Том 2: «Наследие Клауса: За пределами монастыря. Обещание вечности для Эмили»

Разговор у забора и звёздный дневник Вечером, когда густой туман Форкса снова начал лениво расползаться по округе, Ллойд вышел на задний двор, чтобы просто вынести мусор и побыть в тишине. Наткнувшись у забора на Беллу, которая тихо сидела на своём крыльце, парень на мгновение замер.Паранойя требовала уйти, но, переборов себя, Ллойд заговорил первым. Он искренне извинился за своё утреннее грубое поведение в аптеке, объяснив, что просто был не в духе. Между ними неожиданно завязался очень тёплый, непринуждённый разговор. Белла увлечённо слушала его, но в какой-то момент её взгляд замер на его лице. Она удивлённо нахмурилась и заметила, что огромный фиолетовый синяк на лбу, который она видела всего несколько часов назад, зажил слишком быстро — сейчас там остался лишь едва заметный след. Ллойд ловко перевёл тему, сославшись на «хорошую регенерацию и мазь», и вскоре они попрощались. Когда Белла ушла, Ллойд ещё долго сидел во дворе под холодным звёздным небом Форкса. Достав потрёпанную тетрадь, он, как и обещал самому себе, бережно записал туда события прошедшего дня. Это был дневник для его маленькой Дианы — летопись их побега, которую она прочтёт, когда вырастет. Границы для вегетарианцев В это же время Эдвард Каллен, сокрытый ночной чащей леса, наблюдал за домом Свонов. Увидев, как Белла искренне и открыто улыбается, глядя на этого нового соседа, вампир окончательно потерял контроль от ревности. Разум затмила слепая ярость. Эдвард бесшумно скользнул через просеку, намереваясь тайно проникнуть в новый дом Майклсонов и проучить наглого парня. Но стоило его ноге ступить на обветшалое крыльцо, как дверь бесшумно отворилась. На пороге, скрестив руки на груди, стоял Элайджа Майклсон. Его костюм был безупречен, а взгляд — леденящим. Эдвард попытался прочесть его мысли, но ментальный удар Первородного вампира был настолько силён, что Каллена отшатнуло назад. Элайджа сделал шаг вперёд, излучая такую сокрушительную древнюю мощь, что Эдвард мгновенно осознал всю глубину своей ошибки. В Форкс пришли существа совсем иного порядка. — Твоё присутствие здесь оскорбительно, мальчик, — тихим, но стальным голосом произнёс Элайджа. — Передай своему клану: территория вокруг этого дома теперь принадлежит истинным хищникам. Ещё один шаг за этот забор — и мы вырвем твоё сердце. Проваливай. Эдварду ничего не оставалось, кроме как раствориться в темноте леса, унося с собой уязвлённое эго и липкий страх. Приветственный пирог и «Папино счастье» Утром на пороге дома Майклсонов появился шериф Чарли Свон, держа в руках коробку с «приветственным пирогом» от соседей. Дверь открыла маленькая Хоуп. Своей детской, чистой непосредственностью и вежливым «Здравствуйте, сэр!» она моментально очаровала сурового шерифа, заставив его улыбнуться в усы. Однако внутри дома в этот момент царила паника. Деймон на заднем плане, заметив шерифа, с бешеной вампирской скоростью и тихими проклятиями пытался распихать по шкафам окровавленные пакеты из-под донорской крови, которые Клаус, как назло, забыл убрать с кухонного стола после завтрака. Пока Элайджа и Деймон отвлекали гостя в коридоре, Ллойд вовсю играл с маленькой Дианой в деревянные кубики в соседней комнате. Малышка весело лепетала, пытаясь построить высокую башню. Чарли, проявив любопытство, решил заглянуть в комнату к парню. Увидев крошечную девочку на ковре, шериф мягко улыбнулся и спросил: — Сестра? Ллойд от неожиданности вздрогнул. Он медленно перевёл взгляд на Чарли, затем посмотрел на Диану, которая в этот момент протянула к нему ручки, и на его лице появилась невероятно нежная, тёплая улыбка: — Нет... Папино счастье и искупление. Чарли от такой фразы буквально замер на месте, удивлённо моргнув. Он внимательно осмотрел молодого человека и спросил: — Сколько же тебе лет, парень? — Мне девятнадцать, — спокойно, но с гордостью ответил Ллойд. — Да, я отец-одиночка. Ллойд резко запнулся на слове «мать». В его груди болезненно укололо. Ему до судорог не хотелось вспоминать Харуми. В памяти мгновенно всплыл тот страшный день, когда эта женщина, узнав о беременности, холодно заявила, что хочет вызвать выкидыш, лишь бы уничтожить это дитя. Харуми ненавидела свою нерождённую дочку точно так же сильно, как ненавидела самого Ллойда. Она бросила их, оставив шрамы на сердце. Лицо Ллойда мгновенно посерьёзнело, а взгляд стал жёстким и закрытым. Он демонстративно отвернулся от шерифа, полностью переключив всё внимание на дочку и аккуратно подав ей упавший кубик, всем своим видом давая Чарли понять, что этот личный разговор окончен раз и навсегда.

***

«Горькая правда от шерифа, секрет девятнадцатилетнего отца и новое понимание Беллы»

