Кровь на цветах

Видение прошлого обрывается так же резко, как жизнь «Рери». Повествование не могло продолжаться, если оба главных героя мертвы. Флинс, словно заворожённый, смотрел пустым взглядом в одну точку, видимо осознавая происходящее. По его телу бежали неприятные, холодные мурашки, перед глазами стояла ужасная кровавая картина. Было столько вопросов, столько эмоций, но ужас заставлял цепенеть, сковывал по рукам и ногам, не давая вырваться даже тихому всхлипу. Дрожащие руки припали ко рту, в попытках заткнуть его, дабы не позволить себе даже громко дышать. Хотелось разрыдаться, и в то же время проклясть и «себя», и «Рери». Вдруг его обхватили мощные руки и притянули к себе. Осторожно, даже, можно сказать, нежно, погладили по тёмно-синим волосам. Неужели эти руки способны не только причинить боль, но и утешить? Так ласково Рери не вёл себя даже после ухудшения его состояния. А ещё теперь он знает, что Флинс влюблён в него. Иначе не могло быть никак, слова, произнесённые мужчиной над мёртвым телом были проклятием. Что ж, возможно, на одну проблему стало больше... Но с этим он разберётся потом, позже, когда придёт в себя. — Я знал о том, на кого направлена твоя болезнь, — внезапно, совершенно непонятно для чего, говорит Грешник, возможно, это была неумелая попытка утешения. — Давай оставим этот разговор на лучшее время, ладно? Успокойся, это всё уже давно прошло... — Ты... Я... Я такой мудак... — плечи альва мелко задрожали, а плечо Грешника намокло от льющихся слёз. Голос срывался в рыдания, перемешиваясь с кашлем. — Это всё из-за меня, если бы я не...Ты бы не... — Ну хватит. Это уже неважно, ты уже давно не «он». В этой жизни ты ничего плохого не совершал, и за прошлого «себя» ответственности нести не должен... По крайней мере, не вини себя. Так будет легче уже нам обоим. Флинс промолчал, давая рукам перебирать свои волосы. Странно, но когда они стояли так, альв чувствовал себя в безопасности. Прикосновения дарили успокоение, и вскоре светоносец перестал лить слёзы. Тогда в его голове всплыла странная деталь: зелёный отблеск в глазах «Рери», когда он клал цветок в разрезанную грудину трупа и читал заклинание. Это показалось ему подозрительным, ведь как только ритуал был окончен, он пропал. Мозг лихорадочно работал, пытаясь сообразить, что это могло значить. — Когда «он» читал заклинание, ты не заметил ничего странного? — слегка отстранившись и взглянув в рубиновые глаза Рери, спросил светоносец. — Ты тоже заметил странный блеск? — Грешник нахмурился. Его тоже смутил этот отблеск, словно это именно то, за что надо цепляться. Будто бы он мог вывести их туда, куда нужно, словно ниточка.

***

— Ну и когда же ты приведёшь свой «чудесный» план в действие? Ты мастерица перевоплощаться, но на одних бабкиных гаданиях далеко не уедешь. Давай, покажи свой козырный туз, припрятанный в рукаве, сейчас самое время, — с мягкой улыбкой на устах, почти нараспев тянула девушка, заправляя прядь светлых волос за ухо. Она глядела на свою собеседницу и ждала вразумительного ответа. — Я знаю, могла бы и не говорить ерунды лишний раз, — фыркнула другая, презрительно поглядывая на девушку. У неё всегда было надменное выражение лица, но сейчас это выражалось особенно чётко. Взгляд одних лишь глаз мог почти буквально прожечь дыру в улыбающемся лице.

