Extra Time | Дополнительное время

Музыка к главе:

Do I Wanna Know? — Arctic Monkeys

Номер был дорогим. Чрезмерно дорогим. В этом был весь Маркус, и иначе он не умел. Маркус и Оливер ввалились в номер, позабыв о правилах приличия. Точнее, Маркус позабыл. Оливер помнил. Просто следовал. В отличие от «Коршуна», «Сорока» имел здравый ум после игры. Потому что победил. 210:60. Флинт тогда приземлился и разломал метлу о газон, пока Вуд был наверху с командой. Чёртов снитч прилетел «Сорокам» точно в руки. Пусть матч ничего не решал и был исключительно потехой перед регуляркой, Флинт злился. Похуй. Нет, не похуй. Совершенно не похуй. Всю пресс-конференцию Оливер отвечал на вопросы журналистов. Лучший вратарь, конечно. Маркус сидел, молчал с мрачным выражением лица, изредка коротко отвечая на вопросы газетных писак, желая поскорее закончить всё это дерьмо. Иногда бросал взгляд на Вуда. Но лишь иногда. Иначе могли подумать что-то «не то». Под вспышки камер и гул везде снующих тараканов с вечно повторяющимися вопросами, Флинт думал только о вечере. И вот, в дорогущем номере, долгожданным вечером, он плюхается вместе с Оливером на кровать, накрывая его сверху. Маркус целуется властно, жадно и, блять, очень умело. Лучше, чем кто-либо. Но у Оливера не особо много вариантов для сравнения. Да и не хочет он сравнивать. Флинт перекатывает их и меняет позиции. Оливер сверху. Отстраняется. Не сильно. Так, чтобы видеть лицо Маркуса. Изучает. Маркус изучает в ответ. Сколько бы времени ни прошло, они всегда изучают друг друга, хоть и знают наизусть. Маркус проиграл сегодня. Оливер знает правило. Идиотское правило. Совершенно конченое. — Правило в силе, Оливер. — Ненавижу твоё правило. — Вуд провёл пальцами по губам Флинта, вытирая слюну. — И ты каждый раз говоришь так, будто я могу это забыть. — А ты каждый раз ведёшь себя так, будто я забыл. — Флинт облизнул губы, возвращая слюну на место. — Я предложил. Ты согласился. Мои правила. — Твои правила. Да. Оливер согласился. Как всегда. Кто проиграл — тот снизу. Самое ебучее правило, которое Флинт мог придумать. Эдакая мотивация к выигрышу. Одежда улетала с тел с космической скоростью. Поцелуи становились горячее. Слюну больше никто не убирал. И чтобы там ни говорили, но трахаться со спортсменами приятнее всего. Особенно, если они трахаются друг с другом. Точёное тело. Кубики пресса. Стальные мышцы. Крепкая хватка. Быстрая реакция. И даже самое низкое либидо возгорится. Злился ли всё ещё Маркус? Да. Определённо. Просто теперь это переросло в другую форму. Будучи под Оливером, слушая его дыхание, и что уж там, чувствуя его член в себе, Флинт прокручивал в голове сегодняшний проигрыш. Ебучий снитч. Оливер