Ночь. Улица. Фонарь. Аптека.
31 мая 2026 г., 20:30
Комната Оливера Бермана находилась в том же крыле, но на этаж выше. На типовой двери не было нормальной таблички, номер 401 был написан на куске скотча. Уже узнаваемый запах травы стоял практически на весь этаж, но никого это будто бы не заботило.
Ландо шел впереди, не оглядываясь, и Оскару ничего не оставалось, кроме как плестись следом. Сосед успел переодеться в ярко-розовую толстовку с каким-то кислотным принтом и теперь выглядел так, будто собрался на кислотную вечеринку в стиле нулевых.
— Расслабься, — бросил Норрис через плечо, заметив, как напряжен новенький. — Олли норм парень. Ну, когда не бесится.
— А когда бесится?
— Тогда лучше держаться подальше. Но ты же со мной, поэтому не тронут. Скорее всего.
— Скорее всего? — переспросил Оскар, но Ландо уже толкнул дверь, даже не постучав.
Комната 401 была чуть больше, чем у них с Ландо, но не потому, что Оливеру повезло. Просто здесь жили трое, и пространства требовалось больше. Пиастри сразу заметил, что мебель здесь стояла совсем другая — не казенная, а своя, притащенная неизвестно откуда. Массивный деревянный стол, кожаное кресло с протертыми подлокотниками, на стенах постеры с рок-группами, которых Оскар не узнал.
В комнате было человек пять. Кто-то сидел на подоконнике, кто-то развалился на кровати, один стоял у окна с банкой пива в руке, пахло травкой и дешевым пойлом.
— Салют, — Норрис отбил всем по ладони, а затем запрыгнул на подоконник. — Это мой новый сосед, Оск. Нормальный парень.
Оливер сидел в кресле, закинув ноги на стол. Он успел переодеться в черную футболку, под которой угадывались широкие плечи спортсмена. Парень выглядел расслабленным, но глаза у него были острые, они скользнули по Оскару, оценивая, сканируя, прикидывая.
— Выглядит как задротище, — усмехнулся Берман.
Пиастри закатил глаза — ну, конечно, это будет повторяться с ним из раза в раз. Но отвечать что-то он не стал хотя бы потому, что спорить с наглухо обкуренным человеком занятие неблагодарное.
— Не начинай, Олли, — вмешался Ландо, уже закручивая косяк. — Человек тут первый день, все еще охуевает с происходящего.
— Ладно, задрот, оставайся, — Оливер пожал плечами, откинув голову назад. — Только не дыши на мои вещи, а то вдруг это заразно.
Оскар сел на краешек кровати, стараясь не задеть ничего. Ландо плюхнулся рядом, подкуривая самокрутку. Густой дым с дурманящим запахом облаком поднялся к потолку. Из колонки не очень громко играло что-то расслабляющее с плотными басами.
— Это Лэнс, — Норрис махнул рукой в сторону сонного парня, тот даже не поднял головы, только приподнял два пальца в знак приветствия.
— Исак, — продолжил Ландо, кивая в сторону окна. — И Лиам.
Исак обернулся, окинул Оскара быстрым взглядом и кивнул. Лиам даже не повернулся — он что-то искал в своей куртке, вывернутой наизнанку.
— А это Арвид, — Норрис посмотрел в сторону парня на полу, и в его голосе промелькнуло что-то, какая-то неуловимая мягкость, которую Оскар не ожидал от этого вечно гудящего человека.
Арвид поднял глаза и коротко улыбнулся. Ландо улыбнулся в ответ — чуть дольше, чем нужно. Оскар заметил это, но ничего не сказал. Кто-то передал Пиастри банку пива — он взял, просто чтобы занять руки, но пить не собирались.
— Затянись, полегчает, — Лиам протянул Пиастри тлеющий косяк, на что тот помотал головой. — Ну и зря. Все натуральное.
— А то, что было позавчера тоже было натуральным? А-то я что-то прихуел, — фыркнул Лэнс.
— Молчи, бля, — отмахнулся Лоусон. — Ты вообще по жизни прихуел, дружище.
— Завидуешь?
Оскар слушал этот треп и чувствовал себя так, будто попал в другой мир. Здесь были свои правила, свои шутки, свой язык. И пока ему не особо хотелось начинать играть по правилам этой игры.
