Том 2: «Наследие Клауса: За пределами монастыря. Обещание вечности для Эмили»

Старый, но верный автомобиль Деймона Сальваторе уверенно мчался по трассе, оставляя границы Ниндзяго далеко позади. Пейзаж за окном стремительно менялся: вместо привычных восточных гор и пагод мелькали густые европейские леса и бескрайние поля. Время близилось к полудню. В салоне царила на удивление спокойная, сонная атмосфера. Семилетняя Хоуп, вымотанная бурной ночью, мирно посапывала, положив голову на плечо Лекси. Лекси аккуратно приобнимала девочку, чтобы ту не трясло на ухабах. Элайджа Майклсон, как самый преданный фанат классики, невозмутимо листал какую-то старую потрёпанную книгу, совершенно не обращая внимания на дорожную качку. Деймон крутил руль, изредка подпевая тихому радио, а Клаус, достав блокнот и карандаш, увлечённо делал какие-то зарисовки, то и дело поглядывая на спящую Диану. Стефан Сальваторе, сидевший на заднем сиденье рядом с Ллойдом, заметил, как молодой трибрид прижался лбом к стеклу. В его изумрудных глазах читалась глубокая, щемящая тоска по дому, оставленной команде и матерям. Решив, что парню срочно нужно разрядить обстановку, Стефан коварно улыбнулся, резко протянул руку и взъерошил его и без того растрёпанные волосы. — Так, народ, — громко объявил Стефан на весь салон. — У меня рацпредложение. Нам нужно нашего лавеласа срочно подстричь! Ллойд от неожиданности вздрогнул, повернул голову и, сощурив глаза, выставил ладони вперёд: — Стоп, стоп и ещё раз стоп! А что, простите, с моими волосами вообще не так? — Ну... ты на бабу похож с этими патлами, — с абсолютным покерфейсом выдал Стефан. С переднего сиденья тут же донёсся весёлый хохот Деймона: — Оу-у-у! Брат, ты хоть раз в жизни по факту прав! Ллойд, он дело говорит. Юный трибрид возмущённо фыркнул и перевёл взгляд на отца, ища поддержки. Но Клаус лишь оторвался от своего рисунка, окинул сына критическим взглядом и авторитетно заявил: — Сын, они правы. Действительно, как ты с такой шевелюрой девок хмурить будешь в новом мире? Тебе нужна мужская харизма, стиль, стержень! Элайджа, даже не отрываясь от чтения книги, изящно перевернул страницу и бархатным голосом съязвил: — Ага, харизма... Клаус, у тебя эта харизма где обычно находится? В штанах? — Эй! — Клаус оскорблённо вскинул брови и ткнул карандашом в сторону брата. — Не порть моё достоинство перед детьми, святоша хренова! Ллойд не выдержал и искренне, громко рассмеялся. Вся его утренняя меланхолия моментально испарилась благодаря этим невозможным вампирам. — Ладно, ладно, — сдался Ллойд, поднимая руки. — Мы что-нибудь решим с причёской на первой же заправке. Только чур я сам выбираю стрижку! Проснувшаяся от шума Лекси сонно потянулась и лукаво подмигнула парню: — Окей, лапочка, договорились. Только давай в стиле ежа! Тебе пойдут колючки. Ллойд комично закатил глаза и снова повернулся к окну. В этот момент машина выехала на открытый участок дороги, и яркие солнечные лучи упали прямо на его правую ладонь. Кожа не задымилась и не покрылась волдырями — благодаря лазуритному кольцу с буквой «L», магия солнца больше не была ему врагом. Ллойд заворожённо покрутил перстень на среднем пальце, привыкая к новым ощущениям вечности. «Девчонка... Ты ей-богу как девчонка со своими волосами и колечками», — раздался в его голове недовольный, но до боли знакомый шёпот Пустого. «Но ладно, признаю, соска в лоб вчера была эпичнее твоих страданий». Ллойд мысленно послал своего демона куда подальше. Его внимание сейчас было приковано вовсе не к солнцу, а к зеркалу заднего вида и лобовому стеклу. Там, на переднем ряду, Мика сидела с невероятно тихой, умиротворённой улыбкой и бережно, бесконечно нежно укачивала маленькую Диану. И глядя на свою спящую дочь, Ллойд понимал: ради безопасности этого ребёнка он готов ехать хоть на край света, хоть менять причёску, хоть притворяться мёртвым для всего остального мира.

***

«Новый стиль, укрощение салфеток и первородная ярость за сокрытие дочери»

Стильный трибрид и тринадцать пропущенных Они отъехали от придорожной парикмахерской и снова были в пути. Теперь у Ллойда вместо прежних длинных прядей, из-за которых его вечно дразнили, красовались короткие, дерзкие, растрёпанные и взъерошенные чёрные волосы. Стрижка выглядела немного небрежно, но чертовски романтично. Ллойд стал похож на взрослого, уверенного в себе мужчину. Парень неловко взъерошил затылок, посмотрел в зеркало и смущённо пробормотал: — Эм... ребят, а это не слишком? — Нет, племянник, — изящно отозвался Элайджа. — Теперь ты выглядишь как элегантный, статный вампир. Клаус довольно ухмыльнулся с переднего сиденья: — Вот теперь, сын, ты действительно на парня похож, а не на девчонку! Деймон, крутя руль, задорно подмигнул в зеркало заднего вида: — Ну всё, держись, новый мир. Теперь у наших дверей выстроится очередь из баб. — Ллойд, не слушай ты этих идиотов, тебе очень идёт, — заступилась Лекси, ласково улыбнувшись. Стефан единственный из всей компании хранил понимающее молчание, чтобы лишний раз не смущать парня и дать ему спокойно привыкнуть к новому образу. А семилетняя Хоуп, захлопав в ладоши, восторженно заявила: — Брат, ты теперь похож на крутого рок-музыканта! Ллойд лишь комично прикрыл лицо рукой, опёршись локтем о дверцу машины. Мика, которая всё это время бережно укачивала свою крестницу Диану, была единственной, кто заметил, как у парня внезапно потяжелел взгляд. Она почувствовала, что у него что-то случилось, но деликатно промолчала. В ту же секунду в кармане куртки Ллойда резко завыбрировал телефон. Он достал его, разблокировал экран и замер, до боли сжав челюсть. На дисплее высветилось: «13 пропущенных вызовов. Харуми». Бывшая Молчаливая продолжала обрывать ему трубку. Ллойд со злостью нажал на кнопку питания и напрочь отключил телефон. — Племянник, у тебя всё в порядке? — обеспокоенно спросил Элайджа, заметив его состояние. — Всё нормально! — мгновенно перебил его Ллойд, даже не повернув головы. — Просто... голова болит. Он прикрыл ладонью рот и демонстративно отвернулся к окну, уходя в свои мысли. Летающие салфетки и первая запись в дневнике Ближе к обеду компания остановилась у придорожного кафе. Но стоило им усесться за столик, как маленькая Диана проснулась. Из-за резкой смены городов её сильная, ещё не обузданная природа вампира и оборотня на секунду вышла из-под контроля. Малышка громко кряхтела, и в ту же секунду все трубочки, салфетки и меню в радиусе трёх метров со свистом взмыли в воздух, закружившись под потолком. Элайдже пришлось проявить чудеса вампирской скорости. Он мгновенно поймал вещи и, перехватив испуганный взгляд подбежавших официантов, мягко внушил им: «Всё в порядке. Это был просто сильный, внезапный сквозняк из окна. Вам показалось». Официанты заторможенно кивнули и ушли, а Ллойд бережно забрал дочку себе. К ночи они наконец добрались до тихого, глухого городка и сняли три номера в мотеле. Стефан, всё ещё чувствуя лёгкую вину перед Ллойдом за утренние шутки, тайно сходил в местный магазин и купил парню отличную, тяжёлую чёрную кожаную куртку под его новый стиль рок-музыканта. В это время в первом номере Ллойд сидел у кровати, где мирно спали Хоуп и крошечная Диана. Парень открыл чистую тетрадь и дрожащей рукой сделал первую запись в дневнике для дочери: «День первый. Мы уехали из Ниндзяго ради твоей безопасности, Диана. Ты сегодня устроила настоящий шторм из салфеток в кафе... Я обещаю, что защищу тебя от всего мира. Твои бабушки очень любят тебя...» Прощание Лекси и загул Деймона Во втором номере обстановка была куда менее мирной. Стефан зашёл в комнату и застыл: Лекси стремительно застёгивала свой дорожный рюкзак. — Эй, Лекс... ты куда? — удивлённо спросил Стефан. Девушка грустно пожала плечами и посмотрела на лучшего друга: — Стефан, прости, но пойми... Вся эта ваша семейная волокита, разборки Первородных — это не моё. Я просто физически не могу жить под одной крышей с Майклсонами. Прости, увидимся позже. — Понимаю. Береги себя, — тихо ответил Стефан. Лекси тепло улыбнулась и в ту же секунду молниеносно, со сверхзвуковой скоростью исчезла из номера. Стефан вздохнул, повернулся к сидящей на кровати жене: — Мика, а где Деймон? — Он куда-то ушёл, — устало отозвалась Мика. Стефан обречённо прикрыл глаза рукой. Ему не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять: старший братец уже сорвался с цепи и ушёл развлекаться в какой-нибудь местный ночной клуб, оставив их разгребать проблемы. Жестокое столкновение братьев Майклсон Самый настоящий ад разверзся в третьем номере. Элайджа спокойно открыл дверь, переступил порог и ошарашенно застыл на месте. Посреди комнаты на диване сидел Клаус, бесстыдно и жадно пьющий кровь из шеи какой-то молодой местной девицы. — Никлаус, имей совесть! — леденящим тоном прикрикнул Элайджа. Клаус нехотя отстранился от раны, облизал клыки и, посмотрев в пустые глаза девушки, включил внушение: — Уходи. Ты никогда не была в этом номере, у тебя кружится голова, и ты меня не знаешь. Забудь всё. Девушка заторможенно встала и, словно зомби, вышла в коридор. Клаус вальяжно закинул ногу на ногу, откинулся на спинку дивана и хищно посмотрел на брата: — Благородный Олень... вот скажи мне, брат, что я больше всего на свете не люблю? — Когда тебе лгут, — спокойно ответил Элайджа, предчувствуя бурю. В следующую долю секунды Клаус смазался в воздухе. Со скоростью молнии он оказался в упор возле брата и мёртвой, стальной хваткой вцепился Элайдже прямо в горло, вдавливая его в стену. — Именно! — прорычал Клаус, и его глаза налились яростным жёлтым светом гибрида. — И знаешь, какая птичка мне напела правду? Ты... ты, тварь благородная, внушил моей Хоуп — которая, как оказалось, моя дочь, а не племянница! — что ты её отец! Ты заставил моего сына Ллойда в том проклятом лагере верить в эту чушь и сказать это мне в лицо! Зачем ты это сделал, Элайджа?! Элайджа, несмотря на хрип и удушье, посмотрел на брата со стальным спокойствием: — Чтобы... защитить... Хоуп от тебя, Никлаус! — с трудом, но веско процедил он. — Ты думал, я не замечу твою игру? Ты ведь на самом деле ни капли не изменился, ты всё тот же монстр! Клаус сжал пальцы на его шее ещё сильнее, так что затрещали обои на стене: — Элайджа, ты прав. Совести у меня нет, и поменять меня уже нельзя, даже не пытайся! Слушай меня сюда внимательно: чтобы до завтрашнего утра ты всё исправил, понял?! Чтобы Хоуп, моя дочь, больше не была под твоим грёбаным внушением! Ты не имеешь никакого права распоряжаться моими детьми! Я хоть и подонок, но они МОИ, а не твои! Клаус яростно оттолкнул брата, отчего тот едва удержался на ногах, и брезгливо вытер руки: — А то смотри, как запел! Ллойд — мой первенец, его, по-твоему, защищать от меня не нужно, он вырос нормальным. А вот Хоуп, моего второго ребёнка, тебе срочно нужно спасать, потому что ты что-то там себе навыдумывал в своей святошной голове?! До утра, Элайджа. Или я вырву твоё сердце и закопаю в этом лесу. Клаус резко развернулся и зашёл в ванную, с грохотом захлопнув дверь. Элайджа остался стоять у стены, тяжело дыша и медленно поправляя воротник своего измятого пиджака. Великий семейный раскол Майклсонов только начинался.

