Часть 1
4 июля 2026 г., 06:00
Оказывается, найти столик в ресторане на День святого Валентина без предварительного бронирования невозможно.
Оказывается, это вообще не имеет значения.
***
— Вот бы все первые свидания обходились так же дёшево, как свидание с тобой. В ответ на свой шутливый комментарий Кларк получает испепеляющий взгляд и одну-единственную картофелину фри, которая взлетает в воздух и врезается ей в щёку. В любой другой ситуации мысль о том, что на первом свидании в неё швырнули едой, заставила бы Кларк побледнеть, но это первое свидание необычное сразу по нескольким причинам. Самая очевидная из них заключается в том, что её спутница на этот вечер — Лекса, человек, с которым роман вообще не вариант, даже если бы Кларк захотела разрушить их отношения лучших подруг и соседок по квартире, которые связывали их последние пару лет. Это не обычное первое свидание, полное нервозности и мучительных попыток поддержать разговор, а встреча двух одиноких лучших подруг, решивших провести вечер вместе, чтобы напомнить себе: для веселья в День святого Валентина вовсе не обязательно иметь вторую половинку. В результате ни одной из них не нужно стараться произвести впечатление на другую — они уже видели друг друга в самых неприглядных состояниях. Поэтому сейчас обе сидят, тесно прижавшись в крошечной кабинке закусочной быстрого питания, разворачивают промасленные обёртки и откусывают от неаккуратных, сочащихся соусом бургеров. — Так куда бы ты пошла на первое свидание, если не в In-N-Out? — с дразнящей улыбкой спрашивает Лекса. Кларк вытирает жирные губы тонкой бумажной салфеткой и пожимает плечами в ответ. — Куда-нибудь в приличное место. Не слишком дорогое, но… — Кларк делает паузу, кивает Лексе и продолжает: — Ну, знаешь. Хорошая еда, бутылка вина. По лицу Лексы медленно расползается ухмылка, которая не только приподнимает уголки губ, но и наполняет её зелёные глаза таким озорством, что Кларк одновременно предвкушает и опасается того, что дальше скажет Лекса. — Значит, после этого мы пойдём через дорогу в «Уолмарт» и купим бутылку дешёвого красного вина за пять долларов? Кларк проглатывает кусок бургера и ухмыляется, глядя на Лексу через стол. — Будто тебе вообще нужно спрашивать.***
Вино стоит четыре доллара восемьдесят девять центов и на вкус напоминает мочу, но Кларк это совершенно не волнует. Она не смогла придумать ничего более подходящего для Дня святого Валентина, чем сидеть на скамейке в парке и пить отвратительное вино со своей лучшей подругой. — Ужин. Вино. Что дальше следует на первом свидании по версии Кларк Гриффин? Кларк придвигается ближе к Лексе, прижимаясь к её боку. Они обе ёжатся от холодного порыва ветра, а затем Кларк передаёт Лексе бутылку. — Зависит от того, насколько мне нравится человек, — задумчиво отвечает Кларк. — Допустим, свидание прошло очень хорошо, — подсказывает Лекса. — И ты хотела бы увидеться с ним снова. Кларк делает паузу, забирает бутылку обратно и делает ещё один глоток — скорее для того, чтобы выиграть время на размышления, чем ради самого вина. — Наверное, проводила бы его домой, поцеловала на прощание, а потом, вернувшись к себе, написала сообщение, в котором поблагодарила бы за прекрасный вечер и сказала, что хотела бы повторить. — Немного подумав, Кларк улыбается самой себе и весело добавляет: — Может быть, поставила бы в конце сообщения три поцелуйчика вместо двух. — Ску-учно, — протягивает Лекса, выхватывая бутылку у Кларк и запрокидывая голову, чтобы сделать большой глоток, словно ответ оказался настолько ужасным, что моментально толкнул её к алкоголизму. — А я думала, ты умеешь флиртовать. — Я одинока в День святого Валентина. Сама понимаешь, мои навыки флирта явно оставляют желать лучшего, — напоминает ей Кларк, хотя ей немного обидно, что Лекса так раскритиковала её вполне обычный план идеального свидания. — А что бы сделала дальше ты, Казанова? — Если бы свидание шло хорошо, мне бы не хотелось сразу провожать девушку до дома, потому что я бы не хотела, чтобы оно заканчивалось. Так что, наверное, после ужина мы бы зашли ещё куда-нибудь