***

Они стояли в объятьях друг друга, казалось, целую вечность. Методичное перебирание Флинсовых волос, таких мягких и шёлковых на ощупь, успокаивало их обоих. Альв готов был уснуть от этих бесконечных поглаживаниях, хотелось ещё и ещё... Он полностью растворился в ощущениях, и, честно говоря, не хотел рушить эту маленькую идиллию, что возникла между двумя мужчинами, но рано или поздно пришлось бы. Он вздохнул и мягко отстранился, так, чтобы руки Грешника всё еще оставались на его теле. — Ты говорил, что знаешь о том, что я в тебя влюблён... Как давно? — Когда ты сам поцеловал меня в бреду, — Рери решил не юлить и признаться сразу. Возможно, так будет лучше. — Значит, это был не сон... Почему ты сразу ничего не сказал, я же... Ты... — смущённый альв отвернул голову, в попытках скрыть покрасневшие щёки и кончики ушей. — Я ничего не сказал, потому что ты бы разозлился или сильно смутился. Ни то ни другое ни к чему хорошему не привело бы, поэтому я чуть-чуть недоговорил. А что, думал есть какая-то другая причина? — Грешник мягко посмеивался, поворачивая лицо Флинса на себя, всматриваясь в яркий блеск янтарных глаз. Щека альва оказалась в прохладной руке Рери, он прижался к ней и, казалось, готов был вывалить всё, что думает по этому поводу, но.. Зелёный отблеск в глазах Рери, пламенем сжирал рубиновую радужку. Ещё секунда — альв даже не успел опомниться, как атмосфера сменилась с тёплой на обжигающе ледяную. Дыхание спёрло, а в одной из рук Рери появилось его копьё. Та рука, которая лежала у альва на щеке, резко резанула когтями по ней, оставляя глубокие рваные раны. Не обращая внимания на боль, светоносец попятился назад, не сводя взгляда с Грешника. Он не выйдет победителем, если они сцепятся в настоящей бойне, она будет неравной. К горлу подкатил тугой ком, но сейчас было не до слёз. Выжить было бы хорошо, но у человека, управляющего телом его возлюбленного, кажется, другие планы. Всего за несколько быстрых рывков безоружный альв был загнан в угол. Бежать некуда, и отступать тоже. Безвыходность захлестнула его морской волной, утягивая в панику и частичное смирение со своим положением. Наверняка, звать его по имени или пытаться поцеловать будет бессмысленно, скорее он (или она?) рассмеётся и это будет очередным поводом для ненависти к нему. И даже в такой ситуации, Флинс умудрялся удивляться, какое же у Рери мощное и рельефное тело, быстрые движения и моментальная реакция. На пороге смерти думается совсем не о том, о чём надо. И всё же эти размышления прерывает внезапная боль. Живот такое уязвимое место... Всего одно движение и острый конец копья уже внутри него, впитывает в себя красную тягучую жидкость. Ноги подкосились и Флинс должен был упасть на землю, но ему не дали. Древко копья оказалось аккурат посредине хрупкой бледной шеи. Кислорода стало стремительно не хватать, Флинс пытался оттолкнуть от себя его, но попытки были тщетны. В глазах начало темнеть, а из горла пытался просочиться кровавый ворох цветов. Как невовремя... Голова пустела, мысли терялись одна за другой, было больно. Сердце не понимало, что сейчас перед ним не тот Рери, он лишь судорожно билось и пыталось отбросить всепожирающий страх, который будет преследовать его, кажется, всю оставшуюся жизнь.Теряя связь с сознанием, светоносец почувствовал отблеск надежды на то, что не всё потеряно, что его жизнь ещё можно спасти... Фонарик, с громким шипением, набросился на ногу Рери. Он рвал, кусал и цапал его кожу через ткань штанов, пытаясь защитить хозяина, не давая себя скинуть. Рери, чьё сознание сидело где-то глубоко внутри него, ухватился за эту боль. Он пытался пробраться сквозь эту пелену, застилающую глаза, пытался высвободить свое сознание из заключения. Боль росла и росла и дала ему нить, по которой он резко вернул себе своё тело. Перед этим он видел чьи-то глаза, тёмные, похожие на кошачьи. Знакомые, очень знакомые, надо бы позже расспросить.. Хватка внезапно ослабла и тело рухнуло на землю. Альв уже был без сознания, и дыхания почти не чувствовалось, но оно было. Небольшой отголосок жизни ещё теплился в нём... Это тело было действительно очень хрупким.