Don't mistake me in your dream

Экспресс мерно покачивался на волнах межзвёздного пространства. За иллюминаторами вагона-гостиной тянулась бесконечная чёрная гладь, усыпанная редкими, но яркими точками, на которые зачастую никто не обращал внимание. Внутри же царил уютный полумрак. Свет погасили почти везде, оставив только мягкую подсветку над барной стойкой и тусклое сияние галапанелей. Все это создавало такую атмосферу умиротворения, что почти весь состав уже спал. Дань Хэн вошёл в вагон бесшумно в поисках забытого на столе планшета с отчётами по навигации. Ближе к ночи он начинал работать продуктивнее, потому что никто не мешал разговорами за стенкой или громким смехом. И как раз та самая причина, по которой Дань Хэн не мог работать днем, сейчас мирно спала за дальним столом, уронив голову на сложенные руки. Поза Келуса была нелепой — шея выгнута, одна рука сжимает упаковку с остатками лапши быстрого приготовления, которая всё ещё отвратительно пахла на весь вагон, а вторая лежит поверх книги,видимо Келус пытался читать, но дальше оглавления дело не пошло. Он даже посапывал, иногда причмокивал. Март 7 явно бы посмеялась над этим и сфоткала на камеру. Дань Хэн замер на пороге. «Дурак, — подумал он беззлобно. — Зачем спать в общей зоне, когда до твоего купе десять шагов? Хотя, это же Келус, тут удивляться нечему». Он знал, что Келус недавно подменил дежурного механика и провёл шесть часов в трюме, разбирая грузовые контейнеры. И вместо того, чтобы лечь нормально, этот бестолковый пришёл поесть на ночь глядя, да так и уснул, а завтра будет жаловаться, что у него всё болит, включая желудок. Дань Хэн медленно подошёл ближе. Тёплый желтоватый свет мягко подсвечивал расслабленное лицо Келуса с приоткрытым ртом, из которого текла ниточка слюны и слегка сведёнными от неудобной позы бровями. Спящей красавицей первопроходец точно не был. В груди Дань Хэна кольнуло что то тёплое, но он это сразу подавил, считая, что не должен давать чувствам волю. Келус поежился во сне, в вагоне всё же было прохладно. Тогда Дань Хэн снял с себя длинный плащ из плотной ткани. Он вообще ненавидел, когда его вещи кто то трогает, в особенности одежду. Он считал это своей границей, за которую переступать могут только самые близкие. Но Келус был не из тех, кто замечает какие либо личные границы, живя в мире, где все двери открыты. Он облокачивался на Дань Хэна, когда смеялся, без спроса брал его кружку, за что конечно сразу получал и шёл отмывать, садился за столом слишком близко. Дань Хэн настолько привык к нахождению Келуса в своих границах, что сейчас его ничего не смутило. Юноша осторожно, стараясь не касаться лица спящего, накинул пальто на плечи Келуса, прикрывая его со спины и сбоку, чтобы стало теплее и уютнее в плотном коконе. Первопроходец, убаюканный, вдруг мягко сжал его руку и сонно прошептал, выглядя таким счастливым. — М-мм… Спасибо, Авантюрин… Дань Хэн застыл. Его рука всё ещё мягко лежала в руке Келуса, но теперь это прикосновение неприятно обжигало. Он переводит взгляд с их переплетённых рук на расслабленное, ничего не подозревающее лицо парня и хмурится. «Авантюрин». Это имя неприятно пульсировало в голове. Дань Хэн убрал руку и отступил на шаг. Потом ещё на один. Его лицо, всегда такое спокойное и непроницаемое, сейчас отражало что-то вязкое и тяжёлое. Ревность? Боль, смешанную с обидой? «Он назвал тебя другим именем. Именем, что занимает его мысли, в отличие от твоего». Дань Хэн развернулся и вышел из вагона так же тихо, как и вошёл, забыв зачем вообще заходил. Не до работы сейчас, когда в груди неприятно режет так, будто ему снова всадили туда меч, но даже тогда так больно не было.