выпить, и я пустила бы в ход своё легендарное обаяние Лексы Вудс. Кларк тихо фыркает, радуясь, что бутылка с вином сейчас у Лексы, потому что, если бы она пила в этот момент, из её рта точно вырвался бы фонтан вина и самым непривлекательным образом потёк по подбородку. — Какое ещё обаяние? Ты тоже одинока. — Но сейчас я на свидании с тобой, — замечает Лекса, и в её голосе проскальзывает самодовольная нотка. — А вдруг именно это и было моим планом с самого начала? Кларк закатывает глаза и легонько пихает локтем Лексу в бок, с удовольствием слушая, как та тихо вскрикивает, и пользуясь моментом, чтобы забрать у неё бутылку и сделать ещё один глоток. — Значит, потом мы пойдём в бар? — предлагает она, меняя тему. Только что пробило восемь, и остаток праздника нужно чем-то занять, если они не хотят провести День святого Валентина, разойдясь по своим комнатам ради просмотра Netflix и бесконечного поедания снеков. Поход в бар кажется ничуть не хуже любого другого варианта. — Пойдем в гей-бар, — решительно соглашается Лекса. Встав, она берёт Кларк за руку, пытаясь увлечь её за собой, затем лукаво улыбается и добавляет: — Может, тебе сегодня повезёт. Кларк позволяет Лексе поднять себя со скамейки и делает ещё один большой глоток из почти пустой бутылки вина. В конце концов, она заплатила за него четыре доллара восемьдесят девять центов — можно не сомневаться, что она собиралась получить удовольствие от каждой последней капли. — Может, это тебе повезёт, — парирует Кларк, поморщившись от неприятного послевкусия, оставшегося на языке. — Может быть.***
— О, этот запах отчаяния, — произносит Лекса в ту же секунду, как они переступают порог бара. Для пущего драматизма она закрывает глаза и глубоко втягивает носом воздух. Кларк лишь слегка бьёт её кулаком в плечо. — Какая же ты язва. — Что? — Лекса пожимает плечами, снимая куртку и перекидывая её через руку. — Я в лесбийском баре в День святого Валентина. Готова честно признать: сегодня вечером я хочу кого-нибудь затащить в постель, чтобы отвлечься от собственной трагической одинокости. Как и все остальные здесь. — Язва, — повторяет Кларк, закатывая глаза. Приподняв бровь, Лекса делает пару шагов спиной вперёд вглубь бара и с насмешкой спрашивает: — Ты будешь моей группой поддержки или мне придётся справляться самой? — Язва.***
— Ну и что с этой оказалось не так? — спрашивает Кларк, когда Лекса возвращается после флирта с симпатичной рыжеволосой девушкой — уже третьей за последний час — и с обречённым вздохом опирается локтями на барную стойку рядом с ней. — Она изучает историю искусства. Кларк ахает с притворным возмущением. — Эй, не надо наезжать на искусство! — Историю искусства, — поправляет Лекса. — Какая-то претенциозная хипстерша. Так что не в моём вкусе. Кларк тихо усмехается себе под нос, а затем подзывает бармена и заказывает ещё два ромовых коктейля с колой для них обеих. — Для человека, который просто хочет с кем-нибудь переспать, ты сегодня слишком привередлива, — замечает она, пока бармен смешивает напитки и ставит их перед ними. Пробормотав благодарность, Лекса берёт свой стакан и залпом выпивает половину. — Может, мне просто переспать с тобой. На мгновение их взгляды встречаются. На лице Лексы появляется совершенно нечитаемое выражение, и Кларк действительно думает, что та говорит серьёзно. За эти две долгие секунды в голове Кларк проносится череда фантазий о том, что это может повлечь за собой, — мыслей, которые совершенно неуместны в отношении лучшей подруги. За эти две секунды щёки Кларк из привычного светло-кремового цвета становятся ярко-пунцовыми от одной только мысли о том, чтобы переспать с Лексой. Это самые лучшие и самые ужасные две секунды её жизни, прежде чем всё рушится, когда на лице Лексы расплывается зловещая ухмылка, и она запрокидывает голову и заливается смехом. Кларк не может понять, какое чувство охватывает её, когда она слышит, как Лекса со смехом отмахивается, словно всё это — нелепая шутка: облегчение, разочарование или тревожное сочетание того и другого. — По крайней мере, утром не пришлось бы далеко идти