двигался медленно, наслаждаясь телом Маркуса и процессом. Сексом. Любовью? Для Маркуса — плановой ёблей. Вуд отбрасывал эту мысль подальше, в закоулки души, где точно никто не достанет. Тем более, Маркус не достанет. Дыхание Оливера становилось тяжелее и более хриплым с каждой секундой. Как и всё, чем «горел» Вуд, удостаивалось его полным поглощением. Секс с Маркусом — одна из таких вещей. Первая — квиддич. Третьей нет. Глаза Оливера были прикрыты и слегка подрагивали в наслаждении от каждого движения бёдер. Он прикусил губу, чтобы не слишком громко постанывать и не привлекать лишнего внимания. Часто так делал. Нижняя губа вокруг зубов побелела из-за отсутствия нормального кровотока. Плевать. Почти вся кровь сейчас собралась в одном месте. Одной рукой он держался за ногу Маркуса, закинутую на собственное плечо, а второй двигал в такт своим бёдрам на члене «Коршуна», сжимая пальцы в районе головки чуть сильнее. Маркусу это нравилось. Оливер знал. Ещё со школы знал. Капельки пота с концентрированной мордашки Вуда стекали к шее и дальше вниз, к груди. Жарко. Маркус смотрел. Всегда смотрел. Изучал. Оливер, по мнению Маркуса, и он надеялся, что только по его мнению, в такие моменты выглядел бесподобно. Расслабленно и одновременно собранно. А ещё, красиво. Очень красиво. Незаконно красиво. И даже на пару мгновений он сумел отвлечься от счёта, расслабиться, быть здесь, но злость вернулась. Всегда возвращалась. И когда она возвращалась, Маркус не умел держать язык за зубами, если был готов её выплеснуть. А сейчас он готов. — Ты вообще думаешь, что делаешь?! — бросил он. Оливер замер, вырываясь из блаженной неги. — Что? — Ты... ты, блять, — Флинт взмахнул руками, указывая на них самих. — Ты специально делаешь вот «так»?! Оливер молчит. Смотрит. Изучает. — Ты ебёшься так, будто тебе похуй. Замолчи. Просто. Блять. Замолчи. — Маркус. — Тихое, низкое предупреждение. — Нет. Без Маркусов. Я серьёзно. — Флинт говорил раздражённо, слегка надрывисто, будто выискивал тактику. — На поле ты хотя бы старался. Здесь — непохоже. — Маркус. — Просто сильнее. Сильнее. — уже как приказ. — Ты самый невозможный человек. Самый, Маркус! Флинт почувствовал, как обломал весь кайф Вуда двумя, нет, всё же одной конченой фразой. Он видел, как глаза Оливера вспыхнули раздражением и передавшейся злобой, но всё же он начал двигаться так, как попросил Флинт. Сильнее. Жестче. Больнее. Так хотел Маркус. Так не хотел Оливер. Когда Оливер сжал головку Маркуса до звёздочек в глазах, Флинт глубоко выдохнул, отпуская свою ярость. — Другое дело, Оли... Он не договорил. Вуд толкнулся сильнее прежнего. — Заткнись. Флинт заткнулся. Прикусил губу и заткнулся в крохотной улыбке.

