Я думал, ты просто добрый

Илья всегда сидел у окна. Не потому что любил смотреть на улицу — просто так меньше шансов, что кто-то полезет разговаривать. Он и так был странным: вечно в наушниках, с растрёпанными тетрадями и оценками, которые прыгали от двойки до пятёрки. А Пётр сидел рядом. Это получилось случайно ещё в сентябре, когда классная рассаживала всех по местам. И с тех пор как-то так вышло, что Пётр постоянно был рядом. — Дай списать алгебру. — Ты опять не сделал? — Я забыл. — Конечно. Пётр ворчал, но тетрадь двигал. Потом начал напоминать про дедлайны. Скидывать конспекты. Закрывать Илью перед учителями, когда тот опаздывал. — Он в медпункт ходил. — Мы вместе делали проект. — Это моя вина, я его задержал. Илья сначала удивлялся, потом привык. Ну помогает и помогает. Пётр вообще был… таким. Спокойным, правильным, заботливым. Со всеми вежливым. Наверное. — Ты сегодня ел вообще? — спросил Пётр однажды на большой перемене. — А? Перед Ильёй уже поставили булочку и сок. — Ты иногда как бездомный кот, честное слово. — Спасибо, мам. — Иди к чёрту. Но уши у Петра покраснели. Илья это заметил. Просто не придал значения. А потом была физика. Их оставили после уроков делать защиту проекта, и в кабинете кроме них никого не осталось. За окном уже темнело, лампы гудели противно, а Илья сидел на подоконнике и лениво крутил ручку. — Ты можешь хоть раз сделать что-то заранее? — устало спросил Пётр, переписывая слайд уже третий раз. — Но ты же всё равно поможешь. Пётр замер. Илья сказал это совершенно спокойно. Даже не глядя на него. Просто как факт. Пётр медленно положил ручку. — А если нет? — Что? — Если я перестану? Илья наконец посмотрел на него. И почему-то впервые заметил, как Пётр выглядит — уставший, с тёмными кругами под глазами, нервно сжимающий пальцы. — Ты странный сегодня. — Я всегда помогаю тебе, — тихо сказал Пётр. — Всегда выбираю тебя. А ты даже не замечаешь. В кабинете стало очень тихо. Илья моргнул. — Петь… — Ты реально думаешь, что я такой со всеми? И вот тогда до него начало доходить. Все эти конспекты. Сообщения в два часа ночи: «дошёл?». Привычка ждать его после тренировок. То, как Пётр бесился, когда Илья пропадал. Как смотрел. Боже. — Ой, — вырвалось у Ильи. Пётр закрыл лицо руками. — Не говори ничего. Пожалуйста. Но Илья уже слез с подоконника. Подошёл ближе. — Подожди… ты типа… серьёзно? — Я сейчас тебя ударю. Илья неожиданно улыбнулся. Медленно, ошарашенно. А потом очень тихо сказал: — Я думал, ты просто добрый. Пётр посмотрел на него таким взглядом, будто действительно выбирал между признанием и убийством. И Илья впервые за долгое время почувствовал, как сердце начинает стучать быстрее. Сердце стучало где-то в горле. Илья стоял слишком близко, Пётр это особенно остро чувствовал — запах чужого шампуня, тёплый свет лампы на лице, сбившееся дыхание после смеха. А Илья всё ещё смотрел на него с этим своим невозможным выражением: будто только что собрал сложнейший прыжок и сам не понял, как получилось. — Не смотри так, — пробормотал Пётр. — Как? — Как будто у тебя сейчас мозг взорвётся. — Ну… возможно. Пётр обречённо выдохнул и снова сел за ноутбук. — Забудь. Серьёзно. Давай просто доделаем презентацию. Илья не двинулся. — Я тебе нравлюсь? Пётр застыл. — Это вопрос? — Я уточняю. — Господи… Илья сел рядом прямо на учительский стол, задевая его коленом. Слишком близко. Опять. — И давно? — Малинин. — Что? — Не беси меня сейчас. Но Илья уже не мог перестать улыбаться. Нервно, растерянно, почти счастливо. — Так давно? — С восьмого класса, — мрачно сказал Пётр. — Доволен? Илья уставился на него. — С восьмого?.. Петь, это же… — Да, я в курсе, что это диагноз. Несколько секунд они молчали. Потом Илья вдруг тихо рассмеялся. — Ты реально ужасен. — Спасибо. — Нет, подожди. Ты столько времени таскал мне домашку, слушал мой бред, прикрывал меня перед учителями… и ни