домой, — сухо замечает она. — Пойдём, — говорит Лекса, допивая остаток напитка одним глотком и хватая Кларк за руку, чтобы потащить её на середину полупустого танцпола. — Потанцуем. Кларк ненавидит алкоголь. Точнее, она ненавидит себя в состоянии алкогольного опьянения. Это не просто лёгкая неприязнь, а стойкая ненависть к той версии себя, в которую она превращается после пары-тройки бокалов. Стоит ей заметить кого-то достаточно привлекательного на танцполе, и в её голове начинают роиться мысли, которые всегда приводят к неизменному разочарованию. И самое ужасное — она всегда знает, что потом пожалеет, но алкоголь в её крови настолько затуманивает разум, что она всё равно делает это, сколько бы раз ей ни приходилось переживать неизбежное утро после. А когда этим человеком оказывается её лучшая подруга, всё становится ещё хуже. Когда эта самая лучшая подруга кладёт руки ей на бёдра и танцует так близко, что между ними меньше тридцати сантиметров. Как будто ничего не произошло, как будто это не она полчаса назад пошутила так, что поселила в голове Кларк самую ужасную идею на свете. Вторая самая ужасная идея на свете срывается с губ Лексы, когда диджей плавно переключает музыку на следующую композицию. — Давай возьмём ещё выпить. Хочу пить. Хочу тебя. Так думает Кларк. Как она уже говорила, после нескольких бокалов она ненавидит саму себя. Поэтому самым логичным решением кажется позволить Лексе снова утащить её к барной стойке. Может быть, если выпить достаточно, она просто отключится и ей не придётся разбираться со своими идиотскими мыслями. — Вы такая милая пара, — говорит барменша, ставя перед ними два шота в обмен на купюры, которые Лекса достаёт из кошелька. — Спасибо, — самодовольно отвечает Лекса, обнимая Кларк за плечи и убирая кошелёк в карман брюк. — Поверите, если я скажу, что это наше первое свидание? — Ни за что, — отвечает барменша. Лекса берёт свой шот и подталкивает второй в сторону Кларк, которая берёт его, чокается со стопкой Лексы и опрокидывает содержимое в себя. Жидкость обжигает горло, и Кларк морщится от вкуса, но всё равно с энтузиазмом ставит пустую стопку обратно на стойку. — Повторим? — предлагает Лекса. Почему, чёрт возьми, нет? — Конечно, — пожимает плечами Кларк. Лекса снова подзывает барменшу и, указывая на пустые стопки, просит ещё две. Пока та достаёт бутылку с полки и наливает им ещё, Лекса наклоняется через стойку и подпирает подбородок рукой. Кларк понимает, что сейчас произойдёт, и закатывает глаза, глядя на выходки лучшей подруги. — Знаете, я к ней не привязана, — говорит Лекса барменше низким голосом, пытаясь сделать его соблазнительным, но весь эффект портит пьяная неразборчивость речи. Она показывает большим пальцем на Кларк, будто та не стоит рядом и не слышит каждое слово. — Я открыта для других вариантов. Если вы понимаете, о чём я. Пододвигая наполненные стопки обратно к ним, барменша невозмутимо отвечает: — И я точно не один из этих вариантов. — После чего она уходит обслуживать другого клиента. Лекса издаёт долгий стон разочарования и тут же опрокидывает свой шот, даже не дожидаясь Кларк. — Лекса, ты всегда на первом свидании флиртуешь с девушками, которые не являются твоей парой? — поддразнивает Кларк, выпивая второй шот уже с куда меньшей гримасой, чем в первый раз. Не поворачивая головы, Лекса бросает на Кларк косой взгляд, и уголки её губ слегка приподнимаются в насмешливой улыбке. — Только если моя пара смертельно скучная. Кларк в притворном возмущении прижимает руки к груди, как будто слова Лексы пронзили её сердце. — Я оскорблена! — Она драматично надувает губы. — Я купила тебе бургер. Я потратила почти пять долларов на бутылку вина для тебя! — Да уж, умеешь ты ухаживать за девушками, Гриффин, — усмехается Лекса. Она берёт Кларк за руку, легко сплетает их пальцы и снова тянет её за собой, но на этот раз не на танцпол, где мелькают разгорячённые тела, а к двери. — Пойдём. Здесь отстой. Провожу тебя домой. От этих слов Кларк едва не спотыкается на ровном месте. Что-то в интонации Лексы звучит слишком двусмысленно. И какая-то маленькая