***

«Ночные слёзы трибрида, возвращение памяти Хоуп и ледяной холод в глазах Первородных»

Сказка среди ночной тишины Ночь в мотеле не принесла долгожданного покоя. Маленькая Диана снова залилась горьким плачем, который прорезал тишину комнаты, как острый клинок. Хоуп, свернувшись калачиком, продолжала мирно спать, но Ллойд был на ногах. В его сознании внезапно ожил Пустой. Древний дух, обычно жаждущий лишь разрушений, сейчас звучал на удивление озадаченно: — Мелкий... Я, конечно, демон и древнее зло, повидавшее немало страданий, но объясни мне: почему она плачет? Она сыта, температуры нет, коликов тоже. В чём проблема? Ллойд, уставший и с подрагивающими руками, мерно расхаживал по комнате, баюкая дочь. Он прижимал её к груди, ощущая, как крошечное сердечко бьётся в бешеном ритме. — Тсс... моя маленькая, — тихо шептал он, целуя её в макушку. — Всё в порядке, ты в безопасности. Папа рядом, я никуда не уйду. Чтобы успокоить её, Ллойд начал вполголоса рассказывать сказку про маленького волчонка, который искал свою стаю среди звёзд. Его голос, низкий и вибрирующий, постепенно начал действовать на Диану убаюкивающе. Слёзы высохли, и малышка начала тихо сопеть. Ллойд обессиленно опустился на край кровати, чувствуя, как внутри него растёт не только любовь, но и пугающая решимость защитить этот хрупкий мир ценой собственной жизни. Утренний скандал и пробуждение Хоуп Под утро, когда первые лучи солнца едва коснулись горизонта, дверь мотеля с грохотом отворилась. Деймон Сальваторе, едва держась на ногах после бурной ночи в клубе, ввалился в номер. Стефан, который всю ночь не сомкнул глаз, ожидая брата, тут же вскочил с места, пытаясь привести его в чувство. — Деймон, хватит! Мы в бегах, а не на каникулах! — прошипел Стефан, пытаясь отрезвить брата резкими словами. Мика, сидевшая в углу комнаты, лишь отвернулась к окну. Она знала, что в такие моменты мужская гордость братьев Сальваторе превращается в непреодолимую стену, и не собиралась вмешиваться в их личные разборки. Тем временем в соседнем номере Элайджа, подавленный ультиматумом брата, подошёл к проснувшейся Хоуп. Девочка потёрла глаза и посмотрела на него тем самым доверчивым взглядом, который Элайджа сам же и создал магией. Он тяжело вздохнул и прошептал заклинание снятия внушения. Мир Хоуп пошатнулся. Воспоминания хлынули потоком, смешиваясь с ложными образами. Она запуталась, не понимая, где правда, а где вымысел. Девочка начала плакать, отходя от Элайджи вглубь комнаты. — Папа?.. — всхлипнула она, глядя на вошедшего Клауса. Клаус, который ещё минуту назад был готов убить брата, в один миг преобразился. Он подошёл к дочери, опустился на колени, чтобы быть с ней на одном уровне, и впервые в своей долгой, жестокой жизни проявил истинное, мягкое отцовское терпение. — Да, Хоуп. Это я, — голос Клауса дрожал от сдерживаемых эмоций. Он аккуратно вытер слёзы с её щек. — Я знаю, что ты помнишь то, чего не было. Я здесь. Ты моя кровь, моя единственная, и я никогда, слышишь, никогда больше не позволю никому внушать тебе, кем тебе быть. Я люблю тебя, и теперь ты будешь в безопасности. В этот момент Элайджа стоял у двери, чувствуя, как холод внутри него проникает до самых костей: он окончательно понял, что его «защита» разрушила доверие, которое он так долго выстраивал.

