Сталь и вишнёвый пепел

Минхо действовал чётко и без лишних слов, как привык делать всегда, когда ситуация требовала мгновенных решений. Одной рукой он по-прежнему крепко прижимал к себе дрожащего Джисона, позволяя омеге прятать заплаканное лицо в изгибе своей шеи, а второй быстро собирал разбросанные по прихожей вещи. Он поднял с пола чужую папку с чертежами, закинул в безразмерный рюкзак Джисона его паспорт, пару сменных вещей и зарядку для телефона, которые нашёл в полутемной комнате. На лежащего без сознания Чонгу Минхо даже не посмотрел. Этот ублюдок легко отделался — если бы Джисон не держал Минхо за куртку своими тонкими, судорожно сжатыми пальцами, альфа бы просто забил домашнего тирана ногами прямо здесь, на грязном линолеуме. — Пойдём, малыш. Нам здесь больше нечего делать, — глухо произнёс Минхо, легко, словно пушинку, поднимая Джисона на руки. Омега даже не подумал возмущаться или включать свою привычную гордость. Он лишь сильнее обвил руками шею старшего альфы, до боли впиваясь пальцами в чёрную кожу куртки, и судорожно вздохнул. Его запах вишни, обычно яркий и колючий, сейчас едва улавливался — он был разбит, смят и полностью подавлен, но стоило Минхо покрепче перехватить парня и сделать шаг к выходу, как этот аромат потянулся навстречу родному табачному шлейфу, ища спасения. Они спустились во двор. Ночной воздух приятно холодил разгорячённое лицо Джисона, смывая липкое ощущение кошмара, который только что происходил на третьем этаже. Минхо аккуратно усадил омегу на заднее сиденье своего массивного «Кавасаки», натянул на его растрёпанную светлую голову шлем и застегнул ремешок. — Держись так, как ещё никогда не держался, — тихо, но чертовски надёжно приказал Минхо, запрыгивая вперед. Джисон послушно прижался всем телом к его широкой спине, пряча разбитую губу за воротником чужой косухи. Байк взревел, разрезая глухую тишину спального района, и через секунду они уже неслись прочь от этого проклятого места, оставляя ад Джисона далеко позади. Минхо вёз его не в мастерскую и, конечно же, не в один из своих скучных офисов. Он направлялся к своему личному дому — элитному двухэтажному пентхаусу на самом верхнем этаже закрытого жилого комплекса в центре города. О существовании этого места знали от силы два-три человека из его самого близкого окружения. Это было его убежище, его крепость, где всё было обустроено под его личный комфорт: панорамные окна в пол, строгий минимализм, дорогая кожаная мебель и абсолютная, глухая тишина. Когда они поднялись на скоростном лифте и Минхо открыл тяжёлую бронированную дверь, Джисон робко переступил порог, нерешительно оглядываясь по сторонам. Квартира была огромной, залитой мягким, приглушённым светом ночного города, который проникал сквозь огромные окна. Здесь пахло только Минхо — чистым, сильным ароматом дорогого табака, дерева и свежести. Никакого удушливого гнилостного запаха, к которому Джисон привык за последние два года. — Проходи, не бойся, — Минхо закрыл дверь на несколько замков и снял куртку, оставаясь в одной майке. Он аккуратно забрал у Джисона шлем и рюкзак, ставя их на пол. — Разувайся и иди в ванную. Тебе нужно умыться. Джисон молча кивнул. Его взгляд упал на собственное отражение в огромном зеркале прихожей, и он невольно вздрогнул. На бледном лице выделялась припухшая, разбитая нижняя губа, из которой уже перестала сочиться кровь, оставив лишь тёмную корочку, а на шее и ключицах, видневшихся из-под растянутого ворота свитера, наливались багровые пятна от чужих грубых пальцев. Минхо подошёл сзади. Его тяжёлые, тёплые ладони легли на плечи Джисона, заставляя омегу расслабить натянутые, как струны, мышцы. — Не смотри туда, — тихо сказал альфа, разворачивая парня к себе лицом. Его тёмные глаза светились такой бесконечной, взрослой заботой, от которой у