Вечерний разговор у Свонов Вечер в доме шерифа Чарли Свона выдался на редкость тихим. За окном привычно шумел мелкий дождь, а по стеклу стекали крупные капли, размывая огни Форкса. Чарли сидел за кухонным столом, устало потирая переносицу после тяжёлого дежурства, и лениво ковырял вилкой остывающий ужин. Белла сидела напротив, бесцельно помешивая ложкой чай. Мысли девушки всё ещё возвращались к утренней встрече в аптеке и к тому странному, пронзительному взгляду изумрудных глаз нового соседа, от которого по коже до сих пор пробегали мурашки. Чарли откашлялся, нарушая затянувшееся молчание, и отложил вилку: — Знаешь, Белла... Я сегодня ещё раз заходил к нашим новым соседям. Ну, к тем, что поселились в старом доме на окраине. Принёс им тот пирог, о котором говорил. Белла изобразила на лице вежливое равнодушие, хотя внутри её сердце почему-то забилось чуть быстрее: — И как они? Всё ещё обустраиваются? — Да, дружно работают, — Чарли вздохнул, поправил усы и как-то особенно серьёзно посмотрел на дочь. — Но я узнал кое-что... что меня по-настоящему зацепило. Помнишь парня, про которого я тебе все уши прожужжал? Ллойда. Белла едва заметно кивнула, стараясь не выдать своего интереса. — Ему всего девятнадцать, Белла, — тихо сказал шериф, покачав головой. — Совсем мальчишка ещё, твой ровесник почти. И он... он воспитывает крошечную дочку абсолютно один. Отец-одиночка. Когда я спросил про мать девочки, он так помрачнел, что у меня язык больше не повернулся что-то выпытывать. Видно, там какая-то очень тяжёлая, скверная история. Но парень держится кремнем. Назвал малышку своим счастьем и искуплением. Осознание Беллы Слова отца ударили Беллу сокрушительной волной. Ложка в её руке замерла. Она вспомнила, как Ллойд грубо и отстранёно повёл себя в аптеке, как буквально сбежал от неё, напустив на себя холодность и безразличие. Вспомнила его взъерошенные чёрные волосы, тяжёлый, взрослый взгляд и то, как он прятал лицо под капюшоном куртки. Теперь всё встало на свои места. Пазл в её голове наконец-то сложился. Наглухо закрытые личные границы Ллойда, его нежелание идти на контакт и параноидальный контроль вокруг своей жизни — всё это было не глупым подростковым высокомерием. Он не строил из себя крутого парня. Он просто защищал. Защищал свой маленький, хрупкий мир и своего ребёнка от чужих глаз, сплетен и осуждения. В девятнадцать лет, пока его сверстники думали о вечеринках, колледже и машинах, этот парень нёс на своих плечах колоссальный груз ответственности, с которым справился бы далеко не каждый взрослый. Белла посмотрела в окно, на скрытый за густым туманом соседский дом. Чувство вины за то, что она посчитала его странным или грубым, смешалось внутри неё с глубоким, искренним уважением. Ей до безумия захотелось снова встретить его у забора — но на этот раз не ради глупых расспросов, а чтобы просто дать ему понять: здесь, в Форксе, он и его маленькое «искупление» находятся среди друзей.

***

«Сломанное колесо, первый важный вопрос Беллы и совет от того, кто умеет защищать»

Случайная встреча под дождём Моросящий, холодный дождь Форкса упрямо барабанил по курткам, превращая разбитую лесную дорогу в сплошные лужи. Белла шла, кутаясь в капюшон, как вдруг заметила впереди знакомый силуэт. Это был Ллойд. Он безуспешно пытался сдвинуть с места детскую коляску — переднее пластиковое колесо намертво заклинило, забившись мокрой глиной и мелкими камнями. Переборов сковавшую её робость и вспомнив вчерашний разговор с отцом, Белла решительно ускорила шаг и подошла ближе: — Привет. Давай... давай я помогу. Подержу малышку, пока ты разбираешься с колесом. Ллойд от неожиданности вскинул голову. Его изумрудные глаза на секунду сузились от привычной настороженности, но, оценив ситуацию и понимая, что под дождём Диана может промокнуть, он молча и очень аккуратно достал дочь из коляски. Ллойд бережно передал сверток Белле, а сам присел на корточки. Пока Ллойд своими сильными, мозолистыми руками уверенно и быстро очищал ось, вправляя заевший механизм, Белла впервые держала Диану на руках. Девушка так и замерла, поражённая до глубины души. Кожа младенца была невероятно, аномально тёплой — почти горячей, словно внутри крохи бился крошечный источник чистой энергии. Малышка не плакала. Она открыла свои необычные, удивительно умные для столь раннего возраста изумрудные глаза и пристально, словно изучая, посмотрела на Беллу. Белла сглотнула подступивший к горлу ком и тихо, заворожённо проговорила: — А как... как её зовут? Ллойд, как раз с громким щелчком защёлкнув починенное колесо, поднялся во весь рост и отряхнул ладони: — Диана. Он аккуратно, но настойчиво забрал дочь из рук Беллы, уложил её обратно в защищённую от дождя коляску и поправил козырёк. — Спасибо за помощь, но нам пора. И... кажется, тебе тоже. Вон, кто-то ждёт. Мудрый совет на прощание Белла удивлённо обернулась и вздрогнула. Чуть поодаль, на самом краю лесной просеки, под раскидистой елью стоял Эдвард. Его лицо было бледнее обычного, а в глазах читалась жгучая, болезненная смесь ревности и бессилия от того, что он снова не мог прочесть мысли этого странного парня. Ллойд на секунду перевёл свой холодный, проницательный взгляд с Эдварда на запутавшуюся в своих чувствах Белла. В его голосе не было злости — только глубокая, выстраданная мудрость человека, который знал, что такое настоящая, опасная привязанность. Он негромко, но чётко произнёс: — Парень, который по-настоящему любит... ревновать и шпионить из кустов не будет. Он будет защищать твой покой. После этих слов Ллойд развернулся и уверенно покатил коляску в сторону своего дома, быстро скрываясь в тумане. Белла так и осталась стоять под каплями дождя, а слова девятнадцатилетнего отца-одиночки эхом отзывались в её голове, заставляя совсем иначе взглянуть на всё, что происходило между ней и Эдвардом.