***

«Гордый отец-одиночка, испорченные планы и фейспалм Пустого» Срыв планов и заплаканная Хоуп Ллойд стоял перед зеркалом в номере мотеля, аккуратно застёгивая на себе плотные ремни детского эргорюкзака-кенгуру. Убедившись, что всё держится надёжно, он бережно подхватил маленькую Диану и усадил её туда, поближе к своему сердцу. Малышка сонно заворочалась, утыкаясь носиком в его новую кожаную куртку. В этот момент в дверь номера резко, но негромко постучали. — Можно, — отозвался Ллойд, не оборачиваясь. Дверь открылась, и в комнату зашла Мика. Ллойд поправил ремешок на плече, повернулся к ней и коротко спросил: — Когда выезжаем? Кольцо на мне, к дороге готов. Мика тяжело вздохнула, устало опустила плечи и присела на край кровати: — Не сегодня, Ллойд. Трибрид удивлённо приподнял бровь, недоумевая, почему они теряют драгоценное время: — В смысле? Что случилось? — Деймон в стельку пьяный, — принялась загибать пальцы Мика. — Стефан только-только с горем пополам уложил его спать, там настоящий погром. Клаус и Элайджа заперлись в комнате и кроют друг друга так, что стены дрожат. Разборки века, короче. А вот Хоуп... Мика не успела договорить. Дверь приоткрылась шире, и в номер тихо шмыгнула Хоуп. Глаза семилетней девочки были красными и заплаканными после снятия внушения Элайджи и тяжёлого разговора с Клаусом. Ллойд, проявив чуткость, не стал допрашивать и мучить сестрёнку лишними вопросами. Он просто тепло ей улыбнулся и подмигнул: — Ясненько... План «перехват» отменяется. Тогда, сестрёнка, не хочешь сходить со мной на местную детскую площадку? Подышим воздухом. Хоуп шмыгнула носом, благодарно посмотрела на брата и немного повеселела: — Да... Дай мне только минутку. Она быстро скрылась в ванной, чтобы умыться и привести себя в порядок. Мика мягко улыбнулась Ллойду, поднимаясь с кровати: — Хорошо вам прогуляться. А я пойду к мужу... Надеюсь, Стефан там действительно укротил Деймона, и мне не придётся успокаивать их обоих сковородкой. Разговор на скамейке и фейспалм Пустого Прошёл час. На тихой, сонной городской площадке практически никого не было. Ллойд спокойно сидел на деревянной скамейке. Маленькая Диана, незадолго до этого плотно покушав тёплой смеси из бутылочки, теперь безмятежно потихоньку посапывала прямо у него на груди, убаюканная мерным шагом отца. Неподалёку Хоуп с весёлым смехом каталась на качелях, постепенно забывая о ночных кошмарах и семейных драмах Первородных. Резко и без приглашения на скамейку рядом с Ллойдом подсела симпатичная девушка лет девятнадцати — его ровесница. Она кокетливо окинула взглядом короткую небрежную причёску парня, его крутую кожанку и, кивнув на эргорюкзак, мило улыбнулась: — Сестра? Ллойд опустил взгляд на спящую изумрудноглазую Диану, затем посмотрел на незнакомку и совершенно спокойно, без капли сомнения или стыда отрезал: — Нет. Дочь. Улыбка мгновенно сползла с лица девушки. Она растерянно моргнула, оценив масштаб «проблемы», сухо буркнула: — Ясно... После чего тут же поднялась и быстрым шагом ушла прочь по аллее. Ллойд лишь коротко хмыкнул ей вслед. В принципе, именно такой реакции от обычных человеческих девчонок он и ожидал. «Ты идиот?! О боги, какой же ты кретин, мелкий!» — в ту же секунду в его сознании раздался грохот: Пустой со всей дури хлопнул себя ментальной ладонью по лбу. — «Ты мог просто сказать: "Да, это моя младшая сестра"! Нет же, надо обязательно ляпнуть правду и спугнуть цыпочку! Тебе Клаус зря, что ли, харизму отращивал?!» Ллойд мгновенно, с яростным раздражением перебил демона в своих мыслях: «Заткнись, Пустой! Я не собираюсь скрывать, что я отец-одиночка, перед всякими дурами, которым нужен только смазливый парень в куртке. Моя дочь для меня — не обуза и не позор, нравится тебе это или нет. Так что закрой рот и не мешай ребёнку спать». Пустой внутри лишь тихо и недовольно прорычал что-то матерное на древнем языке, но спорить больше не стал, признавая упрямую правоту своего носителя. А Ллойд продолжал сидеть на скамейке, бережно придерживая спящую Диану рукой, и с улыбкой смотреть, как Хоуп взлетает на качелях всё выше и выше к мирному небу. Хоуп увлеченно играла с другими детьми в песочнице, её смех эхом разносился по площадке, перекрывая гул города. Ллойд, всё еще сидящий на скамейке, внезапно почувствовал, как завибрировал телефон в кармане куртки. На экране высветилось имя, от которого внутри всё похолодело: Харуми. Ллойд принял вызов, его лицо мгновенно стало каменным. Он отошел на пару шагов в сторону, чтобы Хоуп не слышала разговор. — Что тебе нужно, Харуми? — голос Ллойда звучал как удар кнута. — Ллойд, ты подонок! — голос Харуми дрожал от ярости. — Обмануть меня, инсценировать смерть нашей дочери после родов... Ты хоть понимаешь, что ты сделал?! Ллойд мысленно проклял Кая. «Длинный язык этого ублюдка до добра не доведет», — пронеслось в голове у трибрида. Он сильнее сжал телефон, так, что корпус жалобно хрустнул в его пальцах. — Значит так, дорогая, — ледяным тоном отчеканил Ллойд. — Ты не имеешь никакого права на мою дочь. Забыла? Верно, ты ведь хотела вызвать выкидыш. Ты обвиняла меня в немыслимом, ты пророчила мне быть насильником собственного ребенка. И поверь, я видел твое лицо: ты не проронила ни слезинки после родов. Ты не мать, Харуми. И ты никогда, слышишь, никогда не узнаешь, как она растет, как её зовут и где она. Тебе ясно? На том конце воцарилась тяжелая пауза, после которой последовало ядовитое шипение: — Ты «поматросил и бросил», как всегда, Ллойд. Только не забывай: ты мне должен. Ллойд горько усмехнулся, глядя на спящую Диану: — Я тебе должен? Не смеши меня. Я не затягивал тебя в постель в том лагере силой. Да, я признаю, поначалу я не верил, что это мой ребенок... — Так это и не твой! — перебила она его, переходя на крик. — Это ребенок Монтгомери! Ллойд рассмеялся — холодно и пугающе. — Поздно. В эту дерьмовую сказку я не поверю. Она — моя кровь, моя плоть и мой дух. Она — только моя. Забудь этот номер, Харуми. И не вздумай искать меня — иначе увидишь ту сторону Ллойда, о которой ты даже в своих кошмарах не догадывалась. Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа, и тут же перевел телефон в режим «без звука». Его руки слегка дрожали, но не от страха — от ярости, которую он с трудом загонял обратно в глубину своей сущности. Ллойд убрал телефон в карман, чувствуя, как внутри всё ещё клокочет остаточная ярость. Но стоило ему поднять взгляд на песочницу, как гнев начал стремительно таять, уступая место чему-то гораздо более сильному. Хоуп строила замок из песка, и вдруг, совершенно инстинктивно, она подняла голову и посмотрела прямо на Ллойда. В её глазах, еще недавно полных тревоги, светилось редкое для неё спокойствие. Она улыбнулась ему — чисто, искренне, по-детски. Ллойд почувствовал, как невидимая нить между ними натянулась, едва заметно вибрируя от магии. Он понял: пока он рядом, Хоуп в безопасности, а все угрозы Харуми — лишь пустой, ничтожный звук. Он сильнее прижал к себе Диану, чувствуя тепло её крошечного тела, и впервые за долгое время искренне улыбнулся в ответ. Однако инстинкты хищника не дремали. Вампирский слух Ллойда улавливал каждый шорох в радиусе квартала, а взгляд неотрывно следил за каждым движением Хоуп. Когда какой-то мальчишка случайно толкнул её в песочнице, Ллойд мгновенно напрягся — его мышцы под кожаной курткой стали твердыми, как сталь, а зрачки на секунду расширились, едва не меняя цвет. Но Хоуп не заплакала. Она просто отряхнула колени, что-то уверенно ответила обидчику, и тот, явно обескураженный её тоном, виновато закивал. Ллойд выдохнул, чувствуя внутри странную, горячую гордость. «Настоящая Майклсон», — пронеслось в голове с каплей восхищения. — «Она умеет постоять за себя даже без моей помощи». Чувство напряжения после звонка начало медленно отпускать, сменяясь умиротворением. Хоуп, закончив свои дела в песочнице, подбежала к нему. Вся в песке, с пылающими от игры щеками, она протянула ему своё «сокровище» — гладкий, блестящий на солнце камешек. — Смотри, Ллойд, это тебе! — просияла она. Ллойд взял камешек, на мгновение касаясь её маленькой, теплой ладошки. Этот простой жест разом выжег всю горечь, оставленную ядовитыми словами Харуми. Диана во сне тихо пискнула, и Хоуп осторожно, почти благоговейно, погладила её по щечке. Ллойд смотрел на них двоих — на Хоуп, в которой текла его кровь, и на Диану, которая была его главным продолжением в этом мире, — и понял: вот она, его настоящая семья. Его крепость. И никакие тени прошлого или угрозы брошенных женщин не стоят того, чтобы разрушить этот момент тишины и любви.

***

«Мир после бури: Отцовская забота Ллойда и шаткое перемирие Майклсонов»