Джисона снова защипало в носу. — Всё это заживёт. Очень быстро. Я позабочусь. Идти сможешь? — Да... — едва слышно прошептал Джисон, шмыгнув носом. Его острый язык сейчас будто полностью атрофировался. Перед этим мужчиной ему больше не хотелось притворяться сильным и независимым. Он просто безумно устал. Минхо довёл его до просторной, отделанной тёмным мрамором ванной комнаты, включил тёплую воду и достал из шкафчика белоснежную аптечку. Сначала Джисон пытался сам дотянуться до ватных дисков, но его руки так сильно дрожали, что он едва не рассыпал всё на пол. — Сядь, — мягко скомандовал Минхо, усаживая омегу на бортик большой ванны. Мужчина опустился перед ним на корточки. Большой, суровый байкер, которого боялась половина подпольного города, сейчас с невероятной, почти ювелирной аккуратностью смачивал ватный диск антисептиком. Его пальцы, покрытые шрамами и татуировками, бережно коснулись подбородка Джисона, заставляя того приподнять голову. — Будет немного щипать. Потерпи, малыш, — предупредил Минхо. Джисон зажмурился, когда прохладная вата коснулась разбитой губы. Из глаз брызнули мелкие слёзы, но он не издал ни звука, лишь крепко схватился пальцами за мощное бедро Минхо, ища опору. Альфа обрабатывал каждую царапину, каждую ссадину так нежно, будто Джисон был сделан из самого хрупкого хрусталя в мире. Когда с лицом было покончено, Минхо аккуратно нанёс заживляющую мазь на синяки на шее, чувствуя, как под его пальцами пульсирует горячая жилка на тонкой шее омеги. — Ну вот и всё. Самое страшное позади, — Минхо убрал аптечку и посмотрел на Джисона снизу вверх. — Сейчас ты пойдёшь в спальню. Я принесу тебе чистую одежду. Твой свитер... его лучше выкинуть. Джисон послушно переоделся в огромную чёрную футболку Минхо, которая доходила ему почти до колен, и такие же свободные спортивные штаны, которые пришлось затянуть на шнурок на его тонкой талии. Одежда старшего альфы полностью скрывала его хрупкое тело, даря невероятное ощущение тепла и защиты. Запах Минхо, которым была пропитана ткань, окутывал Джисона, убаюкивая его измученный за эту ночь мозг. Когда Джисон зашёл в спальню, он увидел огромную кровать с тёмным постельным бельём. Минхо как раз заправлял одеяло. — Ложись, — Минхо кивнул на подушки. — Я посплю в гостиной на диване, так что не переживай. Тебя никто не тронет. Омега замер посреди комнаты. Мысль о том, что этот сильный, надёжный альфа сейчас уйдёт и оставит его одного в огромной, чужой квартире, отозвалась внутри Джисона резким уколом паники. Его внутренний омега, настрадавшийся от абьюза, сейчас отчаянно требовал присутствия своего спасителя. — Минхо... — тихо, смущённо позвал Джисон, комкая в пальцах край огромной футболки. Его щёки слегка порозовели. — Пожалуйста... не уходи. Можно я... можно ты побудешь со мной? Мне страшно одному. Минхо замер, пристально глядя на парня. В его возрасте он прекрасно понимал, что этот мальчик сейчас находится в состоянии тяжелейшего шока и психологического надлома. Никакого подтекста в его просьбе не было — только чистая, детская потребность в безопасности. — Хорошо, — кивнул Минхо, и его суровое лицо на секунду озарила мягкая, тёплая улыбка. — Я буду здесь. Джисон быстро забрался под тяжёлое, пахнущее свежестью одеяло, свернувшись калачиком у самого края. Минхо лёг поверх покрывала с другой стороны, подложив руку под голову. Между ними оставалось приличное расстояние, но Джисону этого было достаточно. Он видел широкий силуэт альфы в темноте, слышал его ровное, спокойное дыхание, и этот звук постепенно вытеснял из его головы крики Чонгу и звон бьющегося стекла. Впервые за два долгих, мучительных года Джисон засыпал без слез и без удушающего чувства вины. Он засыпал, зная, что прямо сейчас его сон охраняет самый опасный и одновременно самый нежный альфа в этом городе.