My Morning Star

Как же сложно найти кого-то, это просто кошмар. Итаква отодвинул от себя с видимым невооруженным взглядом раздражением клавиатуру и записи, распечатанные обрывки с именами и песнями, выступлениями отдельных людей, которые смог найти он сам, и чьи имена давала ему Лили. После чего с усталым недовольством смотрел в экран компьютера, постукивая ногтями по столу. Они ищут в группу музыкантов. Начали они совсем недавно, и вроде ещё впереди будут все эти встре-е-ечи, договоры на счёт того, чтобы попробовать играть вместе, а ты ещё попробуй найди того, кому нравится именно такой стиль му-у-у-узыки. Аж самому тошно. Он никогда не обладал должной степенью и уровнем терпения, и на его собственный взгляд — коммуникация и вовсе была на нуле. Общаться с другими, это всегда: морока, недопонимание, проблемы, и обычно для него это часто могло закончиться дракой. А ему это сейчас не надо, не хватало ещё чтобы брат дергался, если увидит в очередной раз его синяки или ещё что похуже. Но нет, нет, он должен вернуться обратно к работе. Рука оторвалась от стола снова и потёрла правую сторону лица. В один миг он было дернулся, а после выдохнул, успокоившись. — ... Чёрт, хорошо, что я дома... — его голос был тих и чуть хриплым, что он исправил, чуть прокашлявшись. Он обычно, если не собирался никуда выходить, никакого макияжа не использовал. Любил, но старался делать поменьше в последнее время. “Давал коже отдохнуть” или как там его. Взгляд цепляется за пришедшее беззвучно сообщение в соц.сети и вид уведомления. Частично заваливаясь обратно на стол, меняя попутно положение ног, потому что сидеть на одном месте было уже невыносимо, он открыл переписку с Лили. Всматриваясь ближе в то, что она написала, он проходился по указанной информации. “Так, Брюсс Уильям, фу, нет, это даже звучит плохо; Линни Майлз, флейта?” — он на миг задумался, думая от чего-то, что это девушка, но в конечном итоге покачал головой из стороны в сторону. Может позже он запишет контакт, чтобы он просто был. Лучше уж так, чем совсем без ничего. Уж он то, как человек и выходец из поселений, расположенных За городом и с телефоном, что появился относительно недавно, знал, что такое личные связи. Лили повторила несколько имен, которые Итаква и так уже знал, запланировав разговоры с некоторыми из них, по типу Крейса или Эзопа. Рассматривая как сбито и взбалмошно пишет его подруга, он с благодарностью покачал головой. “Спасибо ей хотя бы за то, чтобы она начала мне писать развернуто с фамилиями, а не просто имена, это просто какой-то ужас это всё вычленять.” — и так он дошёл до одного из последних имён. — ?.. “Нортон Кэмбелл”... — задумчиво промолвил тот вслух, будто пробуя его на языке. — Тоже деревенский, что ли? Барабанщик. Ну в целом, это было бы неплохо. Со своими всегда проще иметь дело. Сделав себе такую пометку, он принялся писать. Не ему сейчас быть привередливым в выборе кандидатов в группу, им надо бы посмотреть всех. Как он будет совмещать свою давнюю мечту играть с кем-то в группе, быт и работу он ещё пока вообще не представлял, но что уж поделать, выбор у него, в самом деле, небольшой. Поставив в предложении последнюю точку, он отправил девушке сообщение, после чего отстранился от экрана, внимательно смотря в него. — ... Ну что, посмотрим, что выйдет из этого. В конечном итоге с теми новичками, которые были написаны Лили последними — встреча должна была быть только через пару недель, так что время у него было. Он успел встретиться с парочкой музыкантов, и уже укомплектовать их. И того сколько же их теперь, пятеро? Он и сама Лили, что играла на клавишных, Лука Бальса, такой же с приветом как и они оба, нашел его сам Итаква, причем абсолютно случайно, сидя на улице в парке; Эзоп... Он знаком с Лили через её университет, но разговорить его ещё понадобиться время; и Эндрю Крейс. С ним для Норвелла, Итаквы, было, наверное, и сложнее и легче всего. Причин было несколько: он был парнем простым сам по себе. Игры в манипуляции или ещё какая-то такая дичь — явно не была его сильной стороной, он был человеком при церкви, а самому Итакве это было не менее знакомо, к тому же его брат продолжал туда ходить, и они вроде даже в одну и ту же ходят. И причина, почему Крейс вообще пришел, крайне зацепила его. Его парень (что для католиков его типа вообще является чуть ли не противоположным понятиям их веры) был и является музыкантом, пианистом. Мало того, даже пишет собственные произведения. И так устав от того, что он где-то там, так далеко, что как бы он ни пытался понять мир, в котором тот живёт, он не мог дотянуться до него, не мог полноценно радоваться за него и его успехам. Поэтому он и пришёл. “Если я не могу сделать его счастливым и не могу постичь этого знания через книги, то уж лучше я нырну в этот мир и возможно помогу кому-то в процессе постичь это тоже.” — вот что он тогда ему сказал, смотря прямо в глаза. Делать что-то ради кого-то, тем более нечто подобное, пытаться погрузиться в его мир, чтобы разделить эти эмоции... Итакве это было более чем знакомо. И даже если этот парень в итоге передумает играть — он всё равно с наслаждением проведёт, то время, что им отведено. Ему не хватало кого-то такого в его окружении. Оставались только те, за которых говорила Лили последними. Первый в списке отвалился сразу, на его радость и примерно также, как он и подозревал; контакты флейтиста он таки взял, но оказалось, что он (это всё же была не девушка) уже нашёл себе группу, в которой будет играть, но не хотел пропускать уже запланированную встречу. Оставалось несколько последних людей. Их команда уже была неплохо укомплектована. Лили на гитаре или клавишах может, но она на вокале (он уже устал её успокаивать, чтобы она просто пела с ним и не лезла никуда больше— ) , Лука примерно такого же профиля, ибо оба учились играть на фортепиано почти с детства, но дали ему электрогитару; Эзоп на клавишных; и Эндрю на басу. Опыт у него небольшой, но научиться это не проблема. Но им нужен был барабанщик. Это последнее, что им оставалось найти. Благо в списке как раз они и оставались. Двое, но это уже немало. Они посмотрели первого, но принимать решение, очевидно, было ещё рано. А где был второй они чёрт его знали! Знаете почему? Потому что кое-кто не удосужился взять ни номера телефона, ни посмотреть, блять, как чел выглядел. Получившая по голове Лили извинялась, конечно, однако сильно виноватой не выглядела. Сидевший уже достаточно долго, Итаква решил выйти посидеть на улице. Был белый день, солнце светило, а там, где им дали добро на размещение, располагавшееся на втором этаже, было вообще не лёгким для нахождения, тем более в такой-то зоне. И он уселся на крыльце. Устало потирая своё лицо, где можно, он зевнул, пригретый солнцем. — А-а-а-ах ~ Чертово солнце... — после очередного зевка вымолвил парень, пытаясь стереть подстувшие слезинки. “Спать бы побольше, что ли...” — Кхм, прошу прощения... — раздался голос совсем недалеко от него. — ...А? — и Итаква поднял голову, посмотрев в бок. Рядом с ним, на примерно той же высоте, даже чуть ниже, стоял какой-то парень. Буквально в метре от места сидения Иты и лестницы, на которой тот сидел, находился съезд вниз с каким-то паркингом. Он немного знал владельцев, но как правило там было закрыто. Поэтому увидеть кого-то здесь было для него сюрпризом. — Я тут это, заблудился немного. — негромко отозвался парень напротив. Усмехнувшись, немного устало, явно после блужданий, тот поднял руку, ухватившись за решетку, удерживающую перила близ лестницы. Ладонь этого человека была такой огромной, что светлые глаза Норвелла не могли не скользнуть по ним взглядом. Чёрный лак, и рука сама по себе, казалось бы, что была шире его головы в районе бицепса. Мощный чел. И он как-то пропустил момент, когда ему, через перила, протянули незажженную сигарету, плотно набитую табаком. — Огоньку не найдётся? — с уже другой усмешкой молвил брюнет через перегородку, явно игриво глядя на него. — М, щас. Ита выудил из кармана зажигалку, поджигая конец сигареты. Зачем он носил её с собой, когда сам не курит — это вопрос другого дня. — Спасибо. — парень ему кивнул головой в знак благодарности. Первой с металла он убрал руку с сигаретой, обхватив фильтр губами. Следом пошла вторая рука, убранная в процессе того, как тот направился в сторону подъёма к дороге и к лестнице. И с каждым шагом этого человека Итаква видел каким, мать его, огромным он был. Не удивительно, что его голова до этого момента была почти на одной высоте с его ногами. Чел обошёл весь этот пролёт, поднялся по лестнице, остановившись за несколько ступеней до самого беловолосого, и чтобы взглянуть подошедшему в лицо, щурясь из-за света солнца, Итакве пришлось задирать голову вверх. — ... Ты в курсе, что ты огромный, как блять лошадь? — без стеснения и не заботясь об этике, спросил того Итаква. — Ха-ха, да, мне говорили. — человек не был зол абсолютно, плюхнувшись не так далеко от него самого, выдыхая дым из ноздрей. Посидев так пару секунд, в полной тишине. — ...