Автомеханики в костюмах от кутюр После суточного скандала, который едва не разнёс мотель по кирпичику, дверь в номер Майклсонов наконец открылась. Клаус и Элайджа вышли на парковку, выглядя так, будто только что сошли с обложки журнала — если не считать того, что оба были мрачнее тучи и до сих пор не произнесли ни слова друг другу. Они подошли к машине Деймона, которая из-за вчерашнего «ралли» наотрез отказывалась заводиться. Без лишних препирательств, движимые одной общей целью — подготовить транспорт для детей, — древнейшие вампиры принялись за дело. Ллойд, возвращаясь с прогулки с Хоуп, застал сюрреалистичную картину: два великих древних вампира, чьи имена когда-то наводили ужас на целые империи, сейчас стояли над открытым капотом. Их безупречные, дорогущие костюмы были безжалостно испачканы машинным маслом и мазутом. Они молча, словно передавая друг другу священный артефакт, обменивались гаечным ключом, стараясь скрыть, что ради Хоуп и Дианы готовы терпеть присутствие друг друга ещё как минимум несколько сотен лет. Ллойд остановился, скрестил руки на груди и не сдержал едкого смешка: — Ну что, автомеханики? Вы сейчас не на древних богов похожи, а на идиотов из младшей группы детского сада. Братья синхронно подняли на него тяжёлые взгляды, но отвечать не стали. Ллойд лишь покачал головой, взял Хоуп за руку и увёл её в их номер, решив не мешать этому молчаливому «перемирию». Уютный вечер в номере В номере Хоуп сразу отправилась мыть руки, а Ллойд целиком погрузился в отцовские обязанности. За последние дни он настолько освоился с подгузниками, присыпками и пелёнками, что его движения стали почти автоматическими и невероятно ловкими. Прошло всего три минуты, а Диана была уже чистенькой, сытой и убаюканной. Малышка сладко посапывала, прижавшись к боку отца. Ллойд принялся за ужин для сестры. На сковороде аппетитно шкварчал пышный омлет с брокколи, а рядом на столе ждал стакан свежего яблочного сока. Когда Хоуп вышла из ванной, Ллойд, не оборачиваясь, спросил: — Руки? Девочка прокрутила ладонями перед ним, демонстрируя чистоту. Ллойд улыбнулся и пододвинул ей тарелку: — Садись. Поешь, потом чисти зубы — и сразу спать. Завтра будет долгий день. Хоуп послушно приступила к еде, а Ллойд устало опустился на край широкой кровати, прилёг рядом с дочерью и прикрыл глаза. Вскоре сестра закончила с ужином, почистила зубы и нырнула под одеяло, но сон никак не шёл — события последних дней не давали ей покоя. Ллойд, поняв, что тишина давит на девочку ещё сильнее, тихо выдохнул. Он взял пульт от телевизора и, приглушив звук до минимума, включил «Смешариков». Добрые, знакомые голоса Нюши и Бараша наполнили номер уютом, перекрывая тревожные мысли. Сам же Ллойд, чтобы хоть как-то отвлечься от внутреннего шума Пустого, достал придорожный кроссворд и, вооружившись карандашом, погрузился в разгадывание слов, наслаждаясь редким моментом относительного покоя. Ллойд опустил карандаш, хмуро глядя в придорожный кроссворд. Слово «загадочный механизм из семи букв» упорно не желало вписываться в сетку. Он перебрал в уме с десяток вариантов, но всё было не то. Раздраженно выдохнув, Ллойд перевел взгляд на телевизор. На экране Крош в очередной раз попал в нелепую ситуацию, а Нюша восторженно хлопала в ладоши. Ллойд невольно задержался на этом кадре. Он подпер ладонью подбородок, чуть искривив губы в едва заметной, расслабленной улыбке. В этот момент его лицо, обычно напряженное и готовое к бою, выглядело почти безмятежным. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь мягким свечением экрана. Диана тихо спала, мерно дыша в такт мультфильму, а Хоуп, свернувшись калачиком на соседней кровати, с интересом следила за приключениями героев. Ллойд смотрел на них обеих — на мирно спящую дочь и на сестру, чьи глаза наконец-то перестали блестеть от недавних слёз. Где-то в глубине души, в той самой части его сознания, где обычно грохотал Пустой, наступила непривычная тишина. Древний демон, похоже, тоже был «загипнотизирован» происходящим на экране, потому что на этот раз не последовало ни саркастичного комментария, ни едкого замечания. Ллойд снова опустил взгляд в кроссворд, всё ещё не отрывая руки от подбородка. Мир за пределами мотеля — с интригами Майклсонов, пьяными выходками Сальваторе и угрозами Харуми — сейчас казался чем-то очень далёким, почти нереальным. Сейчас существовало только это: тепло спящего ребенка, спокойное дыхание Хоуп и странный, но уютный голос Нюши, доносящийся из динамиков. «Счастье...» — вдруг промелькнуло у него в голове, и он тут же отмахнулся от этой мысли, боясь спугнуть момент. Он просто продолжал смотреть на экран, чувствуя, как внутри него впервые за долгие годы утихает вечная буря. Ллойд уже почти погрузился в дрему, как вдруг привычную тишину внутри его сознания разорвал едкий, до неприличия довольный голос Пустого. Демон, видимо, всё это время молча следил за экраном, и теперь его прорвало. «Ты только посмотри на этого ушастого психопата!» — пророкотал Пустой прямо в голове у Ллойда, отчего тот невольно дернулся. — «Ты видишь его глаза, мелкий? В них чистое безумие! Крош — это же величайший стратег хаоса, которого я когда-либо видел. Он же разрушает всё вокруг себя и делает вид, что так и надо! У него талант! Если бы я мог вселиться в него, мы бы захватили этот чертов мир за пару серий». Ллойд закатил глаза, едва не выронив кроссворд. Он мысленно прошипел: «Заткнись. Это детский мультик, а не пособие по терроризму». «Детский?!» — Пустой чуть не взревел от возмущения. — «Да этот синий комок шерсти ведет себя как самый изощренный манипулятор! Ты посмотри, как он крутит остальными! А эта свинья в розовом? Она же явная жертва его влияния! Ллойд, присмотрись! Ты учишься у Клауса, учишься у Элайджи, но настоящий учитель хаоса скачет прямо перед твоим носом!» — Черт возьми, замолчи, — пробормотал Ллойд вслух, сам того не заметив. Хоуп, которая до этого была увлечена сюжетом, удивленно обернулась: — Ллойд? Ты о чем? Ллойд поперхнулся воздухом, чувствуя, как Пустой внутри него довольно гогочет, словно предвкушая еще большую неловкость. — А... ничего, Хоуп. Просто... — он почесал затылок, лихорадочно придумывая оправдание, — просто этот Крош... слишком уж много болтает, не находишь? «О да, скажи ей, что он — твой кумир!» — не унимался Пустой, наслаждаясь дискомфортом своего носителя. — «Спроси её, не кажется ли ей, что у него отличная тактика для подрыва спокойствия в лесу? О, смотри, он опять что-то затевает! Да, это мой мальчик!» Ллойд стиснул зубы и посильнее натянул капюшон толстовки, мечтая, чтобы мультик поскорее закончился, а демон внутри наконец-то замолчал. Быть отцом-одиночкой было сложно, но быть «сожителем» древнего демона, который фанатеет от Смешариков — это было выше его сил. Мультик про Смешариков закончился, и экран мотеля сменился заставкой «Маши и Медведя». Ллойд вздохнул с облегчением, надеясь, что теперь-то демон в его голове успокоится, но... рано радовался. Как только на экране появилась энергичная девчонка в платке, Пустой буквально взвыл от восторга: «О-о-о! Ну теперь мы перешли к тяжёлой артиллерии!» — голос демона в голове Ллойда завибрировал от сарказма. — «Посмотри на эту мелкую! Это же воплощение чистого, нефильтрованного хаоса! У неё нет ни магии, ни клыков, а она держит в страхе весь лес. Она — мой новый кумир! Ты видишь, как она измывается над этим медведем? Она же выносит ему мозг быстрее, чем я выношу твой!» Ллойд застонал и сполз по спинке кровати, закрыв лицо свободной рукой. «А Медведь...» — Пустой сделал театральную паузу, и Ллойд почувствовал, как внутри него разливается волна ехидства. — «Ты посмотри на этого бедолагу. Это же вылитый ты, Ллойд! Постоянно пытается жить спокойной жизнью, печь пироги, читать свои дурацкие кроссворды, а тут прихожу я (или Маша) и превращаю его жизнь в ад. Он ведь тоже хочет покоя, но постоянно вынужден разгребать последствия чужих выходок. Прям слёзы наворачиваются от жалости к самому себе... в смысле, к тебе!» «Заткнись, — прошипел Ллойд, стараясь не подавать вида, пока Хоуп увлеченно смотрела на экран. — Я не Медведь». «Да ладно тебе, — хохотнул демон, — посмотри, у него даже выражение морды такое же — «когда же этот ад закончится». И ведь он не может её просто съесть, правда? Он к ней привязан, как ты к своим «отцовским обязанностям». Вы просто братья по несчастью! Слушай, а давай попросим Машу научить нас, как правильно взрывать дома? Думаю, у неё есть пара дельных советов». Ллойд почувствовал, как у него дёргается левый глаз. Он покосился на спящую Диану, потом на Хоуп, которая искренне смеялась над приключениями Маши, и понял: если он сейчас же не выключит телевизор, он начнет ругаться с демоном вслух на глазах у сестры. «Если ты не заткнешься, я найду способ запереть тебя в самом дальнем углу своего подсознания, где даже радио не ловит!» — пригрозил Ллойд. «Угрозы? Как это по-медвежьи...» — не унимался Пустой, продолжая с удовольствием смотреть, как Маша очередной раз громит дом хозяина леса. Через час измученного ожидания, когда Ллойд уже был готов просто выдернуть шнур из розетки, на экране заиграла заставка «Нового Простоквашино». Ллойд выдохнул, надеясь на спокойную серию, но Пустой, похоже, открыл в себе талант кинокритика. «О, смотри-ка! — заголосил демон в его сознании, как только в кадре появился Шарик. — Вот он ты! Вечно бегаешь, суетишься, пытаешься быть «правильным», хочешь всем угодить, а в итоге получаешь только порцию критики от всех вокруг. Вылитый ты, когда пытаешься быть идеальным папочкой для своей мелкотни!» Ллойд стиснул зубы так, что челюсти заныли. «Я не суетливый, я ответственный», — мысленно отрезал он. «А вот и твоя любимая Маргарита Егоровна! — не унимался Пустой, переходя на язвительный фальцет. — Видишь эту манеру поучать? Этот взгляд «я лучше всех знаю, как жить»? Да ты же сам такой же, когда строишь Клауса или ворчишь на Деймона! Ты просто зеркальное отражение этой дамочки, признай это!» Ллойд закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на том, как Хоуп с интересом наблюдает за приключениями кота Матроскина. «Если ты сейчас же не заткнешься, я клянусь, я заставлю тебя смотреть рекламу стирального порошка три часа подряд», — прорычал Ллойд. Но Пустого было уже не остановить. На экране возник Тама-Тама — маленький, активный и вечно попадающий в истории. «О-о-о! Ну всё, финиш!» — Пустой буквально катался от смеха в глубине его разума. — «Ллойд, посмотри на этого мутанта! Это же ты в чистом виде! Такой же непредсказуемый, постоянно в центре событий, вечно пытается сделать сто дел одновременно и при этом умудряется выглядеть так, будто у него внутри взорвался пороховой склад! Ты — это он! Маленький, дерзкий и абсолютно неуправляемый!» Ллойд не выдержал. Он резко встал отложил кроссворд и, схватив пульт, выключил телевизор одним нажатием. В номере внезапно повисла звенящая тишина. — Ллойд? — удивленно спросила Хоуп, глядя на него снизу вверх. — Мы что, спать идем? — Да, — отрезал Ллойд, стараясь не смотреть на экран. — Слишком много шума. Мои нервы этого не вынесут. «Ой, обиделся!» — ехидно протянул Пустой, окончательно расслабившись внутри. — «Ну и иди спать, «Тама-Тама». Завтра продолжим разбор твоего психотипа по мультикам!» Ллойд только тяжело вздохнул мечтая, чтобы хотя бы во сне демон не решил устроить ему кинофестиваль. Ллойд глубоко вздохнул, стараясь придать своему лицу выражение абсолютной невозмутимости. Он посмотрел на Хоуп, которая всё ещё широко открытыми глазами смотрела в потолок, и решил, что лучшая защита — это педагогика. — Хоуп, ты должна понимать, — начал Ллойд размеренным, «учительским» тоном, специально повышая голос, чтобы Пустой тоже слышал, — что искусство воспитания заключается в умении анализировать характеры. Персонажи вроде кота Матроскина или Шарика — это аллегории, помогающие нам осознать важность ответственности, дисциплины и умения работать в коллективе. Воспитание — это не хаос, это структура... В голове у Ллойда раздался оглушительный, гомерический хохот Пустого. Демон буквально бился в истерике. «О боги, прекрати! — визжал Пустой, захлёбываясь от смеха. — Ты бы еще лекцию по квантовой физике прочитал! Ты такой забавный, когда пытаешься корчить из себя мудрого наставника, пока я внутри тебя мысленно рисую усы Шарику! Ты — педагог? Да ты самый смешной клоун из всех, кого я встречал за последние пару тысячелетий!» Ллойд сжал зубы, чувствуя, как у него дергается бровь, но продолжал гнуть свою линию: — ...и именно поэтому, Хоуп, мы должны понимать, что за любыми действиями стоит мотивация. Если ты не спишь, значит, твой организм не готов к анализу информации... «Ты сам-то веришь в эту чушь?» — не унимался Пустой, продолжая издеваться. — «Скажи ей прямо: «Хоуп, я не могу уснуть, потому что во мне сидит древнее зло, которое фанатеет от простоквашинского кота!» Вот это будет честное воспитание!» Хоуп перевернулась на другой бок и с надеждой посмотрела на брата: — Ллойд, всё это очень поучительно... но можно мы досмотрим? Там как раз самое интересное было. Ллойд издал долгий, мучительный стон, в котором смешались усталость от демона, ответственность перед сестрой и признание своего поражения. Он понял, что проигрывает эту битву. — Ладно, — выдохнул он, беря пульт. — Но только до конца серии. Он нажал кнопку, и на экране снова появилось Простоквашино. «Ага! — торжествующе взревел Пустой. — Сдался! Кто тут у нас теперь Шарик? Кто тут у нас пошел на поводу у своей «педагогической» мягкотелости? О, смотри, Матроскин опять про молоко вещает! Как раз для твоего уровня развития, папочка!» Ллойд просто молча уставился в телевизор, чувствуя, как его желание быть «серьезным взрослым» окончательно разбивается о комментарии демона, который теперь начал с энтузиазмом обсуждать качество сметаны в Простоквашино. Спустя полчаса, когда экран телевизора в очередной раз сменился титрами, Пустой внезапно замолчал. Ллойд, приготовившийся к новой порции ядовитых комментариев, удивленно нахмурился, прислушиваясь к внутренней тишине. Демон, словно почувствовав предел его выносливости, притих, затаившись где-то в самых глубоких уголках сознания. Видимо, даже древнее зло поняло: их «носитель» на сегодня выжат до капли. Ллойд облегченно выдохнул, плечи, всё это время напряженные, наконец расслабились. Он осторожно повернул голову и увидел, что Хоуп, досмотрев серию, всё-таки сдалась. Её дыхание стало глубоким и мерным, а рука безвольно соскользнула с одеяла. Она наконец-то уснула. Ллойд не стал выключать телевизор. Он оставил громкость на минимуме, позволяя приглушенным, уютным голосам персонажей заполнять пустоту номера. Диана в его руках тоже спала, лишь иногда тихонько причмокивая во сне. Он сидел, прислонившись спиной к изголовью кровати, и не двигался, боясь потревожить этот хрупкий мир. Его глаза медленно слипались, но он продолжал поглядывать на экран одним глазом. В этой полутьме, среди теней мотеля, он вдруг остро осознал: несмотря на Пустого в голове, несмотря на Харуми, на угрозы и на всё то безумие, которое окружало их семью — прямо сейчас они были в безопасности. «Спите», — беззвучно прошептал он, глядя на Хоуп и Диану. В эту ночь в голове Ллойда не было ни стратегий хаоса, ни сарказма, ни тьмы. Только усталое, глубокое удовлетворение человека, который выполнил свой долг. Он закрыл глаза, позволяя себе забыться коротким, спокойным сном, не выпуская из рук свою главную ценность — свою маленькую, настоящую семью.

