Self-destruction

‎Картофелины все какие-то неказисто маленькие, даже в ладони держать неудобно; они всё время выскальзывают, падают в раковину, а мягкая кожица уже начала прорастать зародышами корней, которые Эрен неловко поддевает обгрызанными ногтями. У половины плодов неаккуратная округлая форма с выпирающими полусферами, на одном вообще есть глубокий след от лопаты, и всё это навевает воспоминания об осваиваемых землях. У Эрена тогда все руки были в мозолях и занозах, а кожа детских ладошек навсегда огрубела. Примерно тогда он и должен был научиться воровать много и незаметно, но даже с навыком в карманы плаща влезли только эти невзрачные и не факт, что съедобные, и то он едва унёс ноги, слишком подозрительно крутился у овощного прилавка, к тому же неудачно пытался прибиться к толпе. Больно жалко продавцу отдать парочку картошек бесплатно, у него-то их несколько коробок, а у Эрена совсем нет еды, можно и уступить. Райнера-то конечно кормят в полевой столовой, незачем ему приносить что-то домой. У него даже холодильника нет, и все шкафы пустые. Райнер, кажется, думает только о себе, а что будет есть Эрен? Он всё ковыряется, отдирая прилипшие комья земли, и от этого плоды становятся ещё меньше. Грязь забивается так глубоко, что уже и не достать, но помыть овощи нечем, из крана ничего не идёт. Ни в ванной, ни на кухне нет иловых разводов дешёвой воды. И дело не в трубах, Эрен ещё вчера прислушался, кто-то в квартире над ним даже мылся. Стало быть ‎Райнер, видимо, не набрал запас или не заплатил. Кто ж его знает, проводит наверно сейчас всё время на линии фронта в бессмысленных боях проигрышной войны. Эрен уже давно знает, что будет заключён вынужденный мирный договор, но кто бы его спросил. А лучше бы спросили, так бы никто не рисковал – ну, если Райнер, конечно, там. А Эрен надеется, что его всё-таки полноценно перенаправят в тыл, хватит уже на каждый чих пихать Брауна вперёд. Если бы Эрен расставлял фигуры, щит поставил бы в самый конец, чтобы не атаковали со спины, но Райнер-то в этом эксперт. Пускай сам разбирается, раз такой умный. Однако Эрен знает, что сегодня Райнер ещё в городе. Наверно, завтра его заберут на дирижабле вместе с Зиком, Кольтом и остальными. Или нет, стоит встретиться с блохастым и уточнить куда и когда его планируют сбрасывать, Райнер же за ним вечно как собака носится. Оправдывает это тем, что он сам замкомандира, а то ему прям льстит пыхтеть вокруг очкастого зазнайки. Не то, чтобы Эрен считает старшего брата непривлекательным, просто, если уж выбирать из Йегеров, он знает вариант получше – только без хвастовства, у него всё-таки мамино лицо, а её много кто любил. В общем, Эрен знает, что Райнер ещё здесь, он видел его утром, когда пялился на прохожих в щёлку заклееного окна. Райнер нёс свёрток, прижимая его к груди вместе с бумажными пакетами. До чего всё-таки красив, вроде и сгорбился под палящим солнцем, и вспотел как чёрт, и сморкается в мусорку, а всё равно издалека такой точёный профиль, очерченные мышцы под стандартной формой и твёрдые плечи, Эрен аж отодрал кусок газеты, чтобы разглядеть как Райнер положил продукты на большой деревянный ящик и вытянулся в полный рост. Наверняка что-то хрустнуло, потому что Райнер так комично дёрнулся, согнулся обратно и несколько секунд стоял, потирая спину. Потом поправил повязку на руке и куда-то свернул, забрав пакеты. И свёрток. Вот бы там была говядина. Или баранина, Эрен не привередлив, он согласен на любое мясо. Ну, кроме свинины, её в последнее время он совсем не переносит. Когда на фронте его вывернуло на каменный пол от запаха тушёнки с горохом, – к которым остальные отнеслись как к празднику, впервые увидев мясо за последние две недели – ему доходчиво напомнили, что эльдийским тварям негоже воротить нос, иначе будут жрать собранные объедки. Эрен вспомнил разваристые, желеподобные куски серого мяса, которые в его миске перемешались с непродавленным бледно-зелёным пюре, и его передёрнуло даже сейчас. Нет уж, если мясо, то точно рагу.