***

Следующие два дня Дань Хэн невольно избегал Келуса: оказывался в других отсеках, когда первопроходец заходил в столовую; уходил в тренировочную минута в минуту, когда Келус обычно заканчивал свои дела; отвечал коротко и по делу, если они всё же сталкивались, и тут же находил повод удалиться. Келус, который по природе своей был тугодумом и обычно замечал настроения других с трудом, на этот раз почуял неладное почти сразу. — Слушай, — спросил он у Март 7, когда они чинили сканер в техническом отсеке. — Дань Хэн на меня обиделся? Тот йогурт всё таки его был? Да я вроде несколько раз всё сверил, точно мой. Или нет... Март 7 наматывая кабель на катушку, смешно нахмурилась. — Вообще то это был мой. А Келус вместо извинений лишь облегченно выдохнул, за что получил подзатыльник. Но девушка всё таки задумалась над вопросом. — Лучше спроси у него. Он последние дни вообще какой-то слишком задумчивый, даже для Дань Хэна. Он вчера перепутал инструкции и два часа пытался починить кофемашину по чертежу нашего реактора. И ведь починил! — Я пытался поговорить, но он лишь говорит «всё нормально» и уходит. И при этом глазки так недовольно на меня зыркают, что мне не по себе. — Вспоминай давай, что ты еще такого натворил, раз Дань Хэн так обозлился. Келус попытался вспомнить: лапша, книга по механике, дикая усталость, холод, а потом тепло и уют. Кто-то накрыл его, поглаживая по спине. Во сне этот кто-то был Авантюрином — ярким, шумным, активным, тот закидывал его горячими монетами, пока Келус лежал на диванчике в лучшем казино Пенаконии. Но когда парень в полудрёме поймал чужую руку… рука была другой. Холодноватой, с тонкими пальцами. — Чёрт, — выдохнул Келус. — Что? — Кажется, я ляпнул во сне какую-то глупость. Март 7 фыркнула: — Ну, ты всегда ляпаешь глупости, это не новость. Келус не слушал. Он уже вскочил и побежал по коридору, ища напарника.