***

«Перегретая сущность, цена отцовства и неожиданный диагноз Пустого»

Экран телевизора всё так же тихо мигал, Крош и Ёжик на экране увлечённо спорили о чём-то своём, детском и простом, а Хоуп уже начинала сладко посапывать, согретая уютом комнаты. Ллойд сидел на краю кровати, лениво вписывая очередное слово в кроссворд, как вдруг почувствовал странное, внезапное тепло под носом. Парень машинально вытер кожу указательным пальцем и замер. На кончике пальца ярко алела свежая кровь. И это была не тонкая, едва заметная струйка — из носа хлынул настоящий ручей, который мгновенно капнул на воротник его новой кожаной куртки, оставляя тёмные круглые пятна. Ллойд не испугался. За свою жизнь он видел столько собственной крови, что его было трудно этим удивить. Он просто почувствовал, как голова в одно мгновение стала свинцовой, тяжёлой, а мысли — вязкими и медленными. «Опять...» — совершенно без эмоций, глухо подумал он. Это не было проявлением магии, ядом или проклятием Монтгомери. Внутри него пульсировал не демон, а его собственная, перегретая до абсолютного предела человеческая сущность. Организм девятнадцатилетнего парня, запертый в бесконечном стрессе, бегах и грузе ответственности, банально начинал сдавать назад. Ллойд аккуратно поднялся с кровати, стараясь не разбудить Диану, и быстро пошёл в ванную комнату. В его сознании внезапно воцарилась странная тишина. Пустой, который обычно использовал любой повод для язвительных насмешек, на этот раз заговорил на удивление серьёзно, даже с какой-то мрачной, приземлённой заботой: — Мелкий... Я, конечно, всё понимаю. Дочь, спасение мира, бега, великая миссия трибрида и всё такое... Но давай включим холодную логику. Твоему телу девятнадцать. Вспомни-ка мне, когда у тебя в последний раз был секс? Ллойд, включив ледяную воду, замер над раковиной, тяжело дыша. — Правильно, — продолжил Пустой, пока Ллойд умывался, пытаясь смыть алую юшку с подбородка. — Ещё в том лагере, с Харуми, после чего она, собственно, и забеременела Дианой. И до этого — разок с Нией. И всё. С тех пор — ни единого раза. Твои гормоны и инстинкты волка сейчас закипают внутри, как грёбаный котёл под давлением, а ты всё это давишь в себе ради роли святого отца. Вот твои сосуды и не выдерживают. Ллойд яростно фыркнул, отплевываясь от солоноватой воды, и посмотрел на своё бледное отражение в зеркале. Короткие чёрные волосы-колючки были растрёпаны, под глазами залегли тени. — Мне некогда думать о близости, — хрипло и зло прошептал Ллойд, отрывая кусок туалетной бумаги, чтобы скрутить турунду. — Сейчас меня должно волновать только одно — безопасность моей дочери. А мои личные нужды... это самое последнее, о чём я вообще должен думать в этой жизни. — Ну-ну. Думай так дальше, пока твой мозг не расплавится от воздержания и стресса, герой, — недовольно буркнул Пустой и ушёл на глубину подсознания, оставив носителя в покое. Ллойд тяжело опёрся обеими руками о края раковины, намертво зажимая ладонью нос, и слегка наклонил голову назад, прикрыв глаза. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Он стоял в полумраке ванной мотеля, слушая далёкий гул машин за окном, и отчаянно ждал, когда эта проклятая кровь наконец остановится, позволяя ему вернуться к своей маленькой спящей вселенной.

