Танго втроем

      Лань Ванцзи не меньше минуты смотрел на закрывшуюся за братом дверь, прежде чем отмер. Слишком давно он не пил в одиночестве. Этого не происходило с тех времен, когда он с невиданной силы упрямством и надеждой, искал душу погибшего друга. Тогда он пил один, и пил много. Счастье, что все происходило за пределами Облачных Глубин, и брат не мог этого видеть. Но сейчас именно из его рук он получил сосуд с вином и строгое указание выпить его весь. Как Верховный заклинатель он мог игнорировать его, но как младший брат, не хотел ослушаться сюньчжана, к тому же сама идея ему нравилась – возможно вино и впрямь поможет ему, наконец, выспаться.       Он откупорил пробку, налил себе «с горкой» и сделал глоток. Едва допив предыдущую меру, он наливал следующую и пил снова, не отрываясь, не останавливаясь, словно вино было горьким лекарством, которое пьют быстро, с надеждой не ощутить неприятного вкуса. Но «Улыбка императора» - не горькое лекарство. Вино было восхитительно, и Лань Ванцзи пил его так, словно в нем заключался источник жизни.       Старший брат оказался прав – вино действительно было правильным решением. Первый свой сон Второй нефрит увидел прямо там, за чайным столиком, отключившись после четвертой меры. Единственное, что успел он сделать, засыпая – подложить под падающую голову руку, и в следующую минуту уже видел себя в мрачной пещере подземелья, у костра. Кажется, сон перенес его в прошлое, в тот момент, когда они с Вей Ином остались в пещере одни, отрезанные от мира наедине со зловещей черепахой-чудовищем. Он помнил, что тогда у него была повреждена нога, и она должна бы сильно болеть, но как будто все мысли и чувства Ванцзи были сосредоточены на другом.       Он видел перед собой Вей Ина. Тот стоял к нему спиной в одних нижних штанах, и сушил мокрую одежду над пламенем костра. Ноги его были босыми, и Ванцзи с волнением разглядывал узкие ступни, не в силах позволить себе вдоволь насмотреться на обнаженную спину друга, с рельефным рисунком мышц. Он старался оттянуть время как можно дольше, чтобы Вей Ин не заметил, что он уже проснулся. «Ты думаешь, я не люблю таких зрелищ – думал он во сне. – Но я никогда не говорил, что не хотел бы смотреть на тебя, Вей Ин…».       Одно плечо Вей Усяня покрывали длинные волосы, а второе было полностью обнажено. Ванцзи вдруг увидел, как его собственная рука ложится на это плечо и несмело спускается вниз, к запястью, чувствуя, как под пальцами кожа Вей Ина отзывается трепетом, становится мягкой. Он молил всех Богов Поднебесной, чтобы друг не обернулся, чтоб остался все также стоять у костра, позволяя ему эту спонтанную нежность.       Вей Ин словно услышал его мысли - не оглянулся, лишь одежда, что он сушил, выпала из рук, едва не угодив в костер. Он сделал шаг назад, и откинул голову на плечо Ванцзи так естественно, словно так было можно между ними... Сердце Ванцзи билось гулкими частыми ударами. С глубоким вздохом, скользящими жадными ладонями он обнял Вей Ина, горячо и жарко касаясь его обнаженной груди. Когда он целовал то место, где линия плеча переходит в шею, его губы дрожали. Из самого сердца рвалась нежность, и не в силах сопротивляться себе, прикрыв глаза, горящей щекой он ласкался к лицу друга. Губы Вей Ина приоткрылись, все чаще поднималась и опускалась грудь, кожа под пальцами Ванцзи становилась горячей, с тихим восторгом он прислушивался к участившемуся ритму ударов его сердца. - Лань Чжань, - шептал он потерянно, - Лань Чжань…

