Танго втроем

      - Ванцзи, - позвал Лань Сичэнь. – Мы можем поговорить? День клонился к закату, занятия в обители давно закончились, и обитатели смиренного ордена уже готовились ко сну.  Не спал лишь Верховный заклинатель, молчаливый и закрытый Второй нефрит – Ханьгуан Цзюнь. Речь не о том, что он не планировал спать именно в эту ночь – Верховный начал испытывать проблемы со сном еще с тренировочной охоты на горе Дафань. А после осенней школы заклинателей в клане Юньмэн Цзян ситуация ухудшилась. Лань Сичэнь не мог не замечать происходящего, и предпринимал не одну попытку разговорить брата, но тот или уходил от ответов на вопросы, или отговаривался занятостью.       Верховный заклинатель действительно был занят едва ли не круглосуточно. Нагрузка на Главу кланового сообщества была сумасшедшей, и Лань Сичэнь брался за любое дело, лишь бы брат не загонял себя. Однако, по-видимому, его помощи было явно недостаточно. Лань Сичэнь очень волновался и сокрушенно винил себя за тот тяжелый период, когда фактически бросил его одного, удалившись в Уединение, в надежде справиться с собственным психологическим состоянием после гибели Мэн Яо. Тот месяц, когда Первый нефрит отсутствовал в обители, кажется, и был самым сложным для Лань Ванцзи.       Сейчас он уже понимал, насколько сильно брат переживал расставание с Вей Усянем в тот первый месяц, когда они не виделись и не общались, но в момент собственного кризиса ему просто было не до него. Ванцзи ни словом не обмолвился на эту тему и в прошлом, и сейчас, даже во время редких личных бесед вечерами, в тот краткий временной промежуток до часа Свиньи, когда можно, наконец, посвятить время самому себе.       Но что происходит сейчас? Казалось, времени прошло достаточно, чтобы оставить прошлое прошлому и жить дальше, продолжая наставления младшим на Пути меча и света. Но Ванцзи, это Ванцзи – Первый нефрит прекрасно знал сложную натуру брата, и больше всего боялся не уловить тот момент, когда внутренние противоречия, которых у него всегда было немало, обострившись, начнут разрушать его. Было уже несколько острых периодов в жизни брата, которые сам Первый нефрит с трудом пережил, и не хотел вспоминать. И все они были тесно связаны с пресловутым господином Веем, Вей Усянем, Старейшиной Илина, Основателем Темного пути, - человеком, которого Лань Сичэнь слишком хорошо знал, чтоб не иметь возможности надеяться на благополучный исход чего-либо.       Все события всегда происходили на его глазах, но Первый нефрит почти никогда не мог повлиять ни на одно из них, оставаясь в одиночестве со своими переживаниями. А тот страшный период после смерти Вей Усяня, когда брат не мог принять происшедшее и был заперт в ледяной пещере без возможности общения даже с ним – Лань Сичэнем, он не сможет забыть никогда. Каждый день трёхлетнего заточения был прожит на грани, в постоянной неизвестности - справится ли Ванцзи?.. Тогда Лань Сичень поклялся себе, что не допустит подобного в будущем.       Однако, что-то происходило прямо сейчас, когда, казалось бы, улеглись все страсти, в прошлое ушли тяжелые события, и брат остался на том пути, который выбрал когда-то сам. Почему все происходило именно в тот момент, когда во всем блеске и славе Ханьгуан Цзюнь был почитаем и любим всем клановым сообществом, и был ближе всего к Бессмертию?..       Лань Сичэнь передумал многие трудные мысли, прежде чем прийти в этот вечер в цзинши и настоять на беседе, которая все равно была бы сложной, как бы ни старался он быть максимально деликатным.       - Ванцзи, мы можем поговорить? – повторил он еще раз, и сделал несколько шагов вперёд, чтобы встать напротив гуциня, за которым молчаливо, отрешенно сидел брат. Лань Сичэнь ожидал чего угодно – отказа, отговорок, даже молчаливого требования оставить его в покое, но не того, что произошло в реальности. Лань Ванцзи поднялся, открыто посмотрел в глаза Первому нефриту и губы его странно дрогнули – то ли это было подобие улыбки, то ли наоборот – восклицание недовольства. Лань Сичэнь не знал, как реагировать – слишком странным было поведение брата, но и отступать не собирался.       - Как ты? – спросил он мягко. Верховный заклинатель лишь неопределенно покачал головой и жестом пригласил старшего к столу. Лань Сичэнь отказался и настоял на прогулке, в надежде, что свежий воздух сможет положительно повлиять на способность брата заснуть. На это Второй нефрит ничего не возразил, лишь вздохнул и, заложив руку за спину, вышел на террасу.       Небо уже было совсем темным, но низкие зимние облака почти полностью скрывали Луну, и она в виде бледного желтого пятна смотрелась на небе жалким отблеском своего прежнего великолепия. По напряженной атмосфере, что воцарилась на террасе, Первый нефрит понял, что брат не в восторге от его настойчивости, но, смирился с предстоящим, как с неизбежностью. Кроме этого очевидного, Лань Сичэнь чувствовал, словно брат чего-то боится. Но он прекрасно знал, что в мире мало существует вещей, способных действительно напугать Лань Ванцзи, а значит это было что-то другое. Возможно, брат что-то пытается скрыть от него, или наоборот – хочет рассказать, но не решается?       - Как ты спишь? – спросил он прямо и посмотрел на брата. Встречным взглядом тот не ответил. Однако, на вопрос ответил сразу же.       - Не очень, - голос его был уставшим, тихим.       - Как давно? – спросил Сичэнь, осторожно косаясь его плеча, и Ванцзи наконец поднял на него свой взгляд.       - Давно, - ответил он и Первый нефрит вновь заметил у него эту странную полуулыбку, от чего ему стало не по себе. Судя по всему, ни медитации, ни мелодии усмирения души на Ванцзи не действовали, или не действовали достаточно сильно для того, чтобы повлиять на ситуацию. Сичэнь не сомневался, что все возможные средства, чтобы помочь себе, брат уже использовал.       - Дай мне руку, - попросил Сичэнь и тот послушно протянул ему свою ладонь. Приложив два пальца к запястью брата, Сичэнь ощутил сумасшедше быстрый, сильный пульс его сердца, и обеспокоенно посмотрел ему в глаза. Только собрался он задать вопрос, но его опередили.       - Я расскажу, - тихим голосом сказал Второй нефрит, и встретился с братом взглядом «глаза в глаза» настолько пронзительным, что тот окончательно убедился, насколько все плохо.       – Только давай вернемся в цзинши. Холодно, - добавил он, и Сичэнь заметил наконец, что плечи брата подрагивают.       – Да, конечно! – поспешил согласиться он.       Они вошли в комнату, где Ванцзи сразу же принялся готовить чай, но Сичэнь остановил его, настойчиво сжав ладони, не давая возможности отложить рассказ.       - Это тянется слишком долго, для того, чтоб ты заставлял меня ждать еще. Прошу тебя...  Тогда Лань Ванцзи покорно опустил взгляд и начал свой рассказ, на протяжении которого сердце Первого нефрита сжималось все сильней.       - Я вижу сны. Каждую ночь. Первое время они приходили не часто, может быть раз в неделю.       - Сны? Какие? – хотел было спросить Лань Сичэнь, но не рискнул, опасаясь спугнуть лишним вопросом искренность брата.       - Довольно мучительные, но они нравились мне. Я хотел видеть их чаще, и ждал каждую ночь. Однажды мое желание исполнилось, и я стал видеть их постоянно. В какой-то момент реальность стала казаться мне сном, а сны - реальностью. Потом были охота, школа… После Пристани Лотоса стало хуже – я стал их бояться, потому что сны стали слишком реальны. В итоге…       - Ванцзи, - не удержался Сичэнь. – Скажи, эти сны, они связаны как-нибудь с господином Веем? – ожидая ответа, он замер. Брат молчал, но потом прикоснулся ладонью ко лбу, словно желая сжать его, и в озвучивании ответа уже не было никакой нужды, - Первый нефрит все понял и так.       - Связаны, - все же ответил Лань Ванцзи, и по губам его вновь тенью скользнула та странная эмоция, которую сегодня Лань Сичэнь видел уже дважды.       - Я не спрашиваю тебя... - осторожно начал он, и умолк, не в силах завершить мысль.       - И не нужно, - ответил брат, не скрывая вздох. Не озвученное стало очевидным, и братья не смели посмотреть друг другу в глаза, слишком хорошо понимая, о чем умалчивают.       - Погоди, - Сичэнь сделал несколько шагов по комнате, прежде чем продолжить разговор. – Насколько давно ты живешь с этим?       - Началось еще до Аннигиляции Солнца, - ответил Ванцзи.       - А он? – Сичэнь едва не задохнулся от осознания реальной картины происходящего. Настоящая буря поднялась в его душе. – Он знал? Знает об этом?..       - Нет, - сокрушенно покачал головой Верховный заклинатель и вновь вышел на террасу, кажется, совершенно забыв о том, что там холодно. Сичэнь вышел следом.       - А если он твой спутник на пути совершенствования? Стоило бы, наверное, попытаться поговорить… Как ты смог столько времени мириться с этим?       - Говорить с ним, об этом? Как я могу? – голос Ванцзи звучал совершенно безнадежно. – Наши пути были разными с самого начала. Я был уверен: когда все завершится, мы расстанемся. Но… - он умолк, словно не в силах продолжать.       - Но? – повторил Сичэнь.       - Я не предполагал, что будет так… трудно. Потом... Я уверен, - его чувства не могут быть подобны моим.       - Откуда такая уверенность?       - Единственное, что действительно пугает, - сказал он горько, будто не слыша вопроса старшего. – Если буду отвергнут, то потеряю его как друга. Это страшнее всего. Остальное можно пережить.       - Ванцзи, но уже сейчас видно, что ты не можешь это пережить. Твоя бессонница… Так можно заработать искажение Ци. Внутренней гармонии нет, а с твоим образом жизни такое просто опасно. Найди время – я подменю тебя, где возможно. Найди господина Вея, и поговорите. Я уверен, вдвоем вы сможете во всем разобраться. Вдвоем вы всегда со всем справлялись.       - Вдвоем, - проговорил Ванцзи. – Вдвоем, - я забыл, как звучит это слово, и что оно значит.       - Кстати, я хотел спросить тебя, почему его не было осенью в Юнмэн Цзян? Ты посылал ему приглашение?       - Как бы я послал его? Школу организовал глава Цзян, - не думаю, что он был бы рад видеть Старейшину. Я знаю лишь, что Вей Ин искал себе жилище в окрестностях Илина. Мне рассказывали, - он часто бывает в городе, возможно там и обосновался. Сейчас слишком холодно, вряд ли он продолжил бы свои путешествия зимой.       - Верховный заклинатель мог своей властью пригласить кого пожелает, - возразил Лань Сичэнь.       - У меня нет власти в том, что касается Вей Ина...       Дальше выяснять и спрашивать Лань Сичэнь не стал. Единственное, чем он в такой ситуации мог бы помочь, было под самым строгим запретом в Гусу, однако он пошел на это, вынув из рукава глиняный сосуд с вином. Второй нефрит будто даже не удивился, когда увидел «Улыбку императора» не в ладонях Вей Ина, а в изящных пальцах старшего брата. Он молча протянул руки и прижал белый сосуд к своей груди.       - Думаю, это единственное, что заставит тебя сегодня уснуть, - сказал Лань Сичень. – Завтра прими какое-нибудь решение пожалуйста, иначе, боюсь, это плохо закончится. Я помогу и поддержу во всем. Не хочу повторений прошлого - Сичэнь осекся, еще раз взглянул в глаза брату, и уже в дверях, собираясь уходить, услышал его голос. - Прости меня, сюньчжан. Спасибо...       Эти «спасибо» и «прости» прозвучали, словно предупреждение перед грозой, как и в те времена, много лет назад, когда двое упрямцев объединились в смелом противостоянии миру – Лань Ванцзи и Вей Усянь.