часть Кларк отчаянно хочет верить, что она имеет в виду именно то, что кажется. — Лекса-а-а… — жалобно тянет она. — Нельзя говорить такие вещи, ясно? — Что? — Лекса оборачивается с искренним недоумением. — Подожди… ты подумала, что я имела в виду… О, Кларк! Нет! Не в этом смысле. — Лекса произносит это так, будто это нелепая идея, будто она не отпускала двусмысленных комментариев весь вечер, будто она не прижималась к Кларк во время танца, не покупала ей выпивку и не держала её за руку. — Мы вообще-то живём вместе, дурочка. Я имела в виду, что нам пора домой. Вместе. Потому что дом у нас один на двоих. Кларк никогда ещё не чувствовала себя такой идиоткой. — Точно… да, — уныло кивает она. — Конечно. Прости. Я сегодня явно перебрала. — Но, — говорит Лекса, поднимая указательный палец свободной руки так, будто собирается произнести нечто исключительно важное. В её зелёных глазах вспыхивает знакомый озорной огонёк, она отступает к двери и распахивает её, чтобы вывести Кларк в прохладный ночной воздух. — Если бы ты потратила на вино больше пяти долларов, возможно, сегодня бы тебе повезло.***
— Вот чёрт! Этот возглас вырывает Кларк из сна так резко, словно на неё вылили ведро ледяной воды. Почти мгновенно она осознаёт две вещи: во-первых, на ней совершенно нет одежды, а во-вторых, восклицание вырвалось у такой же обнажённой Лексы, которая смотрит на неё сверху с выражением ужаса и потрясения на лице. Кларк решает, что предпочла бы проснуться от ведра ледяной воды, потому что тогда ей не пришлось бы столкнуться с последствиями того, что всё это означает. — Чёрт, — тихо стонет она, подтягивая одеяло повыше, чтобы прикрыть хотя бы часть тела и выглядеть относительно прилично. Правда, этим она лишь сильнее подчёркивает, насколько много открытой кожи Лексы остаётся у нее на виду. — Мы?.. Закончить вопрос она не может. Стоит произнести это вслух — и всё станет слишком реальным. Да и ответ она уже знает — воспоминания о прошедшей ночи начинают возвращаться, хоть и не в том порядке, в каком нужно. Она знает, что произошло — это очевидно и без памяти: и по их наготе, и по сладкой ноющей усталости между бёдрами. Ей вовсе не нужны воспоминания, всплывающие в голове, о том, как язык Лексы ласкал самые чувствительные места её тела. Суть не в том, что произошло. Проблема в том, что она не может вспомнить, как и почему это произошло. — Мне пора, — бормочет Лекса. Она поспешно выбирается из кровати, избегая смотреть на Кларк, и начинает собирать разбросанную по спальне одежду. Лекса даже не пытается одеться, а просто прижимает вещи к груди неаккуратным комком и исчезает за дверью, не сказав даже пары слов на прощание. — Чёрт, — повторяет Кларк и падает обратно на матрас.***
Кларк быстро понимает, что главная проблема секса с человеком, с которым живёшь под одной крышей, заключается в том, что невозможно сделать вид, будто ничего не произошло. Даже ненадолго. Особенно когда утром вы обе одновременно оказываетесь на кухне за завтраком, как это происходит с Кларк и Лексой. Ни одна из них не прячется в своей комнате — потому что это означало бы признать, что ситуация чертовски неловкая, но при этом ни одна из них не хочет говорить о случившемся. Словно если молчать достаточно упорно, можно убедить себя, что ничего не произошло. Вот только это единственное, что занимает мысли Кларк и, вероятно, Лексы тоже, поэтому, не обсуждая эту тему, они в итоге не говорят вообще ни о чём. Так начинается самый неловкий завтрак в жизни Кларк. — Итак… — пытается она завязать разговор, наблюдая за тем, как Лекса ковыряет вилкой яичницу, так и не съев ни кусочка, — какие у тебя планы на сегодня? Лекса поднимает взгляд от тарелки и поднимает бровь, словно спрашивая: «Серьёзно?» — Ладно, — вздыхает Кларк. — Может, всё-таки поговорим об этом? На лице Лексы мелькает гримаса, почти похожая на отвращение, будто меньше всего на свете ей хочется обсуждать тот факт, что она переспала со своей лучшей подругой. Но спустя несколько секунд она всё же говорит: — Прости, что убежала вот так. Немного запаниковала. — Всё нормально, — заверяет