***

      Лань Ванцзи проснулся от ощущения бешено колотящегося сердца. Поняв, что все, что только что произошло с ними, было сном, он налил себе еще вина, выпил, заставил себя подняться. Шатаясь, как заправский пьяница, он пересек цзинши, добрел до постели и рухнул на нее, едва успев снять обувь. Он мечтал скорей заснуть и вернуться туда же, в прошлое, в эту чудесную историю, которой никогда не было на самом деле, и вряд ли случится в будущем. Сердце никак не успокаивалось, его немного мутило, и хотелось плакать. Даже не плакать – рыдать, стонать от тоски. Думать о том, что ему можно, и что нельзя Лань Ванцзи в этот момент не то, чтобы не мог – не хотел, но и отпустить себя окончательно - тоже. Сминая пальцами белоснежное покрывало, он шептал: «Вей Ин… Что мне делать? Вей Ин…»       Второй сон он увидел спустя час бредового бодрствования и еще двух попыток допить остатки. Лань Ванцзи заснул, когда мутная зимняя Луна вышла в зенит, и видимо сжалилась над несчастным. Сон в этот раз пришел медленный – глубокий, полный тяжелых эмоций. Все, что происходило в нем, словно плыло в полу-остановившемся, застывшем времени.       Он видел много воды вокруг себя. Она окружала со всех сторон и солнечный свет отражался на ее поверхности яркими бликами. Ванцзи знал, что находится в Источнике, но совсем не чувствовал его исцеляющего холода. И само место мало напоминало Облачные Глубины – вокруг должен был быть лес, но его не было, одна лишь вода и край песчаного берега, словно это был не источник в обители, а море. Возможно, это действительно было море? Он лежал спиной на воде с закрытыми глазами, тихо покачиваясь на волнах…       - Лань Чжааань! – услышал он звонкий голос друга, а вскоре – увидел его самого, раздевающегося на ходу, ныряющего в воду. Ванцзи ощутил страшное смятение, быстро опустил ноги на дно, и обхватил себя руками, словно стыдился. Но стыдливость почти сразу потеряла актуальность – друг был в таком же полуобнаженном виде, и чувствовал себя при этом настолько свободно, словно она была ему неведома. Он смеялся, кружил вокруг Ванцзи, поднимая фонтаны брызг. Его невероятные глаза сияли, а улыбка сводила с ума настолько, что Ванцзи даже в голову не приходило ответить тем же. Он мог лишь оборачиваться вокруг себя в полном смятении, и прятаться от летящей со всех сторон воды.       Когда мелкие капли стали попадать в глаза, он бросился навстречу Вей Усяню и двумя руками одновременно ударил по воде с такой силой, что всплеск образовал вокруг них высокий купол. Старейшина тут же выбросил вверх руку, и в вершину купола молниеносно ушел талисман, фиксирующий форму воды. Купол замер над ними, их накрыло тишиной, которую нарушало лишь тихое журчание струй. Сквозь сопротивление воды они сделали друг к другу по два трудных шага. Лицо, и обнаженная грудь Вей Усяня оказались в недопустимой близости… Он сначала смеялся, показывая жемчужный ряд зубов, затем внезапно умолк, замерев, затем шагнул еще. Ванцзи хотел было попятиться, но не успел. - Что это, Лань Чжань? Ванцзи задержал дыхание, ощутив нежное прикосновение к коже – Вей Ин осторожно вел пальцами по его старым шрамам и наклонялся вперед. - Почему они до сих пор не исчезли? – Вей Ин уже касался шрамов не руками, а губами. Ресницы его щекотали кожу, руками он скользил по талии Ванцзи, притискивая к себе, словно предыдущей близости было недостаточно. - Скажи, что это? – горячо шептал ему Вей Ин. - …н...ничего, - выдавил из себя Лань Ванцзи , едва не задыхаясь от трепета. Он чувствовал внизу живота то, чего больше всего боялся – сильное возбуждение. Тело реагировало сейчас на все – на тон голоса друга, на его горячий шепот, на руки, что блуждали по пояснице и спине. Он не мог поверить в происходящее, и скованный тремя тысячами правил едва не сходил с ума от осознания собственных чувств. Страсть и восторг от нежных касаний Вей Ина топили его. От остроты рвущегося из души счастья Ванцзи хотелось кричать, но он был нем из страха, что не выдержит, и молчал в надежде, что сердце его прямо сейчас не разорвется. - Я так скучал, - шептал Вей Ин, прикрывая глаза и блуждая по его телу настойчивыми поцелуями. В какой-то момент огонь, что разжег в нем бесстыжий друг, разгорелся настолько, что Лань Ванцзи ухватил в ладони лицо Вей Ина, и поцеловал его сам, - рухнул в поцелуй, как в омут, не в силах остановиться. Языком раскрывая губы Вей Ина, прикусывая, сбивчиво шептал любимое имя, соленые слезы текли по щекам и губам, угощая