***

«Шрамы прошлого, слежка из кустов и почему Белла больше не верит Эдварду»

Разговор по душам с Первородным Клаус Майклсон стоял у окна второго этажа старого дома, лениво прокручивая в руках кисть для рисования. Из-за полуприкрытых штор он внимательно наблюдал за двором. Там, у деревянного забора, Белла Свон провожала долгим, задумчивым и полным сочувствия взглядом Ллойда, который только что зашёл в дом. Первородный гибрид коварно ухмыльнулся. В его глазах блеснул знакомый огонёк. Спустившись во двор бесшумными шагами, Клаус подошёл к сыну, который убирал дождевик в прихожей, и завёл разговор в своей привычной, полуироничной, но проницательной манере: — А у этой человеческой девчонки чертовски хороший вкус, Ллойд. И она на удивление проницательна — видит тебя насквозь. Не думаешь, что тебе пора бы перестать строить из себя угрюмого одинокого волка? Из этого никогда не выходит ничего хорошего, уж поверь моему тысячелетнему опыту. Ллойд резко замер. Его плечи напряглись под курткой. Он медленно повернулся и посмотрел на отца тяжёлым, выстраданным взглядом, в котором сквозила глубокая, совсем не подростковая боль. — Серьёзно, отец? — горько и хрипло проговорил Ллойд. — С меня хватило Харуми. Хватит с меня этой проклятой, гнилой любви, которая сначала выворачивает душу наизнанку, а потом пытается уничтожить твоего ребёнка. Я больше никого не подпущу ни к себе, ни к Диане. Клаус промолчал, лишь понимающе сузил глаза. Он слишком хорошо знал, каково это — носить в себе шрамы от предательства тех, кому доверял. Ллойд резко развернулся и ушёл вглубь дома, оставляя отца одного в тишине коридора. Точка невозврата на лесной тропе Тем временем на лесной просеке под дождём назревала совсем другая буря. Стоило Ллойду скрыться из виду, как Эдвард Каллен мгновенно сорвался с места и на вампирской скорости вырос прямо перед Беллой. Его лицо исказилось от праведного гнева и ревности, а голос звучал непривычно резко и властно: — Белла! Ты с ума сошла? Зачем ты с ним разговариваешь? Ты должна держаться как можно дальше от этого парня и всей его семейки! Это опасное, непредсказуемое отродье, они пахнут кровью и смертью, ты не понимаешь, во что ввязываешься! Но эффект получился совершенно противоположным. Белла, в чьей голове всё ещё эхом отзывались точные, как выстрел, слова Ллойда о шпионаже, почувствовала, как внутри неё закипает ледяная ярость. Ей впервые стало по-настоящему противно от этой вечной, удушающей опеки. Она сделала шаг назад, с силой сбросила руку Эдварда со своего плеча и впервые в жизни жёстко, без тени страха оборвала его: — Хватит, Эдвард! Перестань! Наш сосед оказался абсолютно прав. Парень, который действительно любит и доверяет, не будет прятаться по кустам, выслеживать меня и шпионить за каждым моим шагом как маньяк! Эдвард застыл, поражённый её тоном, словно его ударили наотмашь. — Белла, я просто защищаю тебя... — попытался оправдаться он, но его золотистые глаза испуганно округлились. — Нет, ты контролируешь меня! — отрезала Белла, тяжело дыша. Вода стекала по её лицу, но взгляд оставался непреклонным. — Между нами больше нет доверия, Эдвард. И если ты продолжишь устраивать эти сцены и лезть к моим соседям, мы вообще перестанем общаться. Оставь меня в покое! Развернувшись, Белла быстрыми шагами пошла к своему крыльцу, громко шлёпая кедами по лужам. Эдвард остался стоять под проливным дождём, понимая, что обычный девятнадцатилетний парень с коляской одной лишь фразой разрушил всё то, что Каллен так долго и бережно строил.

***

«Предупреждение Джаспера, семейный чай у Майклсонов и тотальное разочарование Пустого»

Совет клана и горькая правда от Розали Подавленный, промокший до нитки и совершенно опустошённый Эдвард вернулся в особняк Калленов. В большой гостиной его уже ждали Карлайл и Джаспер, почувствовавшие его штормовые эмоции ещё на подъезде к дому. Эдвард бессильно опустился на диван и признался, что Белла отдаляется от него, и всему виной их новый таинственный сосед, который одной фразой разрушил её доверие. Джаспер, помня ту леденящую кровь первобытную ярость Ллойда-волка и ту удушающую тьму, от которой у него до сих пор подрагивали пальцы, сразу же стал предельно серьёзным. Он сделал шаг вперёд и жёстко предупредил брата: — Эдвард, даже не думай. Если ты попытаешься как-то надавить на Беллу или, упаси господь, полезешь силой возвращать её, устроив разборки на их территории, ты спровоцируешь войну. И это будет война, которую наш клан проиграет за считанные минуты. Ты не представляешь, КТО этот парень. Из тени коридора вышла Розали. Она скрестила руки на груди, язвительно усмехнулась и без капли жалости добила брата: — Ну и чего ты ждал, Эдвард? Ты сам во всём виноват. Нечего было устраивать эти дешёвые драмы и толкать её то к себе, то к этому твоему Джейкобу. «Я хочу защитить тебя от самого себя, Белла, нам нельзя быть вместе!» — Розали скорчила гримасу, передразнивая его тон. — Вот теперь и получай то, что заслужил. Сама ушла к тому, кто не бегает от трудностей. Гостья на пороге и семейный цирк Пытаясь хоть как-то отвлечься от тяжёлой ссоры и жгучего желания поближе узнать загадочного Ллойда, Белла придумала самый банальный предлог. Спустя час она уже робко стучалась в двери старого дома Майклсонов, держа в руках пустую солонку под предлогом «одолжить соль». Дверь с широкой, хищной улыбкой распахнул Деймон Сальваторе. Оценив визитёра, он тут же обернулся вглубь дома и закричал на всю прихожую: — О-о-о, Ллойд! К тебе тут прекрасная соседка пришла! За солью! Какая романтика, я сейчас расплачусь! Ллойд, который в этот момент как раз заходил в комнату, густо покраснел от смущения и сердито зыркнул на Сальваторе, готовый прожечь в нём дыру. Мика, заметив неловкость, мягко отпихнула Деймона в сторону и тепло улыбнулась Белле: — Не обращай внимания на этого шута, проходи. Я как раз заварила свежий чай, присоединяйся к нам. Белла прошла на кухню. Атмосфера в доме была странной. В углу в кресле сидел безупречно одетый Элайджа с книгой, но по воздуху буквально можно было резать ножом густое, тяжёлое напряжение, царившее между ним и молчаливым Клаусом. Деймон откровенно скучал, подпирая щёку рукой, а вот Стефан и Мика вовсю увлеклись разговором с Беллой, расспрашивая её о городе. Волчьи привычки молодого отца Только Ллойд не сидел за общим столом. Пока маленькая Хоуп весело собирала кубики на ковре вместе с проснувшейся Дианой, парень занимался делом. Совершенно не стесняясь присутствия посторонней девушки, он достал из таза охапку только что выстиранных детских вещей. Ллойд ходил по комнате, зажав в зубах несколько деревянных прищепок — чисто волчья, звериная привычка таскать предметы в пасти, проснувшаяся после первой трансформации, — и методично, аккуратно развешивал крошечные розовые распашонки и ползунки Дианы на складную сушилку. Деймон, глядя на эту картину, мысленно закатил глаза к потолку и выдал в никуда: «Идиот... Боже мой, какой же он идиот. Нет бы девку хмурить, взгляды бросать, харизму трибрида включать! А он стоит, слюнявчики развешивает с прищепкой во рту. Пропал парень...» Но хуже всего было то, что в сознании самого Ллойда в этот момент проснулся Пустой. Древний демон выдал такой тяжёлый, протяжный ментальный вздох, что у Ллойда чуть прищепка изо рта не выпала: — Ты дебил, Ллойд... Серьёзно, ты просто дебил. У меня, древнего духа разрушения, на тебя уже просто нет слов. Рядом сидит девчонка, у которой от тебя бабочки в животе дохнут, а ты перед ней носками младенца хвастаешься. Волк недоделанный... Ллойд лишь сильнее сжал зубами деревянную прищепку, изо всех сил стараясь игнорировать этот мысленный балаган, и продолжил заботливо расправлять платьице своей дочери.

