Кровь на цветах

Так вот она какая... Смерть. Флинс медленно разлепил глаза. Всё так странно, боль прошла почти полностью, остались только отголоски, где-то там, далеко. А вместе с болью прошло и то самое, раздирающее изнутри чувство в лёгких. Стало легче дышать... А дышит ли он вообще? Альв прислушался к своим ощущениям. Казалось, он лежит в какой-то лодке и медленно плывёт по течению реки. В груди не слышалось стука сердца, дыхание тоже как будто бы прекратилось. Но как так?! Он ведь определённо точно должен быть жив, ради Фонарика, ради правды, ради... Рери. Возможно, он совсем полетел головой, но даже сейчас, когда в его лёгких не колосились поганые цветы, он всё ещё любил его. Нахмурившись, альв медленно поднялся. И вправду: он лежал в широкой лодке, которая несла его куда-то в неизвестную даль. Вокруг не было ничего, совершенно ничего, лишь безжизненный пустырь, который тянулся на протяжении многих километров. Куча вопросов, на которых нет ответа висели в воздухе немым грузом. Он правда умер? Почему? Не мог же он и вправду задохнуться... От воспоминаний о своей «смерти» по спине должна была пройти дрожь. Но не прошла. Он как будто бы совсем ничего не чувствовал по этому поводу, хотя должен был взорваться. Это место, определённо, какое-то странное. — Это снова ты? — внезапно раздался голос какого-то мужчины, прямо перед Флинсом. — Мда, незавидная у тебя судьба. Но, чувствуется мне, не всё так просто. Скажи, ты хочешь умереть? Светоносец не испугался. Как будто бы так и должно было быть, он задумался над словами мужчины. А хочет ли? Наверное должен был, с таким-то набором сюрпризов от судьбы, но... — Если честно, не особо хочется. У меня есть незавершённые дела, да и... Он... — Он убил тебя, но ты всё равно хочешь быть с ним? Второй раз отвечаешь абсолютно одинаково, забавно. Что ж, я подумаю над этим.

***

— Ты правда думаешь, что сработало? Он не спешит объявлять войну всему Тейвату. Скорее, предпочитает заботиться о мёртвом теле, тешит себя возможностью того, что он жив. Ты ведь точно убила альва? — девушка прищурилась и игриво взмахнула рукой, мол, "не верю я тебе!" — Я надеюсь... Этот сраный кот вцепился в его ногу, и он перехватил управление телом. Мне же не надо объяснять тебе, что я не могла повлиять на ситуацию? — глаза недобро сверкнули, когда она посмотрела на Лауму. Та лишь игриво улыбнулась и подмигнула, словно не понимая серьёзности всей ситуации. Или ей просто нужен был повод подколоть Нефер. — И что теперь будешь делать, если он так и будет сидеть на месте? — Мм... Подошлю тебя. В виде лекаря. Ты скажешь, что никак не помочь, и что он окончательно умер, тот разозлился и будет нам война. Наши силы восстановятся полностью, когда мы его победим и бух-бах, все будут счастливы. — Какая ты жестокая женщина... Ладно, так уж и быть, я готова пойти на такие риски, — Лаума трагично закатила глаза и томно вздохнула, будто это стоило ей непосильных трудов. — Пф, куда ты денешься..?

***

Он чувствовал, что еще не всё потеряно. Он знал, что Флинс не мог оставить его так. То, что произошло с Рери... Очень и очень странно. Он будто бы помнит, что делал, но словно сквозь туман. Грешник внимательно осмотрел свои руки. Не смотря на все угрозы Флинсу, он навряд ли когда-нибудь решился бы его убить. Что уж говорить про нынешнюю ситуацию, когда убивать его было равносильно выниманию из тела души (а есть ли она там вообще?)... Во всяком случае, ощущается так себе. Грешник заботливо ухаживал за альвом. Он осознал, что по-настоящему привязался к этому хрупкому на вид телу. Масла в огонь подливало то, что Флинс его любит. Это вводило в смятение, но вместе с тем на душе становилось как-то... Хорошо? Это сложно описать словами, но для Рери было очевидно, что светоносец не должен умереть. История повторяется: от рук Рери умирает Флинс, а после тот убивает сам себя, ведь от горя невозможно оправиться. Но пока в маленькой феечке теплится жизнь, Грешник не собирается сдаваться. Он поит его водой и лекарствами, читает книжки вслух, поправляет одеяло и внимательно следит за телом. Даже наималейшее движение было бы замечено, но он не двигался. Рери отгонял от себя пугающие мысли, стараясь не уходить в размышления. Это сделает только хуже, ему такого не нужно. Но всё же... Самоистязания его прекратились, когда в дверь маяка постучала, а затем вошла девушка с оленьими рогами. Она грациозно прошла к оторопевшему от такой наглости Рери и нахмурилась. — Мм... Что ты тут делаешь? Я слышала, что это именно ты убил его, так зачем трёшься вокруг тела? — А тебе какая разница? Если захочу — буду торчать тут, пока труп не сгниёт, а после сожгу останки. А что, хочешь забрать его себе? У него уже не встанет, успокойся, — Рери огрызается, сам не замечая, что произносит не совсем позволительные вещи. Да ему ли не плевать на нормы приличия? Тем более, когда это касается альва. — Пошла вон, пока я не расчленил тебя прямо на месте. Девушка с пышными формами удивлённо похлопала глазками, затем усмехнулась, будто только этого и ожидала от Грешника. Она улыбнулась и прокашлялась, будто кое-как сдерживала себя при виде Рери. — Ах, какая жалость, но мне всё же придётся его забрать. Иначе ты объявишь войну мне, а это значит и всему Нод-Краю. Уверен, что выдержишь напор, мм? — мягкий смех ударил по ушам. Он резко схватил её за плечи и буквально выволок из маяка Флинса, заперев дверь на замок. Лаума ещё о чём-то возмущалась, но Грешник уже не слышал, всё его внимание забрало небольшое движение кисти Флинса.