друга ими, словно «вином соленого моря». Кажется Вей Ин нервничал не меньше, - он то задыхался и дрожал, то смеялся, то был серьёзен, до трагичности. Словно что-то ломалось в нем - легкое, детское… - Лань Чжань… Все что происходит – реально? Я не сошел с ума? Ты разрешаешь мне любить тебя? - Никогда не запрещал, - шептал Ванцзи в полубеспамятстве. – Никогда.. *** Верховный заклинатель проснулся среди ночи. Хотелось пить. Он встал, нашел воду и выпил почти весь кувшин залпом, после чего отправился по нужде. Когда вернулся - ни выпить еще, ни спать больше не хотелось. Он вышел на террасу и остановился перед перилами, глядя на Луну и пропуская сквозь пальцы снег, что пушистой шапкой скопился на них. «Сюньчжан прав – нужно решиться на что-то, - думал он. - Если Вей Ин действительно - судьбой данный мне спутник?.. По крайней мере я должен знать, что сам он думает об этом, и думает ли?..» Одновременно его одолели мысли об обители, учениках, брате, Сычжуе и в целом – о столь стабильном равновесии сил в заклинательском сообществе, которое ему удалось добиться как Верховному всего за каких-то полгода. Он понимал, что не может и не должен все это бросать, но и то, что происходит с ним последнее время, он понимал также – игнорировать нельзя. «Ты думаешь о нем каждый день. Ты нуждаешься в нем, и хочешь совсем не таких отношений, что у вас были раньше. Ты сам понимаешь, - все твои чувства и желания - более чем серьезны» - обратился он мысленно сам к себе. - ...я начал разговаривать сам с собой, - сказал он вслух, вздохнул и бросил себе в лицо снегом. Интенсивно втерев его в кожу, он фыркнул подобно Вей Ину, затем нахмурился, вернулся в цзинши и прилег снова, уже не надеясь заснуть. Но сон все же подкрался к нему перед самым рассветом. На этот раз они вдвоем были в каком-то кабаке или чайной, сидели за столиком, и смотрели друг на друга молча, будто впервые встретились. - Что ты здесь делаешь? – голос у Вей Ина тихий и печальный. - Увидеться хотел. Как ты? - взволнованно спросил Лань Ванцзи. - Не знаю… Живу. - Получается? - Я... так рад тебя видеть... - Возьми меня с собой, Вей Ин... Ответ Старейшины Верховный заклинатель так и не услышал, потому что проснулся. Он сел, с трудом осознавая, где находится. Голова гудела, перед глазами плыли темные круги, он задыхался от эмоций и слезы горячей волной подступали к горлу. Тогда Лань Ванцзи заставил себя подняться, пересек комнату, вышел на улицу, и как можно быстрее направился к источнику. Последнее время, только купание в источнике помогало снять ночной морок. Ему не очень везло в этот раз – на пути попадались ученики, даже Сычжуй пытался остановить его каким-то вопросом, но Лань Чжань на ходу бросил: «Позже». У источника, когда оказался вне досягаемости любопытных глаз, он сильно прибавил шагу, отстегнул меч, и едва не вошел в ледяную воду, не разуваясь. В самый последний момент все же удержался от этого, - снял сапоги и босыми ногами нащупал под водой камни. Полы серебристого ханьфу поплыли по поверхности, не желая тонуть, а вот сам Второй нефрит сделал всего пару шагов, прежде чем ощутить резкую боль в ступне. Колено при этом невольно подогнулось и, потеряв равновесие, Лань Ванцзи упал в источник, окунувшись с головой и захлебываясь. Внезапное купание тут же привело его в чувства. Тяжело дыша, он поднялся, и увидел, как прозрачные воды окрасились красным. Кровь распространялась в воде вокруг его правой стопы. Лань Чжань смотрел на это безучастно, и думал, что хотел бы также вспороть собственное сердце, чтобы тоска вытекла из него, как из пореза об острый камень - алая кровь. Но уже спустя минуту, беспощадная память утянула его на «дно»: Лань Ванцзи вспомнил, как предстал пред Вей Ином обнаженным по пояс в этом самом источнике, тогда Старейшина и увидел впервые его шрамы... Он зачерпнул воды и окунул в ладони свое лицо. - Хочу тебя найти, Вей Ин, - прошептал он, когда вода просочилась сквозь пальцы, - Пожалуйста, пусть ты этого тоже хочешь…