***

«Разряд у сушилки, откровение Клауса и сорванные тормоза Ллойда в ночном клубе»

Разряд у сушилки и укол в сердце Заметив, как Ллойд забавно воюет с ворохом белья и деревянными прищепками в зубах, Белла тихонько поднялась из-за стола. Оставив Стефана и Мику, она молча подошла к сушилке, достала из корзины крошечную розовую кофточку и принялась аккуратно расправлять её на перекладине. Ллойд от неожиданности замер, чуть не выронив оставшиеся прищепки. В этот момент их пальцы случайно соприкоснулись. Между ними будто проскочила видимая искра. Ллойд снова почувствовал тот самый сильный, болезненный и одновременно прекрасный «укол» в самое сердце, который на секунду лишил его дыхания. От неожиданности и нахлынувших чувств парень знатно растерялся и едва не выронил всю корзину с вещами дочери на пол. Быстро взяв себя в руки, он тихо буркнул «спасибо», стараясь не смотреть Белле в глаза, чтобы она не заметила, как бешено забился его пульс. Откровение Первородного Когда Белла, забрав свою соль, попрощалась и вышла на улицу, у самого забора её неожиданно нагнал Клаус Майклсон. Его лицо на этот раз было лишено привычной издевательской ухмылки — он смотрел на девушку серьёзно и проницательно. Остановившись у деревянной калитки, Клаус прямым текстом, без лишних предисловий сказал ей: — Знаешь, дорогуша, мой сын может казаться невыносимым упрямцем и дикарём. Но ты должна знать одно: ради своей маленькой дочери этот мальчик пошёл против всего своего мира, против древних сил и смертельных опасностей. Он бросил всё, чтобы защитить её. Это неожиданное откровение от грозного отца Ллойда глубоко поразило Беллу. Идя к своему крыльцу, она наконец окончательно поняла: Ллойд — самый надёжный, честный и преданный человек, которого она когда-либо встречала в своей жизни. В отличие от скрытного, вечно сомневающегося и убегающего Эдварда, этот девятнадцатилетний трибрид шёл напролом ради тех, кого любил. Ночной кошмар и намёки Пустого Ночью Ллойду снова не было покоя. Ему снился старый, удушающий кошмар: ледяное лицо Харуми, её полные ненависти слова и то, как она пыталась избавиться от их нерождённого ребёнка. Ллойд метался по подушке, но внезапно в самом разгаре кошмара образ начал таять. Тьма рассеялась, и перед ним возник тёплый, сочувствующий взгляд карих глаз Беллы Свон, от которого по телу разлилось непривычное умиротворение. В этот момент в сознании парня вальяжно потянулся Пустой. Древний демон начал тонко, с лёгкой усмешкой намекать: — А Форкс-то оказывается полезным местом, Ллойд... Это глушь не только для того, чтобы прятать Диану. Это место для исцеления твоей израненной, покалеченной душеньки. Как бы сильно ты ни брыкался и ни сопротивлялся этому новому чувству, девчонка уже под твоей кожей... Ллойд мгновенно открыл глаза и сел на постели. Он был весь в холодном поту, тяжело и прерывисто дышал. Стиснув кулаки до белизны костяшек, он попытался заглушить голос демона. Сердце разрывалось от противоречий. Сорванные тормоза Прислушавшись, Ллойд через вампирский слух понял, что Мика и Деймон в соседней комнате ещё не спали — Сальваторе как раз уговаривал женщину отпустить парня «сбросить пар», о чём они говорили прошлой ночью. Ллойд решительно поднялся, накинул куртку и вышел к ним. — Мика... — хрипло проговорил он. — Присмотришь за дочерью? Мика удивлённо приподняла бровь, оценив его дикий, взвинченный вид, но молча и понимающе кивнула. Она была рада, что он наконец-то послушал её совет и решил дать себе передышку, пусть даже таким способом. Деймон же победно заухал, хватая ключи от машины. Спустя полчаса они уже были в полутёмном, грохочущем басами ночном клубе за пределами Форкса. Ллойд, ведомый желанием заглушить голоса из прошлого, паранойю и этот странный укол любви к Белле, явно переборщил со спиртным. Алкоголь ударил в голову трибрида, срывая последние тормоза. Пока Деймон вовсю развлекался на танцполе, зажигая с местными дамами, захмелевший Ллойд оказался в тёмном, полумрачном углу возле коридора. Там, прижав к стене какую-то симпатичную девушку-ровесницу, чьё имя он даже не запомнил, Ллойд отчаянно и яростно целовался с ней, пытаясь в чужих губах утопить свои шрамы, страхи и вспыхнувшее с новой силой зелёное пламя.