Меня, кстати, Пирит звать. — Мне писали, что тебя Нортон звать. — хмыкнул тот в ответ, протягивая руку к пришедшему, тот её поднял, почти не глядя назад, сидя к парню спиной. Проход лестничный был слишком узким чтобы они оба сидели на одной линии. — Оу, так ты меня знаешь? — забавляясь от ситуации ответил второй. — Ты себя видел в зеркало вообще? Понятное дело, чё за место ты искал. — это в самом деле было забавно. — Меня Итаквой зовут, будем знакомы. Пробы прошли замечательно. Первому кандидату пришлось отказать, но Пирит оказался именно тем, что Итаква искал. Резкость, сила удара, чувство ритма и звучание, которого он добивался уже долго. Его приход одзнаменовал и полную комплектацию их группы, и то, что он наконец мог играть ту музыку, которую хотел с самого начала. Первые репетиции и знакомства шли хорошо, в целом спокойно. С Лили как не было проблем, которые сам Норвелл мог бы обозначать “проблемами” — так и не было; Эндрю всё ещё привыкал к тому, с чем ему нужно будет взаимодействовать; Эзоп всё ещё был тёмной лошадкой и довольно молчалив, поэтому было сложнее сказать за него что-то, но Итакве казалось, что они ещё найдут общий язык, почему-то; Лука.... ....Будем честны, Лука мог бы понравиться ему как человек, если бы он был потише. Чувствительность к звуку и, блять, уважение к собственному личному пространству, не давало в полной мере воспринимать этого парня, однако его данные были выше всяких похвал. Ну, и Пирит. В целом немногословный, не редко шутивший во время их собраний, казался неплохим парнем. Да только было в его взгляде и словах что-то, что так и кричало о том, что “О, от этого парня будут проблемы”. Своими репликами, на первый взгляд безобидными, он явно тестировал и пробовал на зуб его терпение. И Итакве это не особо нравилось. Но, сейчас что сделать. Пока что всё было нормально. Он предложил сразу немало встреч подряд, чуть ли не каждый день на первой неделе, чтобы как раз прочувствовать как они ощущают себя в команде. Потому что, если они пойдут дальше — Ему нужно было знать, будут они оставаться в одной лодке или нет. Так что, можно было бы сказать, что первая неделя была проверочной. И они все успешно её прошли. Постепенно после темп должен был снизится. И, как следует за этим долгим времяпровождением вместе, Итаква расслабился. Обычно в обществе с кем-то он говорил мало. Следил за движениями, больше молчал, вглядываясь в человека, с которым имеет дело. А ещё крайне, очень сильно не любил, когда кто-то пытался лезть к нему в душу и/или его личную жизнь. Просто Терпеть не мог. И тем не менее, так как он начал расслабляться в компании их новосозданной группы, он чуть ослабил контроль. Не сильно. Но этого было достаточно, чтобы в итоге это переросло не в спор, но в драку. Всё началось довольно невинно. Спокойно. За всё это недолгое время, около полутора недель, не было никаких происшествий и тёрок крупного масштаба. У них был перерыв на отдых и перекур-перекус, кому что надо. Ита стоял возле Лили, сидевшей на стареньком диване, просматривая какие-то видео на экране. Итаква был занят тем, что смотрел их вместе с ней. Поинт этого был в изучении новых техник музыки и пения, поиска и анализа того, что им нравится. К тому же это было то, чем Лили хотела поделиться с ним уже долгое время. Лука куда-то вышел, Эзоп был где-то в стороне, Эндрю особо не было видно (может вышел позвонить? Он иногда это делал. Всегда такой смешной, уходил, прикрывая телефон рукой, постоянно перед ними извиняясь). Нортон, или всё же Пирит, был где-то неподалёку, вне их поля зрения. Тема сегодняшней встречи во многом заключалась в перебирании написанной самим Итаквой, как ведущим солистом и их композитором, какой-то степени, лирики. Ну и нот, соответственно, тоже. Будучи самоучкой, но имея очень хороший слух на звучание и гармонию, он