её Кларк. — Я понимаю. Но, наверное, нам стоит хотя бы признать, что это произошло. — О, поверь мне, я уже это признала. Эти слова сбивают Кларк с толку. Несмотря на то что Лекса — её лучшая подруга, сегодня утром Кларк совершенно не может её понять, словно физическая близость неожиданно разрушила привычное взаимопонимание между ними. — Что это значит? — спрашивает она, желая получить разъяснения. После секундного замешательства Лекса бормочет: — Ничего. — Она тяжело вздыхает, роняет вилку на тарелку с почти нетронутой едой, затем поднимает голову, смотрит Кларк прямо в глаза и устало продолжает: — Вот почему я не хотела, чтобы между нами это произошло. Кларк требуется несколько секунд, чтобы обдумать слова Лексы, ещё несколько секунд, чтобы понять их смысл, но когда до неё наконец доходит смысл сказанного, она теряется ещё сильнее. — Подожди… То есть ты действительно думала о том, что такое может случиться? Что мы будем… — Кларк запинается, чувствуя, как к щекам приливает жаркий румянец. — …ну… ты понимаешь… — Заниматься сексом? — заканчивает за неё Лекса. На её губах появляется лёгкая улыбка, от которой Кларк краснеет ещё сильнее. — Мы с тобой две привлекательные квир-девушки, живущие под одной крышей, и было бы неправдой сказать, что мне ни разу не приходило в голову сделать первый шаг. От признания Лексы у Кларк буквально отвисает челюсть. Ей вдруг кажется, будто она увидела свою лучшую подругу с совершенно новой стороны, о которой раньше не подозревала. Впрочем, последние сутки вообще полны открытий: сначала «свидание», потом… потом то, что произошло после него. А теперь ещё и этот разговор. У Кларк пересыхает во рту. — Почему же ты этого не сделала? — Сделала, — отвечает Лекса, выразительно приподнимая брови. — Не помнишь? — Я вообще мало что помню. Это одна из самых неискренних фраз, которые Кларк когда-либо произносила. Да, некоторые моменты прошлого вечера расплываются в тумане. Но она в мучительно-прекрасных подробностях помнит прикосновение обнажённой кожи Лексы к своей, помнит вкус её поцелуев, помнит, каково это — чувствовать, как её пальцы проникают глубоко в Кларк, пока она медленно доводит её до исступления, помнит, какие звуки издаёт Лекса, когда доходит до пика под языком Кларк. Она помнит каждый взгляд, каждое прикосновение, каждую эмоцию. Кларк помнит слишком многое. И это одновременно кажется ей подарком и огромной проблемой. — Потому что всё бы усложнилось, — со вздохом отвечает Лекса на её прежний вопрос. — Потому что именно это и произошло. Посмотри на нас, мы сейчас едва способны смотреть друг другу в глаза. Кларк поднимает взгляд от тарелки и видит, что зелёные глаза Лексы, такие знакомые и в то же время такие далёкие, смотрят прямо на неё. Это уже слишком, и, словно подтверждая правоту Лексы, Кларк первой отводит взгляд. — Тогда почему ты всё-таки это сделала? — тихо спрашивает она, противореча своему предыдущему вопросу. — Кларк, это сделали мы обе. Не только я. — Знаю, — быстро отвечает Кларк. — Я просто спрашиваю, почему ты это сделала. Лекса пожимает плечами и снова берётся за вилку, словно та может послужить спасительным отвлечением. — Потому что была пьяна. И чувствовала себя немного одинокой. И… — Боже, спасибо, — сухо перебивает её Кларк. — Дай мне договорить. — Лекса поднимает ладонь, и Кларк послушно замолкает, кивая, чтобы та продолжала. — И потому что я могла бы найти кого-нибудь куда хуже, а ты... ты очень даже хороший вариант. Даже отличный. Вчерашний вечер был замечательным, и... наверное, мой мозг просто связал хороший вечер с мыслью: «давай займёмся сексом», — и всё как-то само собой случилось. Думаю, рано или поздно это всё равно бы произошло. Нет смысла бесконечно откладывать неизбежное. — В смысле? Взгляд, который Лекса бросает на Кларк, — почти сердитый, сопровождаемый лёгким румянцем на щеках, — заставляет её пожалеть о своём вопросе. Но прежде чем Кларк успевает сказать, что отвечать не обязательно, Лекса всё же отвечает. — Ты... привлекательная. Мы хорошо ладим и... на тебя приятно смотреть. И достоинства у тебя имеются. Решив