***

Тишина после всего была как восполнение личности каждого. Она не была неуютной, неловкой или, наоборот — комфортной, нет. Она была привычной. Просто привычной. Десятилетней. Оливер лежал всегда справа. Маркус всегда слева. Ещё со школы. За окном — ночной Лондон. А здесь, в номере, привычная тишина. Маркус больше не думал о проигрыше. Лишь немного. Он смотрел в потолок, как и Оливер. Оба держали руки вдоль туловищ, отдыхая. Флинт посмотрел вниз, не опуская голову. Ладонь Оливера была так близко, что чувствовалось тепло. Тихо вздохнув, не успев проанализировать ситуацию, он аккуратно потянулся пальцами навстречу этому незаконному теплу. Вуд заговорил первым. — Хорошо сыграл сегодня. Флинт остановился. Вздохнул. Пальцы сжались в кулак. Оливер, блять. — Не слишком хорошо. Я же тебе проебал. Маркус повернул голову в сторону лица Оливера, изучая реакцию. — Ты мне не проиграл. — Вуд повернул голову в ответ. — «Коршуны» проиграли «Сорокам». И я говорю, что ты сыграл хорошо. — 210:60. — Внимание не на счёте, а на твоей игре. Ты забил четыре гола. Флинт фыркнул и выпустил смешок из себя. — Что? — Ты жалеешь меня. — Я тебя не жалею. Я говорю цифрами. Это факт. — Оливер изучал лицо Маркуса. — Первый час ты был на высоте. — Ага, да. А потом ты вдруг очухался и закрыл всё. — пауза. — Поздравляю. Оливер привык к едкостям. Ничего нового. — Маркус. — Ну что? — Это был разминочный матч. Не серьёзный матч. Не финал. Не чемпионат. — Но я же проиграл. Ты пытаешься объяснить мне, что я проиграл в неважном матче. Но я же всё равно проиграл. Оливер выдохнул. — Не ты. — он тихо выдохнул куда-то, но точно не в Маркуса. Они замолчали. Отвернули головы друг от друга. Тупиковый спор. Как и всегда. Первая минута. Вторая. Маркус ненавидел эту тишину. Когда хочется сказать, но не можешь. — Джули написала. Оливер повернул голову. Джули. Джули Суин. Она не нравилась Оливеру. Очень не нравилась. Блондинка среднего роста с огромной грудью и задницей. Слегка туповатая. Типичная девушка для сопровождения парней, трясущихся над своей маскулинностью. Маркус проводил с ней слишком много времени в разных позах. Он сам рассказал. Были ли у них отношения? Сложно ответить. Были ли отношения между Оливером и Маркусом? Сложно ответить вот уже десять лет. Оливер не ответил сразу. — Хорошо, — ответил Вуд ровно. Флинт повернул голову. Искал что-то в лице Оливера — ревность, злобу, грусть, хоть что-нибудь. Не нашёл. Или плохо искал. — Хочет снова потрахаться. Но, знаешь, сначала хочет ужин. Свидание. Всё такое. Оливер повернул голову ровно на подушку и молчал, уставившись в потолок. Маркус нахмурился. Лишь немного. Чтобы не выдать себя. Вуд, не делай так. — И что ты? Просто хорошо? — А что ты хочешь услышать, Маркус? Всё, что угодно, но не ебаное «хорошо». — Ничего, — ответил Флинт и отвернулся. — Ничего. Оливер сел, потянувшись за трусами. Пора домой. Маркус продолжал лежать, делая вид, что не рассматривает тело и не следит за каждым движением. Тихо расстроился, когда трусы оказались снова на теле. Натянув на себя уже футболку, Оливер вдруг начал говорить. — Сезон через месяц. — Погоди, реально? — саркастично отозвался Маркус. — А я думал, что мы просто так тренируемся. Оливер закатил глаза, надевая спортивки. — О, да. Пообижайся. Оливер поправлял себя и одежду, игнорируя Маркуса. Флинт снова нахмурился. Внутри всё неприятно всколыхнулось из-за собственной тупизны. Только не игнор. Нет. — Ладно. Извини. — уже сам потянулся за трусами. — Сезон через месяц. К чему ты? Оливер повернулся, изучая Флинта. Тот прикрылся и лёг, опираясь на локти. — Диггори в этом году за «Ос». Инсайт. — Диггори? — Маркус состроил такую физиономию, будто ему под нос поднесли дерьмо. — Ну и что? — Говорят, вырос за последний год. Купили его за хорошие деньги. Быстрый, ловкий. Отличный ловец, в общем. — Шутишь? — Флинт похлопал по кровати, приглашая Оливера сесть. — Он седьмой в списке. — Оливер неосознанно послушался и сел. — Я смотрел статистику. Опасно. — Седьмой? — Маркус разлился смехом. — Ничего опасного. Не первый же. — Ты тоже не первый, — ответил Оливер. Без злости. — Тебя это никогда не останавливало. Маркус открыл рот. Закрыл. Иногда и такое получалось — закрывать рот вовремя. Но сощурился. Оливер улыбнулся уголком губ. Сам того не осознавая, он взял Маркуса за указательный палец руки. Короткое прикосновение. — До сезона, Маркус. Вуд встал, подобрал оставшиеся вещи с пола и ушёл. Дверь закрылась тихим хлопком, оставляя в номере тишину. Флинт так и сидел с закрытым ртом. Большим пальцем он поглаживал указательный, который только что держал Оливер. Приятно. Первая минута. Вторая. Наконец, он позволил себе расслабиться. Он зарылся лицом в подушку, где ранее лежал Вуд. Глубоко вдохнул. Выдыхать не хотел. Знакомый и самый любимый шампунь вот уже десять лет. Маркус всегда подмечал этот аромат: что-то мускусное, древесное, чисто мужское. Чистый Оливер Вуд. Разозлился сам на себя. Но после этого — сразу второй глубокий вдох. Завтра тренировка. Послезавтра — тоже. Через месяц сезон. Снова схватка с Вудом. Всё такое привычное. И так уже десять лет.