— Слышали про нового физрука? — спросил вдруг Лиам, откладывая зажигалку. — Говорят, уголовник.
— Да все слышали, — ответил Лэнс. — И даже видели — страшный, как черт.
— А я слышал, он кого-то замочил, — добавил Исак, понижая голос. — Типа в драке до смерти забил.
— Пиздишь, — усмехнулся Оливер. — За смерть дают больше, чем общественные работы.
— Так говорят он и отсидел.
— Кто говорит? — Лиам затянулся сильнее.
— Хлоя скандалила сегодня в кабинете Доменикале, слышно было на весь коридор, — ответил Исак.
— Хлоя? — Берман приподнялся, вскинув бровь. — Мисс Боле типа? Давно она тебе просто Хлоя?
— Так она не сильно старше же, — Аджар пожал плечами, отпивая пиво. — Ты сам вон за Рассел бегаешь, она вроде тоже не первокурсница.
— Она не училка, дебил.
— Завяньте нахуй, — Лэнс потянулся, натянув на голову капюшон. — Задолбал ваш треп про баб.
— Хочешь парней обсудим? — усмехнулся Ландо. — Тебе кто нравится?
Стролл не ответил, только запульнул в Норриса подушкой, от которой тот лениво увернулся. Разговоры продолжились в том же неспешном ритме, обсуждали какое-то соревнование для студентов, предстоящий Хэллоуин и сколько всего веселого там можно будет устроить.
— Нам пора, — Лиам кивнул Исаку. — Дело есть.
— Какое дело? — спросил Лэнс, но ему никто не ответил.
Лоусон и Аджар накинули куртки и спешно покинули комнату. За ними засобирался и сам Стролл, буркнув что-то про утреннюю пару, на которую он все равно не собирается, но хотя бы поспит. Арвид, который все это время сидел так тихо, что Оскар даже забыл про его существование, вдруг подскочил.
— Мне тоже пора, — сказал Линдблад, поглядывая на часы. — Сосед спит чутко. Не хочу тревожить, если поздно вернусь.
— Можешь у нас с Оском доспать, — предложил Ландо, подняв на Арвида взгляд.
— Да неудобно, — парень пожал плечами, покачав головой. — Увидимся.
Арвид вышел, бросив на прощание короткое «удачи» в сторону Пиастри, и в комнате остались только трое: Берман, Норрис и Оскар. Оливер потянулся за новой самокруткой, но Ландо вдруг поднялся с кровати.
— Слушайте, — сказал Норрис, и в его голосе появилась какая-то странная нотка. — Я тут кое-что прикупил на днях. Хотите попробовать?
Он вытащил из кармана маленький прозрачный пакетик с белым порошком.
— Серьезно? — Олли даже отложил самокрутку. — Это что?
— Новинка. Дилер сказал, валит с ног.
— В прямом смысле? — уточнил Оскар, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— В самом прямом, — Ландо уже открывал пакетик. — Сейчас будет тест-драйв.
— Ты ебанулся, — сказал Берман, но в его голосе не было осуждения, только любопытство.
Норрис не ответил, высыпая содержимое пакетика на тыльную сторону ладони, быстро втягивая порошок носом. Оскар смотрел на это с таким чувством, будто присутствовал при подписании смертного приговора. Но он ничего не сказал. Потому что кто он такой, чтобы учить других?
Несколько минут ничего не происходило. Ландо сидел, закрыв глаза, и улыбался. Оливер крутил в руках зажигалку, Пиастри смотрел на плакат с какой-то рок группой и думал о том, как быстро жизнь может свернуть не туда.
— Норм тема, — выдал Норрис, открывая глаза. — Спокойно так. Как будто...
Он не договорил. Его лицо вдруг побледнело, не то чтобы резко, но как-то заметно, глаза расширились.
— Ландо? — Оливер подался вперед.
— Ничего... сейчас... — парень попытался встать, но ноги подкосились, и он рухнул обратно на кровать. — Голова... кругом...
— Что с тобой? — Оскар вскочил с места. — Что ты принял?
— Я не знаю... — голос Ландо стал тихим, каким-то далеким. — Дилер сказал... без разницы...
Глаза Норриса закатились. Он начал тяжело дышать — короткими, хриплыми вдохами, будто воздух стал густым.