***

«Наследственная паранойя, курс выживания от Мики и заманчивое предложение Деймона»

Наследственный манифест отца-одиночки Тихо приоткрыв дверь, Мика проскользнула в номер, чтобы проверить, как спят дети. Телевизор всё ещё тихо бормотал, Хоуп мирно спала, но Ллойда в комнате не было. Из приоткрытой ванной падал бледный лучик света. Заглянув туда, женщина ахнула: молодой трибрид стоял, тяжело опираясь на раковину, а вокруг всё было в каплях свежей крови. Как опытная женщина и крестная мама маленькой Дианы, Мика мгновенно взяла ситуацию под контроль. Без лишней паники она помогла Ллойду остановить сильное кровотечение, смочила холодное полотенце и заставила парня снять испачканную футболку, выдав ему сухую из рюкзака. Но стоило Ллойду немного прийти в себя, как Мика скрестила руки на груди и устроила ему жёсткую встряску: — Ллойд, посмотри на себя! Ты загоняешь себя в могилу этой гиперопекой. Если ты свалишься от истощения или твои сосуды лопнут к чёртовой матери, Диана останется совсем одна в чужом мире! Организму нужна разрядка, ты не железный, ты живой парень! Ллойд, прижимая лёд к переносице, тяжело вздохнул и хрипло прошептал: — Спасибо, Мика... Правда, спасибо. Но я повторюсь ещё раз: мне некогда. У меня на руках дочь, её жизнь висит на волоске. В этот момент парня накрыла настоящая, чистокровная паранойя — та самая, наследственная, взрывная черта, которая досталась ему от Клауса Майклсона. Ллойд резко всплеснул руками, его изумрудные глаза дико блеснули в полумраке ванной, и он эмоционально зашептал, едва сдерживая голос, чтобы не разбудить сестру: — Нет, ну ты как себе это вообще представляешь?! Я такой прихожу под утро в номер, бухой в хлам, и говорю: «Доченька, прости, твой папа алкаш и бабник, не мешай мне! Вот, посиди со своей крёстной Микой и крёстным Стефаном, а у папочки тут дела, папочка ещё не натрахался и не набухался в своей жизни!». Так, да?! Нет, нет и ещё раз нет! Мои нужды подождут. Завтра на рассвете мы заводим эту чёртову колымагу и продолжаем наш путь в Форкс. Там безопасная глушь, там мы заляжем на дно. А я... я переживу, не сдохну! Мика лишь обречённо покачала тетрадь, понимая, что упрямство Майклсонов ломать бесполезно. Ллойд был слишком гордым и слишком сильно любил свою дочь, чтобы позволить себе хоть минутную слабость. Деймон и его взгляд на «здоровье» Когда Ллойд, наконец, вышел в комнату, в дверь без стука ввалился протрезвевший Деймон Сальваторе. Выглядел он на удивление бодро для человека, который вчера пил всё, что горит, и явно пришёл вернуть должок за дневной инцидент с машиной. Но стоило Деймону переступить порог, как он замер, оценив мертвенно-бледный вид трибрида. — Оу, святые угодники, — Деймон присвистнул, оглядывая парня. — Ллойд, ты выглядишь так, будто тебя самого пропустили через соковыжималку. Стефан, зашедший следом за братом, уже успел вкратце шепнуть Деймону на ухо о ночном «перегреве» трибрида и его полном воздержании. Деймон на секунду завис, а затем комната наполнилась его фирменным, издевательским и громким хохотом. — Серьёзно?! — Деймон едва не согнулся пополам, качая головой. — Наш грозный мальчик закипает от недостатка женского внимания? Котел заблокирован, тормоза сорваны? — Деймон, заткнись, ребёнок спит, — огрызнулся Ллойд, хватаясь за подушку. Но Деймон лишь задорно подмигнул парню, опёршись о косяк двери: — Слушай сюда, молодой папаша. Твой план «сдохну, но не сдамся» — полное дерьмо. Завтра мы действительно двинем в этот твой дождливый Форкс. Но как только мы пересечём границу, мы со Стефаном лично везём тебя в самый тёмный и весёлый местный бар. Я обещаю, что найду тебе такую «отличную компанию на ночь», что ты забудешь, как тебя зовут. Сбросишь пар, проветришь свои вампирские клыки, и твоя паранойя скажет тебе спасибо. Чисто в медицинских целях, Ллойд! Ради здоровья! Ллойд комично прикрыл глаза рукой, понимая, что поездка в Форкс обещает быть куда более весёлой и непредсказуемой, чем он планировал. Сальваторе явно не собирались оставлять его в роли святого мученика.

***

«Кондиционер для "старика" Деймона, мастер-класс по вождению и уютный шторм за окном»

Позор в штате Вашингтон Первая же остановка на заправке в штате Вашингтон обернулась для Деймона Сальваторе полным крахом его репутации. Ллойд, всё ещё раздражённый своей недавней «кровавой» историей, сидел в машине, стараясь не привлекать внимания. Он заметил, как из кафе поблизости на него пристально и заинтересованно смотрят две восемнадцатилетние девушки. Ллойд, чувствуя на себе их взгляды, лишь недовольно отвёл глаза и прикрылся рукой, отвернувшись к боковому стеклу. Деймон, решив, что это его звёздный час, вальяжно прислонился к машине и подмигнул дамам: — Эй, красотки! Я тут такой одинокий, а мне так холодно по ночам... — выдал он с фирменной ухмылкой. Одна из девушек даже не задержалась, чтобы рассмотреть его «прелести». Она смерила Деймона скучающим взглядом и бросила на ходу: — Кондиционер включи, старик, чтобы холодно не было. Обе девушки развернулись и невозмутимо ушли в сторону кафе. Деймон застыл на месте. Он хлопал глазами, не в силах поверить, что его — легендарного сердцееда — только что «отшили» такой банальной фразой. В машине воцарилась гробовая тишина, которая через секунду взорвалась хохотом. Элайджа, обычно сдержанный, первым не выдержал и расхохотался в голос: — Неужели я дожил до этого момента? Нас переиграли! Стефан, прикусив губу, тоже не сдержал улыбку. А Клаус, потирая руки от удовольствия, залился язвительным смехом: — Ну всё, старик, достоинство окончательно отсохло! «Кондиционер», ха-ха-ха! Ой, не могу, пойду отсмеюсь! Мика, продолжая бережно баюкать Диану, лишь картинно закатила глаза, а Хоуп смущённо отвела взгляд в окно, делая вид, что рассматривает пейзаж. Плавный ход под звуки грозы Прошёл час, и за руль пересел Ллойд. К удивлению Деймона, который привык к своей агрессивной манере вождения, Ллойд вёл машину невероятно плавно. Казалось, он чувствует каждое движение металла, объезжая даже самые мелкие трещины на асфальте. В салоне воцарился удивительный для этой шумной компании покой. Вскоре небо затянуло, и началась настоящая гроза. Крупные капли дождя забарабанили по крыше, превращая всё вокруг в серую пелену. Внутри же царила идиллия: Элайджа, не обращая внимания на тряску, продолжал спокойно читать книгу. Клаус, впервые за всё время поездки, смог нормально рисовать в своём блокноте — машина шла так мягко, что рука даже не дрожала. Хоуп и маленькая Диана спали, убаюканные шумом дождя и мерным ходом автомобиля. Стефан, сидя на пассажирском, внимательно наблюдал за Ллойдом, видя в нём ту невероятную концентрацию, которая отличает истинного лидера. Мика просто смотрела в окно, наблюдая, как верхушки сосен штата Вашингтон скрываются в густом дождевом тумане, унося их всё ближе к таинственному Форксу.

***

«Клыки против бронзовых волос, семейный цирк в кафе „У Фрэнка“ и один номер на всех»

Первая встреча в тумане Дождь лил стеной, когда машина под управлением Ллойда резко затормозила на самом въезде в Форкс. Дорогу перегораживал огромный вековой ствол сосны, рухнувший от бури. Ллойд вздохнул, заглушил мотор и вышел под проливной дождь, накинув капюшон кожанки. Ему не составило бы труда с его трибридной силой просто откинуть дерево в сторону, но внезапно спину обожгло странным, ледяным ощущением чужого присутствия. Ллойд медленно повернул голову к стене туманного леса. Там, среди раскидистых папоротников, неподвижно, словно изваяние, стоял бледный парень с растрёпанными бронзовыми волосами. Эдвард Каллен пристально всматривался в салон автомобиля, тщетно пытаясь прочесть мысли его пассажиров, но натыкался на глухую, непробиваемую стену. Для него эти незнакомцы были абсолютной, пугающей загадкой. Почувствовав это ментальное вторжение, Ллойд разозлился. Его глаза мгновенно налились ярко-красным, вампирским светом, а под верхней губой по щелчку выдвинулись острые, хищные клыки. Он послал чужаку чёткий сигнал: «Не лезь». Но, проявив завидный самоконтроль, трибрид тут же подавил ярость. Клыки спрятались, а глаза снова вернули свой привычный изумрудный цвет. Ллойд даже не стал трогать дерево — он развернулся, сел обратно в машину, мёртвой хваткой сжал руль и едва слышно процедил сквозь зубы: — Урод... Машина послушно объехала препятствие по обочине и двинулась дальше. В сознании Ллойда воцарилась тишина — даже Пустой, который обычно без умолку комментировал всё вокруг, сейчас молчал. Древний демон внутри него затаился, с огромным хищным любопытством наблюдая за странным бледнолицым существом из леса. Цирк в кафе «У Фрэнка» Дождь только усиливался, превращаясь в настоящий шторм, и компания была вынуждена сделать остановку в местном городском кафе «У Фрэнка». Чтобы не привлекать внимания шерифа и местных жителей, им пришлось играть роль «самой обычной, среднестатистической семьи», что с первой же минуты превратилось в полнейший фарс. Клаус Майклсон, привыкший, что весь мир падает перед ним на колени, искренне пытался сделать заказ у испуганной официантки. Он изо всех сил сдерживал свои вампирские замашки и не использовал внушение, но его властный тон всё равно звучал зловеще: — Милочка, принесите нам черничный пирог. И побыстрее, если вам дороги ваши... — Клаус осёкся под тяжёлым взглядом Элайджи и кашлянул. — Ваши положительные отзывы в интернетах. Да. Официантка задрожала и быстро убежала на кухню. В это же время Деймон Сальваторе, сидевший у окна, внезапно замер: за соседним столиком сидела та самая восемнадцатилетняя девушка с заправки, которая так жестоко отшила его часом ранее. Оказалось, она местная. Деймон, не теряя надежды реабилитироваться, расправил плечи, слащаво улыбнулся и попытался снова включить режим обольстителя, но Стефан под столом с силой наступил брату на ногу, отчего Деймон лишь смешно зашипел, уткнувшись носом в салфетку. Мика, качая на руках проснувшуюся Диану, тихо шептала Ллойду: — Если твой отец сейчас кого-нибудь съест из-за недожаренного стейка, мы уедем отсюда автостопом. Один номер на всех После весёлого ужина в кафе, где они едва не сорвали свои маски «нормальности», компания наконец добралась до единственного маленького мотеля на окраине Форкса. Администратор за стойкой, сонно зевнув, покрутил ключи и выдал им сокрушительную новость: — Из-за шторма все дороги размыло, у нас остался только один. Последний свободный номер. Делать было нечего. Пять взрослых вампиров, Мика, семилетняя Хоуп и крошечная Диана зашли в тесную комнату с одной большой двуспальной кроватью и маленьким диванчиком. Элайджа брезгливо осмотрел старые обои и аккуратно присел на край кресла, Клаус сразу же занял диван, заявив, что это его королевское право, а Деймон со смехом рухнул на кровать звёздочкой. Ллойд, всё ещё ощущая на себе ментальный след бронзововолосого парня из леса, молча сел в угол комнаты на пол, прижав к себе эргорюкзак с мирно сопящей Дианой. Впереди их ждала первая, невероятно тесная и напряжённая ночь в самом загадочном городе этого мира.