избавить Лексу от неловкости, Кларк слегка подаётся вперёд и игриво спрашивает: — Ты хочешь сказать, что у меня красивая грудь? Лекса ничего не отвечает, но в качестве ответа опускает взгляд на грудь Кларк, делает вид, будто серьёзно обдумывает вопрос, затем снова смотрит ей в лицо и пожимает плечами с насмешливой улыбкой. Кларк не может сдержать ухмылку. Такие подколки были их привычным способом общения, и на одно короткое мгновение кажется, будто ничего не изменилось. — Я не хочу, чтобы между нами что-то менялось, — вдруг выпаливает Кларк. Улыбка исчезает с лица Лексы мгновенно, как свинцовый груз, падающий на землю. Она хмурится, и в её глазах мелькает печаль — почти извинение, которого ей не следовало бы приносить. — Нет, — медленно произносит Кларк, качая головой, осознав, что именно сейчас сказала и кому она это сказала. — Забудь, я не это имела в виду. Я хочу, чтобы между нами изменилось всё. Выражение лица Лексы снова мгновенно меняется: теперь на нем не сожаление, а растерянность. И Кларк, боясь дать себе достаточно времени, чтобы отступить, начинает объяснять прежде, чем успеет передумать. — Как ты сама сказала, мы обе очень даже ничего, — произносит она, указывая рукой то на себя, то на Лексу. — И то, что я помню о вчерашнем сексе… — Кларк вспыхивает, когда воспоминания снова обрушиваются на неё. — В общем… я даже не уверена, что смогу подобрать слова, но это было хорошо. Жалоб у меня точно нет. День святого Валентина — это коммерческая чушь, но по сути это праздник, когда можно провести время с человеком, который тебе дороже всего, и… — Она делает глубокий вдох и поднимает глаза, чтобы встретиться с пристальным взглядом Лексы. — …и вчерашнее свидание было катастрофическим буквально во всём, но с тобой оно было лучшим из всех, что у меня были. И если ты не против… мне бы очень хотелось попробовать ещё раз. Только уже по-настоящему. Лекса медленно кивает, её брови сведены в глубокой задумчивости, пока она вслушивается в слова Кларк и обдумывает их. Кларк тяжело сглатывает, чувствуя, как сердце уходит в пятки после собственного признания, которое кажется таким правильным, но в то же время она испытывает ужас при мысли о том, что Лекса ей откажет. Потому что после секса они, возможно, ещё могли бы вернуться к прежним отношениям — да, это было бы неловко, но произошедшее можно было бы списать на алкоголь и случайную ночь. Но это… Это уже точка невозврата. Выражение лица Лексы смягчается, и она осторожно спрашивает: — Кларк Гриффин, ты сейчас приглашаешь меня на второе свидание? Кларк на мгновение впадает в панику, но тут серьёзное выражение лица Лексы сменяется улыбкой. — Да, — выдыхает Кларк. — Похоже, что так. Ничего не говоря, Лекса отодвигает стул, встаёт и, обойдя стол, оказывается рядом с Кларк. Одним плавным движением она берёт её лицо в ладони и одновременно наклоняется для поцелуя, помогая подняться навстречу. Их губы встречаются, и поцелуй оказывается таким же потрясающим, каким его запомнила Кларк, несмотря на затуманенный алкоголем разум. И даже лучше. — Это значит «да»? — спрашивает она, когда Лекса отстраняется ровно настолько, чтобы повернуть голову и слегка изменить угол поцелуя. — Да, — бормочет Лекса ей в губы. — Конечно, это «да», балда. Пойдём, мы уже осквернили твою кровать, теперь очередь моей. Кларк не может сдержать улыбку в поцелуй. Она улыбается так широко, что начинают болеть щёки. Лекса продолжает осыпать её короткими поцелуями. — Если бы я знала, что для того, чтобы ты стала моей, нужна всего лишь бутылка дешёвого вина, я бы сделала это гораздо раньше, — шутит Кларк, позволяя Лексе вести себя в сторону ближайшей из двух спален. — Ш-ш-ш. — Лекса заставляет её замолчать ещё одним поцелуем, затягивает в комнату и закрывает дверь, прижимая Кларк к ней спиной и блуждающими руками исследуя тёплую кожу на талии Кларк под мешковатой футболкой. — Это гораздо больше, чем просто вино. Да, — думает Кларк, прислонившись затылком к двери, пока Лекса ласкает её обнаженную шею, и позволяет себе наконец перестать сомневаться. — Это всегда было чем-то гораздо большим.