***

«Похмельный стыд, печенье у забора и первый день трибрида в школе Форкса»

Тяжёлое утро и утренняя гостья Утро встретило Ллойда жуткой, раскалывающейся головной болью. Парень вернулся в дом на рассвете, чувствуя себя абсолютно разбитым. Спиртное наконец выветрилось из крови трибрида, оставив после себя лишь липкое, удушающее чувство стыда перед самим собой. Он поддался слабости, сбежал от проблем и целовался в клубе с незнакомкой, но этот хмельной туман так и не смог заглушить образ карих глаз Беллы Свон. Деймон Сальваторе, бодрый и весёлый, сидел на кухне с чашкой кофе и продолжал вовсю подкалывать парня за его «ночные подвиги»: — Ну что, Ромео, как голова? Надеюсь, та блондинка из угла не снилась тебе в кошмарах? А то ты так отчаянно пытался её съесть, что я почти испугался за её безопасность! Ллойд лишь обречённо закрыл лицо руками, молча проклиная Сальваторе. Пытаясь прийти в себя, он вышел на свежий воздух во двор и тут же нос к носу столкнулся у калитки с Беллой. Девушка пришла проведать их и принесла в глубокой тарелке ещё тёплое домашнее печенье для маленькой Хоуп. Из-за дикого чувства вины за вчерашний ночной поцелуй Ллойд мгновенно замкнулся в себе. Он напустил на себя ещё более холодный, отстранённый вид, сухо поблагодарил её за угощение, избегая прямого взгляда, и поспешил скрыться в доме, оставив Беллу в полном замешательстве. Встреча в школьном коридоре На следующий день Белла шла по шумному, заполненному учениками коридору школы Форкса. Она привычно прижимала к груди учебники, как вдруг толпа подростков расступилась, и девушка замерла от удивления. По коридору уверенным шагом шли Стефан и Ллойд. Оба выглядели безупречно, хотя Ллойд всё ещё казался немного хмурым и сосредоточенным. Заметив её в толпе, Ллойд подошёл ближе. На его лице не было вчерашней неловкости — сейчас он был собран. — Привет, — негромко проговорил он, остановившись рядом. — Слушай, а ты не можешь подскажешь, где здесь кабинет директора? Белла от неожиданности на секунду потеряла дар речи, но мгновенно взяла себя в руки и приветливо закивала: — Да, конечно! По коридору прямо, потом направо и до конца налево. Не ошибётесь. — Спасибо, — коротко кивнул Ллойд. Они со Стефаном вежливо попрощались и направились точно по указанному маршруту, чтобы официально зачислиться в старшие классы и получить расписание. Для Ллойда это было частью плана: не выделяться, прикинуться обычными подростками и защитить легенду их странной семьи. Погружение в правила Получив документы у директора, Ллойд и Стефан направились в школьную библиотеку, чтобы забрать учебники на семестр. Ллойд был полностью погружён в изучение толстой брошюры со школьными правилами. Он читал их так же внимательно и скрупулёзно, как Стефан — для него это была новая «миссия», где любая ошибка могла привлечь внимание Калленов или, что ещё хуже, ищеек Клауса. Стефан, удерживая стопку книг по истории и литературе, негромко заметил: — Ты слишком напряжён, Ллойд. Это просто школа. Здесь нет ни ниндзя, ни ведьм Нового Орлеана. Расслабься. — В этом городе на каждом шагу сидят столетние вампиры, которые читают мысли, и стая оборотней под боком, — тихо, так, чтобы слышал только Сальваторе, отозвался Ллойд, забирая свои учебники у библиотекаря. — Так что правила — это наша безопасность. Я не подставлю Диану. Они вышли из библиотеки, готовые к своему первому официальному уроку в Форксе, даже не подозревая, что Эдвард Каллен уже сидит в классе биологии, содрогаясь от мысли, что теперь ему придётся делить одну школу с опасным трибридом.

***

«Урок биологии, хруст пластика за спиной и ярко-красная вспышка в изумрудных глазах»

Единственное свободное место Ллойда распределили на урок биологии. Когда он вошёл в класс, выяснилось, что практически все столы уже заняты, и единственное свободное место оставалось на втором ряду — прямо за одной партой с Беллой Свон. Ллойд мысленно вздохнул, понимая, что скрыться от этой девчонки у него не получится при всём желании, и спокойно присел рядом, выкладывая учебник и тетрадь. На заднем ряду в этот момент разворачивалась молчаливая драма. Эдвард Каллен, сидевший позади, буквально закипал от ярости. Его золотистые глаза потемнели, став почти чёрными, а пальцы с такой силой сжали пластиковую шариковую ручку, что та жалобно хрустнула и едва не лопнула, готовая залить школьный стол чернилами. Ревность и злость душили его, ведь он по-прежнему натыкался на глухую стену и не мог прочесть мысли соседа, чтобы узнать, о чём тот думает, находясь так близко к Белле. Ллойд, вопреки ожиданиям Беллы, выглядел полностью расслабленным. Весь его утренний похмельный стыд и напряжение будто испарились, уступив место привычной, отточенной годами выдержке. Он сидел ровно, подперев подбородок рукой, и внимательно слушал монотонный голос учителя, делая вид, что полностью поглощён темой урока и строением клеток. Секунда без контроля Этот урок казался бесконечным. Ллойд то и дело чувствовал на себе мимолётные, робкие и любопытные взгляды Беллы. Девушка никак не могла успокоиться, её так и тянуло посмотреть на точёный профиль девятнадцатилетнего отца-одиночки, который сидел на расстоянии вытянутой руки. В какой-то момент, когда учитель отвернулся к доске, чтобы записать очередной термин, Ллойд на мгновение поддался внутреннему импульсу. Утомлённый ментальным давлением Эдварда со спины, бурлением трибридной крови и слишком близким присутствием Беллы, он повернул голову и ответил на её взгляд. Они встретились глазами всего на пару секунд. И в эту долю секунды Ллойд совершил роковую ошибку — он слишком сильно расслабился и на мгновение ослабил контроль над своей вампирской сущностью. Белла затаила дыхание, всматриваясь в его лицо. После стольких дней общения с Эдвардом она уже прекрасно знала, что Каллены — вампиры, и умела подмечать странности. Но то, что она увидела сейчас, не было похоже на холодное золото глаз местной фракции «вегетарианцев». На одно короткое, неуловимое мгновение она чётко увидела, как привычные изумрудные зрачки Ллойда вспыхнули ярко-красным, хищным и голодным вампирским огнём. Словно два горящих угля внезапно зажглись в темноте лесной чащи. Это был взгляд истинного, первородного хищника. Ллойд мгновенно сообразил, что выдал себя. Его лицо осталось абсолютно каменным, ни один мускул не дрогнул, но он медленно, с королевским достоинством отвёл взгляд обратно на классную доску. Зелёный цвет тут же вернулся в его глаза, наглухо закрывая все эмоции, но Белла продолжала сидеть неподвижно, чувствуя, как её сердце готово выпрыгнуть из груди от осознания того, КТО именно живет с ней по соседству.