***

«Ночной побег от шума, холодный воздух Форкса и бронзовый наблюдатель в тумане»

В тесном номере провинциального мотеля Форкса ночь тянулась невыносимо медленно. Воздух казался густым, а атмосфера — накалённой до предела. Деймон и Клаус даже во сне умудрялись вести негласную войну за территорию, периодически пиная друг друга и глухо рыча, отчего старый пружинный диван жалобно скрипел на всю комнату. Элайджа, так и не сдвинувшись с кресла, сидел с закрытыми глазами, напоминая безупречную мраморную статую, а Стефан тихо подкладывал подушку под голову, пытаясь абстрагироваться от этого первородного безумия. Ллойд, сидевший на полу в углу комнаты, устало выдохнул. Голова после дневного перегрева всё ещё оставалась тяжёлой. Он поднялся и мягкими, совершенно бесшумными шагами подошёл к большой двуспальной кровати. Там, укутавшись в тёплое одеяло, сладко и безмятежно спала Хоуп, а рядом с ней, свернувшись крошечным калачиком под защитой крёстной мамы Мики, посапывала маленькая Диана. Малышке явно не мешал весь этот вампирский балаган — её детские сны охраняла крепкая магия. Посмотрев на дочь, Ллойд почувствовал, как на сердце на мгновение отлегло. Но оставаться в этой душной, шумной комнате больше не было сил. Парень осторожно накинул на плечи свою новую кожаную куртку, бесшумно приоткрыл входную дверь и выскользнул на узкую веранду мотеля, надеясь просто подышать свежим воздухом после изнурительного шторма. На улице дождь наконец-то стих, оставив после себя лишь сырость и плотный, как парное молоко, туман, окутавший парковку и подступающий к самым дверям лес. Ллойд облокотился на деревянные перила, подставив лицо прохладному ночному ветру. Но расслабиться ему не дали. В ту же секунду его вампирские и ниндзя-инстинкты сработали одновременно — кожу между лопаток обожгло ледяным покалыванием. Ллойд мгновенно повернул голову в сторону старого раскидистого кедра на краю парковки и замер. Там, прямо в тени раскидистых ветвей, совершенно неподвижно стоял уже знакомый силуэт. Эдвард Каллен, бледный как призрак, в своей серой куртке, не отрываясь, наблюдал за Ллойдом сквозь пелену тумана. Его золотисто-карие глаза хищно поблёскивали в свете одинокого фонаря. Он явно караулил эту странную семью с самого вечера, пытаясь понять, кто они и что за скрытая, пугающая мощь таится в этом девятнадцатилетнем парне со взъерошенными чёрными волосами. Ллойд не шелохнулся, лишь крепче сжал пальцы на перилах, чувствуя, как внутри него, в глубинах сознания, Пустой довольно и злорадно оскалился, предвкушая скорую заварушку.

***

«Засада в туманном лесу, ступор Калленов и первородный гнев трибрида»

Ночной ультиматум Эдвард Каллен плавно, словно соткавшись из самого ночного тумана, вышел из тени векового кедра. На его бледном лице застыло выражение глубокого подозрения. Он остановился в нескольких метрах от веранды, глядя на Ллойда своими золотистыми глазами, и негромко, но требовательно произнёс: — Кто вы такие? И почему... почему от тебя одновременно пахнет и вампиром, и волком? Это физически невозможно. Ллойд раздражённо повёл плечом. Меньше всего на свете он хотел, чтобы этот бледный парень своими расспросами разбудил Клауса, Деймона или Элайджу. Если Майклсоны проснутся и увидят чужака у окон, тихий Форкс до утра просто не доживёт. Не желая устраивать шум у дверей номера, Ллойд на безумной вампирской скорости смазался в воздухе, мгновенно сократив дистанцию. Он оказался вплотную к Эдварду, заставив того от неожиданности напрячься, и леденящим шёпотом поставил жёсткий ультиматум: — Слушай меня сюда, вегетарианец. Мне плевать, кто ты и что тебе кажется. Если твоя бледная семейка продолжит шпионить за нами и караулить у окон, мои родственники устроят вашему Форксу такую ночь разбитых витрин и оторванных голов, что вам и не снилось. Усек? Разворачивайся и проваливай. Засада в лесу и пробуждение зверя Но Ллойд недооценил местный клан. Из темноты леса молниеносно, словно огромная скала, вылетел Эммет Каллен. Пользуясь тем, что Ллойд был сосредоточен на Эдварде, гигант мёртвой хваткой подхватил молодого трибрида со спины, блокируя руки, и на огромной скорости увлёк его вглубь чащи, подальше от окон мотеля. Они ворвались под густые своды вековых сосен, где у поваленного дерева их уже поджидал Джаспер Хейл, застывший в боевой стойке. Джаспер мгновенно попытался направить на Ллойда волну успокоения и ментального подавления, чтобы заставить пленника подчиниться. И вот это стало их роковой ошибкой. Попытка зажать его в угол, удержать силой и залезть в эмоции окончательно сорвала Ллойду тормоза. Внутри него с грохотом рухнули все барьеры, которые он так тщательно выстраивал ради Дианы. Накопленный за дни бегов стресс, паранойя Клауса и закипевшие инстинкты вырвались наружу единым, сокрушительным потоком. Белки глаз Ллойда мгновенно налились тёмной, жгучей вампирской кровью. Зрачки сузились, вспыхнув яростным, чистокровным золотисто-жёлтым волчьим огнём. По щелчку из-под губ с металлическим звуком выдвинулись массивные, смертоносные клыки — наполовину вампирские, наполовину хищные, волчьи. — СДОХНИТЕ! — прорычал Пустой внутри его головы, давая Ллойду ту самую «ебическую силу». Сверхчеловеческим, яростным рывком Ллойд рванул плечами. Кости Эммета, державшего его, жалобно хрустнули от дикого давления, и трибрид молниеносно выкрутился из мёртвой хватки каменного вампира, отбросив гиганта от себя на добрых пять метров прямо в заросли папоротника. Ллойд припал к земле на четыре конечности, как готовый к прыжку дикий зверь. Из его груди вырвался такой оглушительный, первобытный, вибрирующий яростный рык, что с веток вековых деревьев градом посыпалась хвоя, а туман вокруг закружился спиралью. Каллены застыли на месте в полнейшем, леденящем ступоре. Джаспер едва не задохнулся от той волны чистой, концентрированной первобытной ярости, которая ударила по его эмпатии, а Эммет и Эдвард дикими глазами смотрели на девятнадцатилетнего парня, понимая, что перед ними стоит не просто вампир или оборотень, а настоящий, голодный кошмар, который пришёл в их лес из другого мира.