***

Дань Хэн сидел в архиве. Это было его личное убежище: пыльная, тесная комната со старыми галакартами и записями маршрутов за последние года, в принципе ничего интересного. Никто сюда не заходил, кроме него. Идеальное место, чтобы перелистывать страницы и пытаться не думать. Он не думал. Совсем. «Авантюрин. Почему именно он? Потому что они похожи? Потому что Келусу нравятся такие — яркие, открытые, опасные?» Дань Хэн поймал себя на том, что сжимает корешок книги так, что тот невольно хрустнул. — Дань Хэн! Он вздрогнул. Келус стоял в дверях, взъерошенный, с красными от бега щечками и перепачканными в пыли руками — Я знаю, что ты на меня злишься, — выпалил Келус, не давая опомниться. — И я знаю, что это, наверное, из-за той ночи, когда я уснул. Я не помню, что сказал, но пришёл извиниться. — Тебе не за что извиняться, — ровно ответил Дань Хэн. — Ты ничего не сделал. — Опять врешь. Ты снова на меня этими глазами смотришь. У меня мурашки по спине. Дань Хэн промолчал, снова открывая книгу и облокачиваясь на стул. — Ты помогал Март 7, не отлынивай от работы. — Вот снова ты меня гонишь. А я возьму и никуда не пойду. Всё. Келус плюхнулся прямо на пол у двери, скрестив руки на груди, демонстрируя все своё упрямство. Но это выглядело скорее смешно, чем серьезно. Дань Хэн продержался ещё час. Келус сидел молча, только иногда перебирал ковер от скуки и искоса поглядывал на парня, как нашкодивший маленький щеночек. Первопроходец ничего не требовал и не давил, просто с надеждой смотрел каждый раз в его сторону и чуть ли не вилял хвостиком, которого у него не было. Наконец Дань Хэн выдохнул. — Ты назвал меня Авантюрином, когда я накрыл тебя своим плащом. Ты поблагодарил его. Келус замер. Его лицо медленно переваривало информацию, проходя все стадии принятия и мимика всё прекрасно отражала: сначала непонимание, потом шок, потом ужас. — Я… что?! — Ты сказал: «Спасибо, Авантюрин». — Дань Хэн повернулся, и в его глазах, обычно спокойных, сейчас плескалось что-то ранимое. — Ты подумал, что это он заботится о тебе. Келус вскочил на ноги так резко, что стеллаж сзади покачнулся и чуть не накрыл его сверху. — Дань Хэн, нет! — выпалил он, размахивая руками. — Ты всё неправильно понял! Мне просто приснилось, что…да блин, короче, я пришёл играть в казино и выиграл джекпот, прилетел Авантюрин и начал осыпать меня деньгами, я купался в этом блаженстве...и вот, видимо, когда ты меня накрыл мой мозг подумал, что это монеты такие теплые и я сморозил этот бред...я вообще, да у меня и мозга видимо нет, раз я... — Не оправдывайся, — перебил Дань Хэн. — Всё правильно. Он яркий, заметный. А я…не такой. Меня легко принять за кого-то другого или вообще не заметить. Это не плохо, что он тебе нравится. — Нравится? Погоди, ты что, ревнуешь? Дань Хэн лишь отвернулся. — Не говори глупостей. — Дань Хэн. — Келус подошёл ближе. — Посмотри на меня. — Не хочу. — А я не уйду, пока не посмотришь. — Ну и сиди дальше под дверью, твою свободу воли никто не нарушает, — строго проговорил Дань Хэн. Келус обошёл его и заглянул в лицо. Дань Хэн сейчас выглядел так разбито, к тому же глаза сухие, красноватые, словно тот вообще не спал. Сердце Келуса сжалось. — Слушай сюда, — сказал он, ласково кладя руки на чужие плечи, — Авантюрин безусловно красавец, богач, с хорошим чувством юмора, ну и богач, а ещё со связями, ну и безусловно богач, — Келус заткнулся, когда заметил хмурый взгляд и тут же ускорил речь, — Но, как говорится, с милым рай и в шалаше, поэтому я выбираю тебя...Хотя на самом деле, — Келус вдруг стал действительно серьёзным, — С ним никогда не бывает так спокойно, как с тобой. Рядом с ним я постоянно не знаю что он выкинет, а когда я рядом с тобой, то мне спокойно, я могу на тебя положиться. И именно за это я тебя люблю. Глаза Дань Хэна расширились, он взглянул на Келуса из под ресниц, удивленный. Сердце в груди забилось чаще, да и первопроходец сам выглядел очень взволнованным. — Я люблю тебя. — Келус говорил медленно, стараясь четко донести свои мысли, пока те снова не улетучились, — Дань Хэна, который исправляет мои отчеты, чтобы мне потом не досталось, делится своими моти, хотя сам их любит, слушает мои истории несколько часов подряд и запоминает каждое слово. После всех миссий я возвращаюсь именно к тебе, потому что скучаю, когда не вижу и не слышу рядом. И мне плевать, что во сне я спутал, проснувшись, я всегда знаю, чьи руки меня согрели. Последнюю фразу он сказал от части для пафоса, потому что на утро не задумывался чьи руки это были, да и вообще что они были, но потом ведь сразу понял, значит не врет. Дань Хэн не знал, что сказать. Он привык быть тем, кто лучше всего может подобрать слова, но сейчас мысли спутались в кокон. — Ты не можешь меня любить, — выдохнул он, и в голосе прорезалось что-то очень уставшее. Дальше Келус слушать не стал, лишь мягко плюхнулся ему на колени, обнимая за шею. Его вообще ничего не смущало. — У тебя забыл разрешение спросить. Дань Хэн сидел, не дыша. Внутри него всё кипело от того, что Келус так близко, такой мягкий, признаётся в любви. Он откинул страхи о ветрености первопроходца, которые сам себе надумал, наклонился и прижался к его мягким припухлым губам. Это было самое приятное ощущение в жизни, до того момента, как Келус решил проявить инициативу в ответ и врезался в него зубами. — Ай, блин... Дань Хён засмеялся, покрывая поцелуями его мордашку, чувствуя, как внутри зарождается приятное тепло.