— Ландо! — Берман подскочил к нему, схватил за плечи, встряхнул. — Эй-эй! Не вырубайся! Ало, блять!
— Он... он дышит? — спросил Оскар, чувствуя, как холод разливается по грудной клетке.
— Дышит, но плохо, — Оливер прижал пальцы к шее Ландо, проверяя пульс. — Пиздец, приятель, ты чего?
Норрис закашлялся глухо и надрывно, губы посинели, на лбу выступил холодный пот. Пиастри отшатнулся от этого зрелища, ладони похолодели, внутри все неприятно сжалось, а к горлу подступила тошнота.
— Твою мать, — прошептал Олли. — Что ты в себя запихнул, Норрис?
— Нужен врач, — Оскар уже двинулся к двери. — Я вызову скорую.
— Стоять! — рявкнул Берман, и в его голосе появилась такая сила, что Оскар замер на месте. — Ты че, ебанутый? Нас со всем этим добром примут! У меня в тумбочке столько всего, что я до конца жизни не выйду. А ты как соучастник пойдешь.
— А если он умрет?
— Не умрет, — Оливер говорил жестко, но Пиастри заметил, как дрожит его рука. — Сейчас разберемся.
Он наклонился к Ландо, заглядывая в глаза. Зрачки были маленькими точками.
— Зрачки сужены, — тихо сказал Оливер, и в его голосе впервые прозвучал страх. — Это опиаты. Блядь. Ландо, сука ты героиновая!
— Ты уверен?
— Я не уверен, но похоже. А если это фентанил...
Ландо задышал еще тяжелее. Его лицо стало серым — таким серым, каким Оскар никогда не видел живых лиц.
— Нужен налоксон, — сказал Оскар, вцепившись пальцами в собственные волосы. — Если вколоть вовремя, то он оклемается.
— Откуда ты знаешь?
— Читал. Не важно. У тебя есть налоксон?
— С какого хрена у меня в комнате должен быть налоксон? — взвился Оливер. — У меня есть трава, амфетамин, может быть, какие-то таблы… Надо в аптеку.
— Ты время видел? К тому же у нас нет никакого рецепта и объяснения зачем нам понадобился налоксон.
— А я и не собираюсь его покупать, задротище, — Олли забегал по комнате, что-то ища. — Хули ты встал? Собирайся.
— Куда? — Пиастри замер, метнув быстрый взгляд на дверь.
— Слушай. Если ты сейчас не перестанешь задавать вопросы, то Ландо скорее всего сдохнет, а мы поедем в тюрьму. Или ты сейчас перестанешь быть ебучим дятлом и поедешь со мной в аптеку, тут недалеко. Мы просто возьмем лекарство и съебемся. Выбирай.
Оскар выбрал. Он схватил куртку и вышел за Оливером в коридор, оставив дверь незапертой. Потому что, если Ландо повезет, они успеют сделать все быстро, а если не повезет... Оскар не хотел об этом думать.
Машина Лиама стояла в тени за третьим корпусом — старый форд, крашенный когда-то в синий, а теперь больше похожий на кусок металлолома. Берман завел ее с третьего раза, мотор закашлял, чихнул и все же ожил.
— Пристегнись, — проговорил Пиастри, когда Берман вырулил на дорогу.
— Мы собираемся ограбить аптеку, а ты говоришь мне пристегнуться?
— Правила безопасности. Не хватало еще, чтобы мы разбились по дороге.
Оливер нажал на газ, и старая тачка с ревом рванула в темноту. Оскар смотрел в окно на мелькающие фонари и думал о том, как всего несколько часов назад он переступал порог этого колледжа с чемоданом и надеждой на тихую, спокойную жизнь. А теперь он ехал грабить аптеку, чтобы спасти парня, которого знал меньше дня. Жизнь имела странное чувство юмора.
— Ты хоть знаешь, как выглядит налоксон? — спросил Олли, не отрывая глаз от дороги.
— Понятия не имею.
— Заебись, задротище. Просто, блять, заебись.
Машина свернула за угол, и впереди загорелась вывеска аптечной сети. Зеленая вывеска мерцала, будто у нее была аритмия, а внутри горел дежурный свет. Оливер припарковал машину в переулке, в тени мусорных баков.