смог буквально за пару дней состряпать на каждого из них партии их инструментов, и план был таков, чтобы они оценили, что все вообще думают по поводу конечного результата, ну и попробовать сыграть что-то в таком, новом формате. Вот только какое было дело. Итаква привык к тому, что здесь, кроме него и Лили раньше никого не было. В чём это заключалось? В том, что даже когда тут, в арендованном помещении или дома — Норвелл привык, что его вещи никто не тронет без спроса. Лили... Отчасти ей можно было. Но обычно она делала это в шутку, либо также в шутку пыталась стащить у него закуски. Не более. Он с самого начала обозначил это чётко и ясно, он такого не потерпит, особенно того, когда кто-то роется в его личных вещах. И за спиной раздался смешок и шелест бумаги. — Ну надо же! И это тоже одна из твоих песен? — раздался за спиной у них голос Пирита, в нескольких метрах от них. Оттуда, где стоял более-менее нормальный рабочий стол. Тот чуть стукнул по небольшой стопке листов с черновиками, щелкнув по ним пальцем, — Не знал, что это тоже твой стиль. “I will hold you close in my arms, even if I fall apart”, ну что за прелесть ~ — Положил туда, откуда взял. Атмосфера в помещении поменялась во мгновение. Сила холода и ярости, что всколыхнулась в Итакве в единое мгновение не была передаваема простым словом. Он обернулся на Пирита и смотрел на него так выжидающе и убийственно одновременно. Места шуткам больше не осталось. А брюнет, который от новой и необычно острой реакции так увлекся, что решил продавить немного дальше, с трудом скрывая тот факт, что наслаждается происходящим. — Оу? Неужели это твоя любовная баллада? Или признание? — Пирит говорил это с самодовольной улыбкой на лице, вскинув голову, смотря на их вокалиста сверху вниз. Что он мог ему сделать, правильно? Такой маленький, тощий, низенький и такой ми– Беловласый оказался близко достаточно быстро и сила, с которой он дёрнул Кэмпбелла на себя — чуть не порвала ему ворот его любимой футболки. — Хочешь по-плохому, кусок собачьего говна? Я могу это устроить. — Итаква едва сдерживаясь рычал это сквозь зубы, с каждым мгновением грозясь порвать ткань на одежде всё явнее.  — О, ты наконец показал свои клыки ~ Неужели я задел тебя за живое? — Нортон же абсолютно не раскаивался, только больше подначивая. — Листы на стол положил. Он не собирался с ним играть. Итаква не спрашивал, а приказывал ему. Черноволосый сощурился. — А ни то что? На большее его терпения не хватило. Вокалист, который до этого был таким вроде бы воспитанным, спокойным, размеренным и внимательным к их игре, заботившийся об их удобстве и другом — с места заехал ему в челюсть так, что аж сочленение костей клацнуло. Он ни капли не сдерживался в этот миг, а на его лице не было простой видимой злости. Это была итенсивность, смешанная с природной холодной дикостью. И, тем самым от неожиданности и боли в своей правой щеке, он заставил Пирита выпустить листы. Черновики посыпались на пол, а Лили, сидевшая позади, подскочила. Только зря Итаква отвлёкся на восклик и падающие бумаги,  потому что в следующую секунду ему также прилетело по лицу, и посильнее, чем бил он сам. Это его откинуло, почти заставив упасть на пол. Пирит был огромным. Почти под два метра ростом или больше, с комплекцией парня, тягающего веса и силой как у мелкого гризли. При сильном желании он мог ухватить своей ладонью беловласого за голову, накрыв практически треть всей площади. — ... Ха-ха! — Пирит ухмыльнулся, вытирая кровь с лопнувшей губы, глядя на опирающегося на диван Итакву, к которому уже подбежала их вокалистка, — Я меньшего от тебя и не ждал. — Ита, ты в порядке? Эзоп тоже обратил внимание на это, хмурясь. Сам же светлоглазый поднялся, и чуть было не сплюнул на пол, сплюнув в итоге кровь на руку. На щеке точно останется синяк. А следом он поднял взгляд из подлобья на барабанщика, всё ещё продолжая заводиться. И он было вновь пошёл на него снова, с тишиной, которая была куда опаснее криков. Его подруга пыталась встать между ними, ибо что он, что Пирит, были готовы к очередному выпаду второго, но в конфликт вмешалась четвёртая сторона. — Хэй. — обратился к ним Карл, пока девушка продолжала щебетать что-то про драки и не советовала делать это в помещение. — Хотите драться – идите на улицу. Тут