже. Он уткнулся лицом в изгиб её шеи и замер. Луна, ничуть не смущаясь, обняла его в ответ и даже погладила по спине. — Всё хорошо, Гарри, — сказала она тихо, но все слышали. — Ты не обязан нервничать. Это всего лишь объятия. Объятия не кусаются. В отличие от нюхлеров. — Она его успокаивает, — прошептала Гермиона с ноткой удивления в голосе. — Она реально его успокаивает. — Она его УБАЮКИВАЕТ! — воскликнул Рон. — Смотрите! Он расслабляется! И действительно: напряжение постепенно уходило из плеч Гарри. Его дыхание выровнялось. Луна продолжала гладить его по спине, что-то тихо напевая, и это выглядело... умиротворяюще. — Она красивая, — вдруг тихо сказала Дафна, глядя на Луну. — Странная, но красивая. У неё кожа как фарфор. — И волосы, — добавила Пэнси с неожиданной завистью. — Как она добивается такого оттенка? — Может, магия? — предположила Миллисента с набитым ртом. — Или она просто родилась такой, — заметила Алисия Спиннет, которая до этого молча сидела в углу, наблюдая за игрой. — Есть же счастливые люди. Дементра всё записывала. Но сейчас её внимание было приковано к другому. Джинни Уизли. Девчонка сидела, вцепившись пальцами в подушку, и смотрела на Гарри и Луну. Её взгляд был полон такой чистой, незамутнённой ярости, что Дементре на мгновение стало не по себе. Это был взгляд собственницы, у которой отобрали её игрушку. Взгляд человека, который привык получать то, что хочет, и внезапно столкнулся с конкуренцией. «Уизли Д. — территориальное поведение. Реакция на угрозу: агрессия, попытка визуально уничтожить соперницу. Объект претензий: Поттер Г. Интересно: она действительно к нему что-то чувствует или просто не выносит, когда кто-то трогает её собственность?» Четыре круга прошли. Гарри осторожно разжал объятия и отодвинулся от Луны. Та улыбнулась ему — всё той же мечтательной, чуть отстранённой улыбкой. — Спасибо, Гарри, — сказала она. — Это было приятно. Ты пахнешь мятой и метлой. Хорошее сочетание. — Э... спасибо? — он выглядел сбитым с толку, но не таким взвинченным, как раньше. Он вернулся на место, старательно избегая смотреть на Джинни. Та продолжала сверлить его взглядом, но он упорно смотрел в пол. — Ну что ж, — нарушил тишину Фред, — было весело. Кто следующий? — Я, — вызвалась Джинни, и её голос прозвучал как удар хлыста. — Хочу кое-что прояснить. Она крутанула бутылку. Та завертелась, и Дементра заметила, что Джинни даже не смотрит на неё — она смотрела на Луну. Но горлышко указало на... — Поттер, — объявил Ли. — Снова Поттер. Ему сегодня везёт. — Или не везёт, — пробормотал Рон, глядя на лицо сестры. — Действие, — произнесла Джинни таким тоном, что у Дементры по спине побежали мурашки. — Гарри, я желаю, чтобы следующие пять кругов ты держал меня за руку. И не отпускал. Ни на секунду. — Что за детский сад? — фыркнул Драко. — Заткнись, Малфой, — хором сказали Гарри и Джинни. Гарри протянул руку. Джинни вцепилась в неё, как тонущий в спасательный круг. Её пальцы переплелись с его пальцами, и она с вызовом посмотрела на Луну. — Так-то лучше, — сказала она. — Продолжаем игру. «Уизли Д. — демонстрация владения. Тактика: физический контакт как маркер территории. Лавгуд Л. — не реагирует. Либо не понимает намёка, либо игнорирует. Либо играет в свою игру». Игра продолжалась. Бутылка крутилась, желания становились всё более дурацкими: Невилл по желанию Гермионы рассказал смешной случай про то, как его дядя уронил в себя в камин, пытаясь поймать сниджет; Пэнси по желанию Миллисенты изобразила профессора МакГонагалл, и это было настолько похоже, что все покатились со смеху; Ли Джордан по желанию Фреда проорал квиддичный комментарий про то, как Драко Малфой "летает, словно у него метла в заднице", за что Драко чуть не запустил в него подушкой. Атмосфера накалялась. Тыквенный сок лился рекой, пирожные исчезали с тарелок со скоростью снитча, и даже Дементра позволила себе чуть расслабиться. Она записывала, но уже не так маниакально. Она даже улыбнулась пару раз — украдкой, так, чтобы никто не заметил. А потом настал тот момент. Момент, который она запомнит навсегда. Бутылка снова крутилась. Её крутил Драко Малфой, явно надеясь на кого-то, над кем можно поиздеваться. Горлышко указало на Фреда. — О, отлично, — протянул Драко. — Уизли. Мой любимый клиент. — Чего желаешь, Малфой? — спросил Фред. — Правду или действие? — Действие, — Драко ухмыльнулся, и в его глазах промелькнуло что-то нехорошее. — Я желаю, чтобы ты поцеловал своего брата. Тишина. Полная, звенящая тишина. — Что? — переспросил Джордж. — Ты слышал, — Драко откинулся на подушки. — Поцелуй своего близнеца. В губы. И не просто чмок, а нормально. Или что, боитесь? Вы же ничего не боитесь, верно? Сами говорили. Или правила только для других писаны? Рон открыл рот. Гермиона нахмурилась. Гарри и Джинни переглянулись. Дафна хихикнула. А Фред и Джордж... они переглянулись. И Дементра увидела этот взгляд. Взгляд, который она не могла классифицировать. В нём было удивление, была неловкость, было что-то ещё. Что-то глубокое, спрятанное, запрятанное так далеко, что они сами, возможно, не осознавали. — Ладно, — вдруг сказал Фред, пожимая плечами с нарочитой небрежностью. — Если Малфой так хочет на это посмотреть... — Может, у него просто фетиш, — подхватил Джордж, усмехаясь. — Мы не осуждаем. — Мы никого не осуждаем, — согласился Фред. Они встали и подошли друг к другу. Дементра затаила дыхание. Её пальцы, державшие перо, побелели. Сердце стучало где-то в ушах, гулко, тяжело, как похоронный барабан. Они поцеловались. Это было быстро — несколько секунд, не больше. Но для Дементры время растянулось, как патока. Она видела каждую деталь: как их губы встретились, как Фред чуть наклонил голову, как рука Джорджа на мгновение легла на плечо брата и сжала его — чуть сильнее, чем нужно для простой шутки. Они отстранились. Фред вытер рот тыльной стороной ладони. — Фу, — сказал он с деланным отвращением. — Как будто с зеркалом целуешься. — Сам ты зеркало, — парировал Джордж, но его голос дрогнул. Совсем чуть-чуть. — Это было ужасно, — объявил Фред, поворачиваясь к остальным. — Надеюсь, ты доволен, Малфой. — Более чем, — ухмыльнулся Драко. Все засмеялись. Игра продолжалась. Но Дементра больше не слышала смеха. Она больше не видела свечей. Она смотрела на близнецов, и в её голове прокручивался один и тот же момент — снова и снова, как заевшая магловская пластинка. Она увидела.