— Здесь закрыто, — сказал Оскар, глядя на дверь с табличкой. — Мы не попадем внутрь.
— Попадем, — Берман уже вышел из машины и теперь стоял у витрины, вглядываясь внутрь. — Это сеть. У них всегда есть запасной вход или хлипкое окно, надо просто поискать.
— Поискать? — Пиастри выбрался наружу, чувствуя, как холодный ветер пробирается под куртку. — Мы что, собираемся сейчас бродить вокруг аптеки в поисках дыры? А камеры?
— Камеры есть, но качество у них дерьмо. Не переживай, твоего ебла в такой темноте никто не разглядит. У нас есть минут десять, пока кто-нибудь не вызовет копов.
— Откуда ты знаешь?
— Опыт.
Оскар пошел за ним, чувствуя, как внутренний голос орет на все голоса: «Ты идиот! Ты идиот! Ты идиот!». Но другой голос, тот, что тише и спокойнее, напоминал о Ландо, который лежал сейчас на кровати с синеющими губами.
— Сюда, — Оливер остановился у пожарного выхода, дверь была обита железом, но замок выглядел дешевым.
— Ты умеешь открывать замки? — спросил Пиастри с надеждой в голосе.
Может, у Оливера есть отмычки? Может, он учился этому в своей неблагополучной юности?
— Нет, — ответил Олли и с размаху ударил ногой по замку.
Звякнуло, но дверь не поддалась.
— Ты что творишь? — прошипел Оскар, оглядываясь.
— А что я должен делать? Стучать и просить вежливо?
— Тише ты!
— Если хочешь тихо — иди ищи другой вход. А я здесь закончу.
Третий удар оказался решающим. Замок хрустнул и отвалился, со звоном упав на асфальт. Дверь приоткрылась, выпустив наружу запах хлорки и лекарств.
— Все, — Берман толкнул дверь плечом. — Заходи.
Оскар шагнул внутрь, чувствуя, как переступает черту, не просто физическую — моральную. Он никогда ничего не крал, даже жвачку в супермаркете, а теперь он заходил в аптеку через взломанную дверь, чтобы украсть лекарство, которое спасет жизнь его соседа.
Как же все это было неправильно.
Аптека была маленькой, несколько стеллажей с лекарствами, стеклянная стойка рецептурного отдела и сейф. На мониторе кассы тускло светилась заставка, какой-то рекламный баннер, который показывали, когда аптека работала.
— Ищи налоксон, — сказал Оскар, уже двигаясь в сторону кассы. — Он должен быть в рецептурном отделе или в холодильнике.
— Откуда ты, блять, все это знаешь?
— Читал, — отмахнулся Пиастри, подсвечивая себе фонариком телефона. —Оливер, нет, — он схватил Бермана за рукав, когда тот шагнул к кассе.
— Послушай, задротище, — Олли выдернул руку, и его глаза стали жесткими. — Мы уже в этой аптеке. Мы уже взломали дверь. Мы уже нарушили кучу законов. Какая разница, возьму я еще пару сотен из кассы или нет?
— Это неправильно.
— Доброе утро, принцесса. Добро пожаловать в реальную жизнь.
Оскар хотел спорить, но времени не было. Ландо умирал. Он развернулся и пошел в рецептурный отдел, чувствуя, как внутри все кипит от злости и бессилия. Оскар дернул дверцу — бесполезно. Стеклянная витрина сверкала чистотой, но за ней были только пустые полки. Видимо, все ценное хранилось в другом месте.
Он огляделся. Холодильник стоял у дальней стены — обычный медицинский, с прозрачной дверцей, за которой виднелись коробки с вакцинами и какими-то ампулами. Пиастри подошел, открыл дверцу и начал лихорадочно перебирать содержимое. Вакцины. Инсулин. Еще какие-то лекарства с названиями, которые он не узнавал.
— Где же ты... — бормотал он, перекладывая коробки. — Нашел!
На нижней полке, за какими-то пузырьками с витаминами, стояла оранжевая коробка. Оскар схватил ее, не глядя, и открыл. Внутри оказались две ампулы и шприц. Все, что нужно.
— Я нашел! — повторил он, оборачиваясь.