разу ничего не сказал? Пётр поднял на него взгляд: — А что я должен был сказать? Илья открыл рот — и закрыл обратно. Потому что… действительно. Что? «Привет, я влюблён в тебя, пока ты просишь у меня списать геометрию?» — Ну… не знаю. — Вот именно. Илья замолчал. Уже без смеха. Он вдруг вспомнил сотни мелочей, которые раньше казались обычными. Как Пётр всегда садился рядом. Как автоматически забирал у него тяжёлый рюкзак. Как однажды чуть не подрался с парнем из параллели, который сказал про Илью что-то мерзкое. Как смотрел на него, когда думал, что Илья не замечает. А он не замечал. Вообще. — Блять, — тихо сказал Илья. — Я идиот. — Есть немного. — Нет, серьёзно. Пётр нервно усмехнулся и потёр глаза. — Слушай, давай просто забудем. Я не хотел вот так— — А если я не хочу забывать? Пётр медленно поднял голову. Илья больше не улыбался. Теперь он выглядел непривычно серьёзным. — Я просто… пытаюсь понять. — Что понять? Илья пожал плечами, глядя куда-то в сторону. — Почему мне сейчас так странно от мысли, что ты мог бы перестать быть рядом. Пётр ничего не ответил. Потому что если ответит — точно сорвётся. Илья тихо выдохнул. — Кажется, я тоже привык выбирать тебя. После этих слов в кабинете стало совсем тихо. Даже лампы будто перестали гудеть. Пётр смотрел на Илью так, словно боялся пошевелиться и всё испортить. А Илья, наоборот, впервые за вечер не отводил взгляд. — Ты сейчас говоришь это из жалости? — тихо спросил Пётр. Илья нахмурился мгновенно. — Ты серьёзно? — Я должен спросить. — Петь. Он произнёс это так мягко, что у Петра внутри всё болезненно сжалось. Илья медленно качнул головой. — Если бы мне было всё равно, я бы сейчас уже сбежал домой и сделал вид, что ничего не произошло. — Это очень в твоём стиле. — Вот именно. Пётр невольно улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Илья заметил — и тоже улыбнулся в ответ, уже спокойнее. А потом вдруг сел ближе. Настолько, что их плечи соприкоснулись. — У меня опыта ноль, если что, — честно предупредил он. — В чём конкретно? — Во всём этом. Пётр тихо выдохнул, опуская взгляд. — У меня, думаешь, огромный? — Ну ты хотя бы осознал, что влюблён. Я только пять минут назад понял, что, возможно, не хочу никого другого рядом. Пётр повернул голову. Слишком близко. Илья смотрел прямо на него — открыто, нервно и удивительно серьёзно. И впервые за долгое время Пётр перестал прятать свои чувства за привычным спокойствием. Он осторожно поднял руку и коснулся пальцами чужого запястья. — Ты правда сейчас не шутишь? Илья переплёл их пальцы сразу, будто даже не задумавшись. — Не шучу. У Петра перехватило дыхание. Илья нервно усмехнулся: — Честно говоря, я вообще не понимаю, что делаю. — Это заметно. — Эй. — Но мне нравится. Они оба рассмеялись — тихо, почти облегчённо. Напряжение наконец треснуло. За окном медленно падал снег, в школе давно никого не осталось, а у Петра в голове была только одна мысль: «это происходит на самом деле». Илья посмотрел на их сцепленные руки, потом снова на Петра. — Можно вопрос? — Мм? — А как люди обычно понимают, когда надо— Договорить он не успел. Потому что Пётр, кажется, впервые в жизни перестал слишком много думать. Он наклонился вперёд осторожно, будто всё ещё оставлял шанс отстраниться. Но Илья сам сократил расстояние. Поцелуй получился неловким. Коротким. Совсем мягким. И абсолютно настоящим. Когда они отстранились, Илья несколько секунд просто смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Ого. Пётр не удержался: — Очень романтичная реакция. — Нет, подожди, я должен осмыслить. — Прямо сейчас? — Конечно. Меня только что поцеловал человек, который четыре года делал за меня домашку. Пётр закатил глаза, но уже смеялся. А Илья вдруг снова придвинулся ближе. — Давай ещё раз, — тихо сказал он. — Для науки. И Пётр подумал, что, наверное, был готов ждать сколько угодно, лишь бы однажды услышать это.