***

«Первая трансформация, адский хруст костей и неуклюжий взгляд в глаза Беллы Свон»

Мучительное рождение волка Ступор Калленов длился всего мгновение, но Ллойду было уже не до них. Концентрация первобытной ярости, страха за дочь и векового гнева трибридной крови внутри его тела достигла критической точки. Тормоза сорвало окончательно. Инстинкты оборотня, которые он так долго сдерживал и блокировал внутри себя, пробили ментальную плотину. В ту же секунду Ллойд упал на колени, из его груди вырвался уже не просто рык, а полный нечеловеческой муки крик. Началась его самая первая, незапланированная трансформация в волка. Человеческие кости начали с диким, сухим хрустом выворачиваться наружу под адской судорогой. Ллойд чувствовал, как его позвоночник неестественно удлиняется, ребра ломаются и перестраиваются, а из дёсен, разрывая их в кровь, лезут новые, огромные волчьи зубы. Это была чистая, концентрированная боль, от которой темнело в глазах. Парни-Каллены сделали шаг назад, заворожённо и с ужасом наблюдая за этим жутким процессом. Джаспер Хейл едва держался на ногах — его ментально просто затапливало волнами чужой агонии. Ллойд абсолютно не понимал, что с ним происходит, его человеческий разум паниковал. Но где-то на подкорке сознания ожил холодный голос Пустого: «Отпусти контроль, придурок! Позволь волку поглотить себя, иначе твоё тело просто разорвёт на части!» Ллойд зажмурился и послушался. Он полностью ослабил ментальную хватку, позволяя дикой животной магии затопить своё сознание ради спасения. В следующее мгновение по лесу прокатилась мощная звуковая волна. Трансформация завершилась. Там, где только что стоял девятнадцатилетний парень в кожаной куртке, теперь стоял огромный, поджарый чёрный волк. Его шерсть отливала глубокой ночной тьмой, а изголодавшиеся, яростные волчьи зрачки светились чистым, пугающим золотисто-жёлтым огнём. Новоиспечённый зверь издал грозный, раскатистый рык, от которого задрожали стёкла в далёком мотеле, резко развернулся и молниеносно скрылся в глубине чащи. Фиаско в папоротниках Ллойд бежал прочь от Калленов, совершенно не контролируя своё новое, четырёхлапое тело. Лапы путались, хвост мешал балансировать, а непривычно острое обоняние забивали тысячи новых запахов мокрого леса и хвои. Он бежал, едва перебирая лапами и спотыкаясь о скользкие корни деревьев, стремясь убраться как можно дальше. Внезапно деревья расступились, и волк выскочил на небольшую туманную тропинку у края просеки. И там, застыв от неожиданности с дождевиком в руках, стояла восемнадцатилетняя Белла Свон. Чёрный волк резко затормозил, взрыхлив когтями мокрую землю, и замер всего в паре метров от неё. Ллойд встретился с Белой прямым, ошарашенным взглядом. В её карих глазах не было привычного ужаса — только шок и какое-то странное, глубокое оцепенение перед величием лесного монстра. Ллойд настолько сильно засмотрелся на её бледное лицо, пытаясь сообразить, кто это, что напрочь забыл о координации. Сделав шаг вперёд, огромный чёрный волк со всего маху с глухим стуком врезался головой в толстый ствол старой берёзы. «Боже, какой позор... Лучше бы нас Монтгомери сожрал», — мысленно застонал Пустой в его голове, сделав очередной ментальный фейспалм. Ллойд смешно помотал массивной волчьей головой, приходя в себя, тихонько и сконфуженно звякнул зубами и, не оборачиваясь, пулей скрылся в ближайших колючих кустах черники. Белла так и осталась стоять на тропинке, растерянно глядя на качающиеся ветки, из-за которых только что сбежал самый неуклюжий и грозный хищник в истории Форкса.

***

«Второй укол любви, суровые будни в Форксе и почему Чарли Свон не любит Эдварда»

Спасательная операция в черничных кустах Клаус Майклсон и Деймон Сальваторе нашли Ллойда на рассвете в тех самых колючих кустах черники. Парень лежал на мокрой траве, тяжело дыша — он уже наполовину превратился обратно в человека, но напрочь застрял в промежуточной стадии и, ко всему прочему, остался совершенно без одежды. Деймон, разумеется, упустить такой момент просто не мог. Он глумился вовсю, картинно прикрывая глаза ладонью и со смехом накидывая на бледного, дрожащего трибрида свою куртку: — Оу, ну надо же! Наш великий спаситель вселенной и гроза Калленов превратился в лесного маугли! Ллойд, мальчик мой, диета из черники тебе явно к лицу, но с гардеробом надо что-то решать! В то время как Клаус, скрестив руки на груди, смотрел на сына с абсолютной гордостью. Он подошёл ближе, помог Ллойду подняться и авторитетно заявил: — Заткнись, Деймон. Для первой в жизни волчьей трансформации моего первенца всё прошло просто великолепно! Парень уложил на лопатки каменного вампира, перепугал весь их вегетарианский клан... Ну, а то, что он не разминулся с берёзой — так это мелочи жизни, с кем не бывает! Харизма требует жертв, сын. Ллойд лишь обречённо застонал, кутаясь в куртку Деймона и мысленно проклиная весь этот день, Форкс и особенно ту самую злосчастную берёзу, из-за которой на лбу теперь красовалась огромная, наливающаяся фиолетовым синяком шишка. Случайный укол в аптеке На следующий день Ллойд, натянув капюшон пониже, пришёл в местную городскую аптеку, чтобы купить обычный пластырь и мазь от ушибов. Голова после удара о дерево всё ещё немного гудела. Стоя у кассы, он внезапно почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, он обомлел: прямо возле стеллажа с витаминами стояла та самая восемнадцатилетняя Белла Свон. Девушка замерла, во все глаза разглядывая его небрежную чёрную причёску-ёжик, а когда Ллойд поднял голову, она моментально узнала эти невероятные, глубокие изумрудно-золотистые глаза ночного волка. Белла робко сделала шаг вперёд, явно пытаясь заговорить с ним и спросить, что произошло ночью в лесу. Но Ллойд, у которого в ту же секунду на полную мощность включился режим паранойи, резко помрачнел. Он демонстративно схватил свой пластырь, забрал сдачу и сделал вид, что видит девушку впервые в жизни, буквально пройдя мимо неё к выходу. Однако стоило им на мгновение переглянуться в дверях, как Ллойда изнутри прошиб мощный, ошеломляющий электрический разряд. Это был странный, щемящий укол в самое сердце — точно такой же, какой он почувствовал в Ниндзяго, когда впервые в жизни увидел Харуми и влюбился в неё без памяти. Ллойд застыл на крыльце аптеки, тяжело дыша и не понимая, как обычная человеческая девушка из этого туманного городка могла за секунду перевернуть весь его внутренний мир. Дыра с уютом и новые соседи Оставаться в мотеле больше было нельзя, и к полудню семья Майклсонов и Сальваторе нашла заброшенный, старый двухэтажный дом на самой окраине Форкса. По иронии судьбы, этот участок находился как раз по соседству с домом Беллы Свон. Деймон, брезгливо пнув носком ботинка покосившееся крыльцо, недовольно протянул: — Ну и дыра... Тут только фильмы ужасов снимать. Клаус, ты уверен, что наши принцессы должны жить в этом склепе? Ллойд, бережно держа на руках спящую Диану, раздражённо закатил глаза: — Не вредничай, Деймон. Место глухое, шпионов нет. Нужно просто слегка убраться, и всё будет нормально. — Совершенно правильно, племянник, — поддержал его Элайджа, аккуратно снимая пиджак и закатывая рукава белоснежной рубашки. — Чистота и порядок — это всегда уют, даже в таком месте. Вся компания дружно принялась за работу, распределяя обязанности с вампирской скоростью. — Я рублю дрова для камина! — вызвался Стефан, подхватив топор. — А я мою окна и посуду, — улыбнулась Мика, принимаясь за уборку кухни. Пока взрослые наводили порядок, маленькая Хоуп весело играла на лужайке перед домом, собирая цветы, а Диана мирно спала в своей коляске под сенью деревьев. Разговор на кухне Свонов В это же время в доме по соседству на кухню зашёл шериф Чарли Свон. Он только что вернулся с патрулирования, во время которого решил лично заглянуть на окраину и проверить, кто же заселился на заброшенный участок после их недавнего «приятного» знакомства на заправке. Повесив кобуру на стул, Чарли сел за стол и весело произнёс: — О, Белла, а у нас, оказывается, новые соседи объявились. Белла, которая в этот момент хмуро мыла посуду, пытаясь выбросить из головы изумрудные глаза парня из аптеки, вяло спросила: — И какие они, пап? Очередные чудики? — Да нет, вполне приличные люди, — Чарли поправил усы и улыбнулся. — Особенно мне понравился их старший парень, Ллойд. Вежливый, спокойный, сразу видно — серьёзный малый. Ты бы познакомилась с ним, пообщалась... Чем страдать целыми днями по этому своему Эдварду. Белла от неожиданности едва не выронила тарелку. Она резко повернулась к отцу, вспыхнув от раздражения: — Пап, ну не начинай! Я ни по кому не страдаю! Ну подумаешь, расстались мы с Эдвардом или поссорились — неважно это! — Так если неважно, почему ты так нервничаешь и тарелками гремишь? — спокойно приподнял бровь шериф. — Аргх, я не нервничаю! — воскликнула Белла, бросив полотенце на стол, и стремительно ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. Чарли лишь тяжело вздохнул, взял со стола свежую газету и, устраиваясь поудобнее, проворчал себе под нос: — И почему мне этот Каллен с самого начала не нравился? То любит, то «нам лучше расстаться ради твоего же блага»... Тьфу. Что за парни пошли в наше время? То ли дело этот соседский Ллойд... Шериф погрузился в чтение новостей, даже не подозревая, что за приличным фасадом их новых соседей скрывается банда древнейших вампиров и один чертовски влюблённый чёрный волк-трибрид.