***

«Разборки у кабинета биологии, тайна раскрыта и почему Белла не боится красных глаз»

Стычка у порога Громкий, пронзительный звонок с последнего урока эхом разнёсся по коридорам школы Форкса. Едва Ллойд успел закинуть учебник биологии в рюкзак и сделать шаг за порог класса, как его дорогу резко преградила бледная, жесткая фигура. Эдвард Каллен, чьё терпение за этот час окончательно лопнуло, мёртвой хваткой перехватил Ллойда за локоть, пытаясь увлечь его вглубь безлюдного тупикового коридора для «разговора по-мужски». — Нам нужно поговорить. Прямо сейчас, — процедил Эдвард сквозь зубы, его глаза опасно потемнели. Ллойд даже не вздрогнул. Он медленно опустил взгляд на чужую ладонь на своём рукаве, и в его глазах снова на секунду мелькнуло опасное Они-пламя. Парень уже был готов сбросить с себя наглого вегетарианца, но в этот момент между ними, словно соткавшись из воздуха, бесшумно выросла высокая фигура. Стефан Сальваторе аккуратно, но с непреклонной, стальной силой перехватил запястье Каллена, заставив того разжать пальцы и отпустить Ллойда. Стефан спокойно, с лёгкой, едва заметной улыбкой посмотрел Эдварду прямо в глаза и тихо, но веско произнёс: — Расслабься, приятель. Школьный коридор — не лучшее место для демонстрации зубов и силы. Здесь слишком много свидетелей. Мы во всём разберёмся мирно, верно? Эдвард, почувствовав скрытую, вековую силу, исходившую от Стефана, неохотно отступил на шаг, буравя обоих парней ненавидящим взглядом. Ллойд лишь коротко кивнул Сальваторе в знак благодарности, и они вместе направились к выходу, оставив Каллена наедине со своей закипающей яростью. Признание на парковке После уроков Белла намеренно поспешила на школьную парковку. Игнорируя зовущего её Майка Ньютона и недоумённые взгляды одноклассников, она целенаправленно направилась к старому, но мощному автомобилю, возле которого стоял Ллойд, закидывая рюкзак на заднее сиденье. Девушка остановилась прямо перед ним, тяжело дыша от быстрого бега. Ллойд обернулся, его лицо снова приняло привычный маску безразличия, но внутри всё сжалось от предвкушения неизбежного разговора. Белла посмотрела ему прямо в глаза и, не размениваясь на пустые вступления, напрямую, громко заявила: — Я видела твои глаза на уроке, Ллойд. Я знаю, кто такие Каллены. И я знаю, что ты... другой. Но я не боюсь тебя. Слышишь? Вообще не боюсь. Ллойд замер. Внутри него, где-то в самых глубинах израненного сердца, снова болезненно и одновременно сладко кольнул тот самый странный, электрический укол любви. Его непреодолимо, с дикой силой тянуло к этой хрупкой человеческой девчонке, которая упрямо отказывалась изображать жертву перед лицом монстра. Он тяжело выдохнул, опёрся рукой о крышу машины и негромко, с горькой усмешкой произнёс: — Твоё бесстрашие когда-нибудь тебя погубит, Белла Свон. Ты даже не представляешь, с какими чудовищами стоишь рядом. Он открыл пассажирскую дверь своего автомобиля и кивнул головой на сиденье: — Садись. Подвезу до дома, пока твой бледный телохранитель не устроил здесь филиал международной забастовки. Белла, не раздумывая ни секунды, уверенно села в машину. Ллойд обошёл капот, сел за руль и резко рванул с парковки, оставив Эдварда Каллена смотреть им вслед из окна школы с разбитым сердцем.

***

«Глаза цвета тьмы, три тысячи лет Пустого и почему Ллойд считает себя худшим выбором»

