Танго втроем

      «Я нашел тебя!..» - громче этих мыслей, наверное, никогда не звучало в голове Второго нефрита. Но вслух он так и не смог их произнести. Когда он с присущей себе внешней сдержанностью разомкнул объятья и отстранился, то сделал шаг назад, чтобы между ним и Старейшиной возникла привычная дистанция. Но даже с такого расстояния смотреть в глаза Старейшине было страшно – перед ним Лань Чжань чувствовал себя израненным, беззащитным и несчастным настолько, что почти счастливым. Бедное сердце металось в груди, и Лань Чжань подыскивал слова, чтобы начать говорить хоть о чем-нибудь. Но Вей Ин спас его, взяв на себя эту ношу.       - Где ты остановился, Лань Чжань? Мы столько не виделись… Ты случайно не захватил для нас дубль «Улыбки императора»? – улыбался Вей Ин, готовый уже шутить над прекрасным скромником. – Ты какими судьбами здесь? Как брат? Как Сычжуй? Что в Облачных глубинах?       Вей Ин задавал вопросы и сам же отвечал на них, коротко взглядывая в лицо Лань Чжаня, вился вокруг него, желая дотронуться, хотя бы дружеским жестом, хотя бы случайно. Лань Чжань отвечал кивком головы, горящим взглядом и мягкой улыбкой, от которой у Вей Усяня подкашивались ноги, и дрожал голос.       Чжао Юйшень понуро брел следом, понимая, что эти двое, кажется, о нем совершенно забыли. Он и досадовал, и радовался этому одновременно, но старался не отставать, желая слышать каждое слово, что говорил Учитель и что отвечал ему молчаливый бессмертный. И если к иссушающей, дерзкой красоте Учителя юноша уже успел немного привыкнуть, то ослепительный, чистый лик Верховного владыки, его сдержанность, горделивая, стройная фигура и пылающий взгляд били юношу под дых, едва не лишая воли.       Отравленный энергией Инь, Чжао Юйшень сжимал в кармане в кулаке осколок Темной печати, украденный ночью из тайного хранилища Учителя. Он нимало гордился тем фактом, что смог взломать защиту, поставленную самим Старейшиной, но сейчас мог думать лишь о том, что хотел бы утонуть во взгляде великолепного Лань Ванцзи, и сделать для него все, что тот только пожелает. Увы, юношу вновь вела в неведомые чувственные лабиринты темная энергия, которой он пока никак не мог управлять.       Ощутив за спиной недвусмысленные флюиды, исходящие от ученика, Старейшина остановился, медленно оглянулся, затем резко приблизился к нему - так, что Юйшень успел всерьез испугаться, - впился пугающим взглядом, ухватив мальчишку за подбородок.       - Даже не думай, - угрожающе сказал он, сдавливая челюсть ученика. – Вот даже не пытайся!       - Что вы, что вы, Учитель!.. - пролепетал вмиг побледневший юноша. – Я не буду, нет-нет! Пощадите, больно!       Лань Чжань удивленно оглянулся, и не совсем понимая, что между этими двумя происходит, бросил мальчику строгий взгляд.       - Слушай Учителя, малыш, - неожиданно сказал он, и прозвучало это так мягко, почти с нежностью, что у бедняги Юйшеня мурашки пошли по коже. «Малыш! – подумал он с ошалелым восторгом. – Боги! Никто никогда не называл меня так!..» Голова внезапно закружилась, и юноша приложил всю свою волю, чтобы не отключиться снова, поглощенный почти осязаемыми эротическими фантазиями с Темным и Светлым учителями одновременно и собой в главной роли, разумеется. Осколок Печати лежал у него в кармане, о чем Старейшина до сих пор не знал, и юноша понимал, что ему попадет – мало не покажется, - как только тот узнает. Сдерживая стоны, стиснув зубы, Юйшень молча продолжил путь, стараясь смотреть только себе под ноги.       Лань Чжань, взглянув на Вей Ина вопросительно поднял брови.       - Расскажу потом, - усмехнулся Вей Усянь. – Будь осторожнее с этим красавцем. Он реально опасен.       Пока между троицей заклинателей происходило такое вот необычное общение, горожане шли позади и впереди них, вполне успокоившись. Многие уже болтали друг с другом о своем, а как только компания вошла в городские ворота, они незаметно разбрелись кто куда по своим делам, не забыв при этом горячо поблагодарить Старейшину и его бессмертного друга, могущественного господина, Верховного заклинателя.       На постоялый двор, где остановился Лань Чжань, они вошли уже вчетвером, вслед за хозяином двора. Небо постепенно начало темнеть, и с трудом скрывающий ликование, Вей Усянь заказал у хозяина роскошный ужин на двоих, велев подать его прямо в комнату, куда они поднялись втроем с Лань Чжанем и Чжао Юйшенем.       