Оливер стоял у кассы. Ящик был выдвинут, и он собирал деньги — не пачками, конечно, в аптеке и не было больших денег, но несколько десятков фунтов, мелочь, какие-то купюры.
— Ты серьезно? — спросил Оскар, сжимая коробку с налоксоном. — Мы здесь не за этим.
— А я за этим, — ответил Берман, не поднимая головы. — Не ссы. Это аптека, у них есть страховка. Списать недостачу для них, как чихнуть.
— Оливер...
— Заткнись и иди к машине, — Олли наконец поднял голову, и в его глазах не было ни капли вины. — Или ты хочешь, чтобы нас замели здесь обоих, пока ты читаешь мне лекции о морали?
Пиастри сжал челюсти, он хотел сказать столько всего — о том, что Оливер мудак, что они не договаривались, что Ландо умирает, а он обчищает кассу. Но время. Блядское время, которое утекало сквозь пальцы.
— Пошли, — бросил он и первым вышел через взломанную дверь.
Берман вышел следом, на ходу застегивая куртку. Замок он даже не попытался повесить обратно, просто отбросил ногой в сторону.
— Ты хоть знаешь, как это колоть? — спросил он, садясь за руль.
— Как угодно, — ответил Оскар, пристегиваясь. — В бедро или в плечо.
— Господи, какой же ты ботаник.
Пиастри смотрел на коробку с налоксоном в своих руках и думал о том, что еще несколько часов назад он был просто студентом, который приехал учиться в новый колледж. А теперь у него в кармане краденое лекарство, он сидит в чужой машине с парнем, у которого в кармане краденые деньги, и они едут спасать наркомана, который наглотался неизвестно чего. Если это не было дном, то Оскар очень боялся представить, что там, глубже.
— Должно сработать? — спросил Оливер, не глядя на него.
— Не знаю, но это единственный шанс.
В машине стало тихо. Только гул мотора и шелест шин по мокрому асфальту. Оскар сжал коробку сильнее и закрыл глаза, теперь оставалось только надеяться, что они успеют.
К счастью, когда они вернулись, Ландо все еще дышал. Слабо, редко и неровно, но дышал. Оскар не медлил ни секунды, распаковывая шприц и ампулы прямо на ходу, а затем воткнул иголку в плечо. Это было все, что они могли сделать, теперь оставалось только ждать.
И это ожидание тянулось просто мучительно. Парни не смотрели друг на друга, только изредка подходили к Норрису, проверяя. А тот стал выглядеть заметно лучше, хотя бы перестал быть похожим на труп. А еще минут через пятнадцать пошевелился, приоткрывая глаза.
— Где я? — прохрипел Ландо, слегка повернув голову.
— Нихуя себе, ожил, — Оливер откинул телефон в сторону, поднимаясь на ноги. — Ты чуть не отъехал, долбоеб.
— Лежи, — Оскар тоже подошел к кровати. — Налоксон заблокировал рецепторы, но надо прийти в себя.
— Нало… Чего, блять? Вы где его взяли?
— Ограбили аптеку, — бросил Олли, вздыхая.
— Вы… Ебать, я до сих пор обдолбанный?
— Завали ебало, Ландо.
Норрис стих, прикрыв глаза. Оскар потер переносицу, все еще чувствуя покалывание под кожей от адреналина.
— Спасибо… Наверное? Я не знаю, чтобы… — снова заговорил Ландо.
— Откинулся бы, — отрезал Берман. — Так что не благодари, я просто не хотел в тюрьму из-за твоей дохлой туши в моей комнате.
— Ты такой чуткий, Олли.
— Заткнись.
Норрис снова закрыл глаза, но теперь его дыхание было спокойным. Живым. Оскар сидел на краю кровати и смотрел на него, думая о том, как странно устроена жизнь. Несколько часов назад он ненавидел Ландо за его шум, за его хаос, за то, что он втянул его во все это. А теперь он чувствовал что-то другое.
— Все валите, — примерно через час молчания заговорил Оливер. — Спать хочу.
Ни Оскар, ни Ландо спорить не стали. Они быстро собрались и вышли в коридор, неспеша шагая в сторону лестниц, что вели на третий этаж, к их комнате. Пиастри тоже хотел просто отключиться, но понимал, что у него это вряд ли получится — слишком много всего случилось за один только первый день.