Признание на скорости Ллойд вёл машину плавно и уверенно, бережно объезжая глубокие лужи на разбитом шоссе Форкса. В салоне пахло старой кожей, дождём и тонким ароматом яблочного шампуня Беллы. Напряжение между ними росло с каждой секундой, и трибрид понимал, что скрывать правду дальше просто глупо — эта девчонка всё равно не отступит. Он бросил короткий взгляд в боковое зеркало, убедившись, что хвоста из Калленов за ними нет, слегка усмехнулся и негромко нарушил тишину: — Знаешь, Белла... Всё гораздо сложнее, чем тебе кажется. Я не просто вампир, которого ты разглядела на уроке. И не просто оборотень, который оставил след в твоём лесу. Ллойд на секунду запнулся, крепче сжав пальцами кожаный руль, словно собираясь с духом перед прыжком в бездну. Атмосфера в машине резко похолодала. — Ты... веришь в демонов? — тихо спросил он. Белла удивлённо перевела на него свой пристальный, затаивший дыхание взгляд. Она ждала чего угодно, но только не этого вопроса. Ллойд медленно повернул к ней голову и коротко, осознанно клипнул. В ту же секунду его привычные, тёплые изумрудные глаза бесследно исчезли. Белки и зрачки мгновенно затопила абсолютная, первобытная, антрацитово-чёрная деноническая тьма — густая, как сама ночная бездна, в которой не было ни капли человеческого. Белла безвольно замерла, прижавшись спиной к сиденью от этого зрелища. Ллойд снова клипнул, и чернота так же стремительно отступила, возвращая глазам их привычный изумрудный цвет. Худший вариант для любви Парень горько, разочарованно усмехнулся собственным мыслям и снова перевёл взгляд на мокрую дорогу, прибавляя газу: — Да, Белла. Я ещё и демон. С самого моего рождения во мне живёт древний, голодный дух разрушения. Его зовут Пустой, и этому парню внутри моей головы уже больше трёх тысяч лет. Он часть меня, часть моей силы и моего проклятия. Ллойд тяжело вздохнул, и в его голосе прорезалась та самая взрослая, выстраданная усталость, которую он так тщательно прятал от всего мира под маской безразличия. — Я к чему всё это веду... Я далеко не лучший вариант для встреч и романтики, понимаешь? Абсолютно худший. Ты обычный человек, Белла. Тебе нужна спокойная, безопасная жизнь. Ты встретишь и полюбишь нормального, адекватного парня твоего круга. Зачем тебе я, А? Зачем тебе бабник, который ещё вчера зажимал девчонку в углу ночного клуба, чтобы просто забыться? Зачем тебе парень, который иногда пьёт, срывается, у которого куча смертельно опасных врагов по всему свету... И, что самое главное, у меня на руках крошечная дочь, которая всегда будет для меня на первом месте. Подумай об этом. Он замолчал, давая ей возможность переварить этот ушат ледяной правды, пока машина плавно сворачивала на улицу, где стоял дом шерифа Чарли Свона.

***

«Жестокая честность у крыльца, приговор самому себе и ментальный концерт Пустого»

Стена, которую не сломать Машина Ллойда плавно затормозила у дома Свонов, шурша шинами по мокрому гравию. Парень заблокировал двери, готовый сухо попрощаться и закончить этот разговор раз и навсегда. Но Белла была настроена совершенно иначе. Она не позволила ему просто так уйти после его пугающей исповеди. Прежде чем Ллойд успел отвернуться, девушка резко подалась вперёд и мёртвой хваткой ухватила его за руку. Её пальцы были холодными, но в самом прикосновении чувствовалась невероятная, отчаянная решимость. — Мне плевать, Ллойд! — горячо, глядя ему прямо в глаза, выдохнула Белла. — Слышишь? Мне плевать на твоих демонов! Эти «идеальные», святые парни вроде Эдварда со всей своей вечной ложью, тайнами и высокомерной опекой мне уже вот здесь сидят! Твоя честность, то, как ты открыто говоришь мне в лицо самые ужасные вещи, и твоя преданность маленькой Диане... это значит для меня в тысячу раз больше, чем вся твоя демоническая суть! Ллойд замер. В салоне автомобиля стало так тихо, что было слышно, как бьются их сердца. Этот чертов «укол» любви в груди трибрида вспыхнул с такой силой, что парню захотелось зарычать от ментальной боли. Он бережно, но настойчиво разжал её пальцы, убирая её руку со своего запястья. Он не имел права ломать ей жизнь. Ллойд наклонился ближе к ней и едва слышно, пугающе спокойно прошептал ей прямо в губы: — Я скажу прямо, Белла... Я кобель. Понимаешь ты это своим девичьим умом или нет? Зачем, скажи мне, зачем тебе тот, кто в любой момент может сорваться, напиться и изменить тебе с первой встречной в грязном клубе, просто чтобы заглушить боль? Я не умею быть правильным. Я испорчен. Поэтому просто... держись от меня подальше. Ради твоего же блага. Он разблокировал двери. Белла, тяжело дыша и едва сдерживая подступившие к глазам слёзы от его жестоких слов, выскочила из машины и бросилась к своему крыльцу. Ллойд резко рванул с места, вдавив педаль газа в пол и оставляя за собой лишь шлейф дыма. Спектакль одного демона Едва Ллойд переступил порог своего дома и закрылся в ванной, чтобы смыть с лица дорожную пыль и остатки похмелья, в его голове начался настоящий, грандиозный концерт. Древний дух разрушения, сидевший на подкорке его сознания, буквально катался по ментальному полу от хохота. Голос Пустого зазвучал так громко и издевательски, что у Ллойда зазвенело в ушах: — О-о-о, браво! Брависсимо, Ллойд! Давай похлопаем нашему великому трагику! «Я кобель, Белла, держись от меня подальше!» Боже, ну что за дешёвая драма из мыльной оперы?! Ты серьёзно выдал этой бедной девчонке такой бред?! Ллойд яростно опёрся руками о края раковины, тяжело глядя на своё отражение в зеркале, где на долю секунды вместо его лица мелькнула тёмная, зубастая ухмылка демона. — Заткнись, — процедил трибрид сквозь зубы. — Я защищаю её. И себя. — Да кого ты обманываешь, чудовище ты недоделанное?! — Пустой в его голове аж зашёлся в экстазе от смеха. — Ты за всю свою долгую, паршивую жизнь ещё никогда так глупо и трусливо не пытался сбежать от собственного счастья! Девчонка готова принять тебя со всеми потрохами, с твоими клыками, когтями, подгузниками твоей дочери и даже с твоими ночными пьянками! А ты строишь из себя благородного страдальца! Знаешь что? Ты дебил, Ллойд. Но ничего... Скоро этот твой внутренний волк взвыет так, что ты сам приползёшь к её забору. И я лично буду над тобой издеваться! Ллойд со всей силы плеснул в лицо ледяной водой, пытаясь заглушить этот невыносимый, глумливый хохот трёхтысячелетнего духа, который, к великому сожалению трибрида, был абсолютно прав.