хватает ценного оборудования и инструментов. В каком-то внезапно наступившем безмолвии оба зачинщика осмотрели помещение. И, не сговариваясь, чисто на знаках глазами и едва заметными, головой, согласованно пошли вниз, на улицу. Они шли в молчании, не обмолвившись ни словом. Лили слишком хорошо понимала, что может сейчас быть. Поэтому первое что она сделала — побежала в поисках Крейса, потому что он был единственным, кто физически мог их разнять. — Эзоп, помоги мне! Они ведь поубивают друг друга!! — закричала девушка, прежде чем выбежать из помещения. — .... Ха... А опасения были оправданными. Потому что только они переступили порог на улицу и спустились по лестнице, Итаква снова бросился на Пирита. Но на этот раз он был готов к этому выпаду. Перехватив его кулак, парень потянул его на себя, не щадя вдарив ему под дых. — КХА!- Это почти заставило Итакву быть подкинутым в воздух из-за разницы в росте, однако боль толкала его на рефлекторные действия. Белые волосы с заплетёнными нередкими косами взметнулись выше, когда Нортон заваливал его на землю, и тем не менее руки вокалиста дотянулись до одного из плеч брюнета, с силой полоснув по ней ногтями, в попытке ухватиться. Разница сил при этом была несоизмерима. В этот миг словно весь мир перестал существовать. Пирит, повалив его на землю, не щадя и совершенно не держа себя в узде, придавил его и заезжал серией ударов кулаками по доселе бледному, Белоснежному лицу Норвелла. Синяки, кровь из разбитого носа и губы, превращало его в месиво. Попытки освободиться и вырваться были, но их было недостаточно. Эти тщетные пробы только больше провоцировали запал Брюнета, кто скалился не как человек. Он наслаждался видом крови и этим жалобным видом парня под собой, будто это была вовсе не драка. Только именно эта беспомощность, эти тщетные попытки вырваться, эта неспособность к сопротивлению, стала триггером. До этого начавший терять уверенность, Итаква будто сорвался с цепи. Сила пробудилась в его теле, а красная пелена вытеснила за собой всё. Он, будучи вдвое, а то и в трое меньше нападавшего, ударил его под дых и пока тот наклонялся, ударил его вниз по подбородку. Действуя на инстинкте, он перевернул их, повалив эту огромную тушу на землю, вцепившись в его шею рукой, вонзая ногти в плоть, второй же придавливая его за плечо к земле, не позволяя дернуться. И сейчас там не осталось человеческой драки. Его глаза, его дыхание, сама его позиция — там не осталось никаких правил. Его клыки были обнажены, острые, зубы, которые точно причинят тебе боль, стоит им только вонзиться в плоть. И всё его естество требовало. Укусить. Вырвать из него кусок, пусть ему кровь, вспороть ему его шею и вырвать зубами болтливый язык. Он даже не осознавал собственного рычания и шипения в тот миг. Итаква уже тянулся к плоти беспомощно трепыхающегося под ним Пирита, собираясь воплотить свои желания в реальность. Чудом, просто чудом Эндрю, Эзоп, и случайно проходившие мимо их знакомые успели вовремя. — Ты что творишь, эй?! — Угомонитесь вы оба! Совсем из ума выжили!! Шум чужих голосов доходил до ушей Норвелла как сквозь толщу воды. Всё было будто в замедленной съёмке. Как его под руки оттаскивают, как он ощущает эту силу, что тянула его назад. И помнил, как глаза не сходили с Пирита, потому что он всё ещё был готов завершить преподносимый ему урок. Беловласый из-за своего состояния даже не мог подозревать, с каким задором, пораженностью, заинтересованностью и восхищением смотрел ему вслед Пирит, которому только помогали подняться с асфальта. Это было точно не в последний раз. Теперь? Он больше не будет играть в аккуратную и долгую игру. Больше он скрывать себя не станет. Дальнейшее проходило смутно, как в тумане. Как всё в итоге закончилось он помнил хуже. Помнил лишь, что их послали к медсестре, которая, по счастливой случайности работала неподалёку. Он заходил, он помнил это. Но его волновало другое. Когда он пошёл вперёд, после, он собрал то, что из-за Пирита было рассыпано по полу, и просто ушёл. Подальше. Туда, где его не смогут найти. В тишину и в темноту, где он сможет спокойно подлатать свои раны. — ....Вот чёрт. — промолвил потом, спустя где-то минут 40 Итаква, уже сидя на пожарной лестнице этого же дома. — ... Если я вернусь домой, Натаниэль убьёт меня.