‎ Вот поэтому он как дурак крутился у овощной лавки полчаса и пришёл почти без улова. Ни лука, ни моркови, только шесть – ну ладно, по сути три картошки нормального размера и надежда на то, что Райнер скоро придёт, и они вместе нажарят мяса, натушат овощей и хорошенько поедят. А потом, наверно, завалятся вместе на один пружинистый диван, нахрапятся вдоволь и так по кругу. У Райнера не отапливается, придётся ютиться под двумя одеялами, но Эрен почему-то не нашёл ни одного. Даже покрывало и то шло в комплекте с подушками, но Эрен, впрочем, без труда может представить как Райнер своей громадной тушей падает на них прямо в одежде и дрыхнет в одной позе до самого утра. Укрывается подолом плаща и немного сопит как пёс от усталости. Эрен так к нему ляжет под боком несмело, прижмётся к его широкой ссутуленной спине и пригреется по-детски от тепла чужого тела. Главное, чтоб Райнер его во сне не столкнул, а то Эрен уже достаточно наспался на полу. Хотя Райнер заботливый, он наверняка притащит скрипучую раскладушку и сам же на ней ляжет, ещё и лицом к Эрену. Будет делать вид, будто заснул, а сам по чуть-чуть подглядывать, спит ли Эрен. Тот, конечно, во всём его обличит, а Райнер скажет, что просто задремал и проснулся, но Эрен-то знает. Они вместе надышат на их семнадцать квадратов с запечатанными окнами и в общей духоте заснут с головной болью. У Эрена будет пульсировать мигрень в глазу, а у Райнера стрелять и отдавать в затылок. Пускай оба наглотаются таблеток из пустой аптечки и накрошат себе новомодное лекарство от кашля, после него так легко живётся. ‎И пусть у Райнера всего-то однушка, но ничего, потеснятся, будто Эрену привыкать. Как-то же он прожил три года в кадетском училище, и ещё девять месяцев в казармах марлийского фронта – не умер, а с Райнером вместе будет спокойнее. И всё же здорово это он придумал написать письмо старшему брату, он же всё-таки какая-то важная военная шишка, подсобил, молодец, а не то и вправду пришлось бы калечить себя. Не то, чтобы Эрен был прямо против или боялся, просто должен же был старший хоть раз пригодиться. Он что-то там организовал через своих знакомых, да так, что Эрена схватили за рукав и потащили в вагон посреди ночи. Двое суток он проехал меж коробок со снаряжением, а потом наконец-то оказался в Либерио. Отоспался у брата в подвале, наелся консерв до коликов, немного попугал своих деда и бабку, тыкая в окно спальни длинной палкой и завывая для эффекта, а потом всё же направился к Райнеру. Всех воинов кроме молота поселили в один район, что Эрен стратегически посчитал дикой глупостью – ему бы одного снаряда из той длинной пушки, от которой чуть полбашки в окопе не снесло, и из пятерых сохранившихся титанов Марли он бы оставил максимум двоих. Но это Эрен опять уходит в фантазии, от такого он забывается и начинает творить глупости. А Райнер придёт и скажет: ну что ты, Эрен, сколько ж раз объяснять! Не направляй нож в свою сторону – поранишься.‎ – Ну и что, будто нам с тобой это чем-то грозит. ‎Эрен так полоснёт ножом глубоко по руке, до кости, и мышцы разойдутся в стороны, и разводы крови на дне раковины станут буро-коричневыми. Он придержит реген, чтобы почувствовать парализующую пульсацию, а когда порез синей кромкой окаймит всю линию, он попробует подёргать занемевшими пальцами. Потечёт ли кровь быстрее или нет. А если перевернуть? ‎Райнер отпрыгнет, поднесёт трясущуюся ладонь к зубам, а Эрен в ответ на него так посмотрит обиженно и чуть по-ребячески подожмёт губы. ‎ ‎ – Вот значит как, ты меня боишься. ‎ ‎ Нет-нет, что ты, Эрен, просто ты меня напугал. Откуда же мне знать, что ты хочешь сделать. Эрен позволит заживляющему пару обволокнуть порез. ‎Больше так не делай, Эрен, это нехорошо. – Ты бы знал, что я сначала придумал. Эрен немного прыснет, совсем чуть-чуть. А ведь он хотел напугать Райнера отрезанной ногой. Ну когда там уже этот Райнер придёт? Нельзя начинать готовить, пока не протушится мясо. И неважно, что в свёртке была не говядина, и не баранина, и даже не еда. Райнер нёс книги домой к своей матери и у неё же остался ночевать. Утром он уйдёт на тренировочное поле, чтобы подбодрить Габи на экзаменационном забеге. А Эрен сползает по кухонной гарнитуре на пол в пустой квартире. Притворяться больше нет смысла, нет здесь ни газа, ни спичек, ни сковороды или посуды. Нет одежды и белья, нет газет и тетрадок. Нет карт, грязной обуви, обрезков ниток от подшитых штанов. Нет разводов жирных пальцев на стекле, нет следов от ботинок, нет продавленного пола, нет крошек на столе. Куча пыльной мебели и ни одной реальной вещи. Пустые батареи, по которым не течёт вода. Хрипящие краны, из которых ничего назойливо не капает. Щёлкающие выключатели, от которых в лампы не идёт ток. Райнер здесь не живёт. И Эрен об этом знает.