***

«Ледяной звонок из прошлого, страшная правда на крыльце и шрамы под длинными рукавами»

Звонок из прошлого Ллойд только успел зайти во двор своего дома, на ходу пытаясь выкинуть из головы заплаканное лицо Беллы и издевательский хохот Пустого. Но стоило ему сделать шаг по гравиевой дорожке, как в кармане куртки резко, требовательно зазвонил телефон. Парень нехотя достал мобильный, скользнул взглядом по экрану, и всё его тело в ту же секунду окаменело. На дисплее высветилось имя, от которого кровь застыла в жилах — Харуми. В ту же секунду Пустой в сознании Ллойда мгновенно притих, понимая, что сейчас шутки кончились. Ллойд был настолько ошеломлён и взбешён, что даже не заметил, как на крыльце соседнего дома в своём кресле сидел шериф Чарли Свон. Чарли просто читал газету, наслаждаясь тишиной, но стоило соседу заговорить, как шериф замер, прислушиваясь. Ллойд нажал на кнопку ответа и заговорил ледяным, пронизывающим до костей голосом, в котором не осталось ничего человеческого: — Я что, попугай, чтобы тебе повторять? Забудь этот номер. Забудь моё имя и вообще моё существование. На том конце провода что-то истерично закричали, но Ллойд резко сплеснул руками, едва сдерживая рвущуюся наружу ярость: — Как же ты меня достала! Ты у меня уже поперёк горла стоишь! — он горько, безумно усмехнулся в трубку. — Я тварь? Нет, дорогуша, тварь здесь только ты. Ты постоянно мной манипулировала, ты меня уничтожила, растоптала! А теперь, спустя столько времени, ты вдруг вспомнила про дочь?! Про дочь, которую ты хотела убить ещё в утробе?! Знаешь что... Я лучше буду последним ублюдком в глазах всего мира, но ты никогда, слышишь, никогда её не увидишь! Подслушанная исповедь Чарли Свон на соседском крыльце вздрогнул. Газета в его руках дрогнула. Суровый шериф, повидавший на своём веку немало семейных драм, слушал этот полный боли и ненависти монолог девятнадцатилетнего парня с нарастающим ужасом. А Ллойд, так и не замечая свидетеля, прикрыл глаза дрожащей рукой. Из его груди вырвался глухой, надрывный стон: — Как я всех вас ненавижу... Всех, абсолютно всех. Но тебя — больше всех на свете. Сказать тебе правду? Из-за тебя... из-за твоих игр я трижды был суицидником. Чарли за бревнами крыльца побледнел. Ллойд сжал свободную руку в кулак так сильно, что когти едва не пробили кожу. В его голосе теперь отчётливо слышался смертоносный, капающий яд: — Из-за тебя мне теперь до конца жизни придётся ходить исключительно с длинными рукавами! Из-за тебя я в свой собственный день рождения... перерезал себе левую руку. Которая теперь уже целых три года покрыта рваными, уродливыми, глубокими суицидальными шрамами! От самого запястья, через всё предплечье и до самого плеча, в опасной близости от плечевой артерии! И после всего этого ты продолжаешь звонить и уничтожать меня?! Ллойд тяжело, прерывисто дышал, его подбородок подрагивал от нахлынувших воспоминаний о пережитом кошмаре, а Чарли Свон сидел на своём крыльце в абсолютном шоке, наконец-то понимая, через какой истинный ад пришлось пройти этому сильному, но такому сломленному мальчишке по соседству.

***

«Ядовитые обвинения, последняя черта боли и Ллойд, истекающий кровью под дождём»

Предел прочности Ллойд уже как час скандалил по телефону, и этот непрекращающийся поток яда, обвинений и криков из трубки окончательно истощил его тело и разум. Вампирская кровь внутри него взбунтовались от дикого стресса. В какой-то момент Ллойд почувствовал странный, металлический привкус во рту, и в ту же секунду из его носа резко, густым ручьем пошла кровь. Парень тяжело выдохнул, дрожащей рукой достал из кармана тканевый платок и крепко прижал его к носу. Голова раскалывалась, но он упрямо продолжил говорить в трубку, и его голос, хоть и звучал глухо из-за платка, был пропитан чистой, леденящей ненавистью: — Дорогая Харуми... Я бы с огромной радостью сдох бы прямо сейчас, чтобы не слышать твой голос. Но увы — я, по крайней мере, в отличие от тебя, воспитываю один нашу с тобой дочь. Защищаю её от этого мира и от тебя. На том конце провода Харуми, почуяв, что теряет контроль, перешла все мыслимые границы человеческой морали. Она выплюнула такое абсурдное и грязное обвинение, от которого Ллойд буквально застыл на месте, широко распахнув глаза. Он безумно, страшно усмехнулся, и этот смех больше походил на хрип раненого зверя: — Ну простите! Я же совсем забыл! Я же тебя силой затянул, изнасиловал и всё такое... А теперь, по твоим словам, когда наша дочь вырастет, я её тоже буду насиловать?! Какая потрясающая новость, Харуми! А я и забыл, что я, оказывается, настолько конченое, мерзкое существо в твоих воспоминаниях! Окровавленный платок Ллойд на мгновение убрал от лица платок. Ткань уже вся полностью была пропитана тёмной, горячей кровью, которая пачкала его пальцы и капала на мокрую траву двора. Но парень даже не вытер лицо. Ему было абсолютно всё равно. Чарли Свон на соседском крыльце, продолжая слышать этот кошмар, едва сдерживался, чтобы не вмешаться и не отобрать у парня телефон. Прижав окровавленный платок обратно, Ллойд со злостью прорычал в трубку, захлёбываясь собственной болью и ядом Харуми: — Обязательно! У меня тут, знаешь ли, уже целый гарем в Форксе! Прямо сижу и думаю, кого бы ещё затащить к себе в постель! Но знаешь что, Харуми?.. После тебя, после всей этой твоей проклятой, ядовитой любви я больше вообще ничего в этой грёбаной жизни не хочу! Кроме одного-единственного... Чтобы все вы, весь этот мир, оставили меня в абсолютном покое! Он с силой нажал на кнопку отбоя, прерывая звонок, и бессильно опустил руку. Кровь продолжала течь по его подбородку, смешиваясь с каплями холодного дождя Форкса, а Ллойд просто стоял посреди двора, опустошённый, растоптанный собственной прошлой жизнью и не видящий пути назад.