Бедного мальчишку раздирало изнутри так, что он дрожал всем телом, но кажется Вей Усянь был лишен малейшей жалости, бросая на него полные отвращения взгляды.       - Умойся, и жди ужин. Помогать сегодня больше не буду – справляйся сам со своим наследством, - сказал он жестко, и отвернулся от юноши, не обращая внимания на то, как тот пошатывающейся походкой прошагал к кувшину с холодной водой, затем вылил его весь себе на затылок, наклонившись над пустым тазом.       После этого, Чжао Юйшень, собрав всю свою волю, сделал сверхчеловеческую попытку сосредоточиться в позе для медитации, и через некоторое время душная чувственная волна вдруг отступила. Взгляд мальчика сразу прояснился, стало намного легче дышать, голова прекратила бежать по кругу, отступила тошнота - он вскочил с места от радости, и бросился на колени перед Вей Ином.       - Получилось! Получилось, Учитель! Первый раз получилось! – он смотрел на Старейшину снизу вверх сияющими зелеными глазами, не смея взглянуть на Верховного заклинателя, поскольку отлично понимал, что сгорит со стыда.       - Ты погляди на него, Лань Чжань! Каков, красавец?! – Вей Ин рассмеялся раскатисто, затем, подтянул мальчишку вверх, заставив встать. – Что ж, поздравляю тебя! Это – уже результат. И за то, что защиту взломал хвалю, - талантливо. Только осколок придется вернуть - Вей Усянь угрожающе прищурился, требовательно протягивая ладонь.       Юноша печально вздохнул. Он хотел было взглядом попросить поддержки у Бессмертного, но едва рискнул поднять на него умоляющий взгляд, как тут же понял, что рассчитывать на нее не стоило.       - Малыш, лучше отдай, - все тем же мягким голосом, на грани нежности, но очень убедительно сказал Лань Чжань. Мальчишка всхлипнул отчаянно, вынул из кармана совсем маленький, острый, узкий осколок знаменитого темного артефакта, и вложил его в ладонь Учителя. По щекам его потекли слезы. Утешить юношу они не успели – Хозяин вместе с прислугой буквально втекли в комнату, с богато уставленными едой подносами на руках.       - Ешь все, что захочешь, - подтолкнул Юйшеня к столу Вей Усянь, - и спать.       - Но, Учитель, - умоляюще начал было юноша. Ему явно хотелось подольше побыть с ним и Бессмертным после ужина.       - Спать, я сказал! – отрезал Вей Усянь так жестко, что Лань Чжань от души посочувствовал мальчишке. – Ешь давай, - продолжал Старейшина, и – вот, - он мгновенно создал в пальцах талисман, который тут же сжег. Вняв этой демонстрации, мальчишка покорно принялся за еду, понимая, что после ужина Учитель его сразу же «отключит» с помощью еще одного такого же талисмана.       Лань Чжань невольно покачал головой, взглянув вопросительно в глаза другу. Ему казалось, что Вей Ин слишком жесток к юноше, но задавать прямых вопросов в присутствии него, не стал. Лишь молча наблюдал, как наевшись, Чжао Юйшень обреченно подошел к Учителю, а Вей Усянь, создав второй талисман, припечатал его к солнечному сплетению мальчика. Тот вздрогнул, поднял голову, а дальше произошло то, чего никак не ожидал уже Лань Чжань. Ощутив щемящую боль в сердце, он осознал, что сгорает от сильной сцены, внезапно развернувшейся перед ним.       Вей Ин медленно наклонился и нежно поцеловал Юйшеня в лоб – туда, где проходит граница между лбом и линией волос. Тот тут же затих и молча забрался в постель Лань Чжаня, чем последний был шокирован совершенно. Тишина воцарилась в комнате такая, что впору поджигать. Лань Чжань, переполненный вопросами, одновременно был едва ли не раздавлен этим зрелищем, потому что невольно представил на месте юноши себя. И в этой фантазии Старейшина целовал его, понятное дело, не в лоб…       Воображение разыгралось мгновенно: Лань Чжань едва ли не физически ощутил головокружительный вкус губ Вей Ина, и несчастное сердце его почти остановилось. Но, не это еще было самым страшным. Хуже всего было то, что он почувствовал одновременно острое возбуждение, и испугался, что Вей Ин это заметит. Он сглотнул, откупорил дубль Улыбки императора, что принес вместе с ужином услужливый хозяин, и, налив полную меру, выпил залпом.       Не сводя глаз с Лань Чжаня, притихший Вей Ин сделал то же самое, и также залпом опустошил свою порцию. По второй выпили снова молча. Только после этого Лань Чжань, решился заговорить.       - Давно ты взял ученика? - Лань Чжань очень надеялся, что вопрос прозвучит обыденно, но даже не предполагал сколько неуместных ревнивых нот сорвутся с его губ. Стало еще сложней сидеть вот так напротив, не имея прав связать Вей Усяню руки за спиной, чтобы он не мог оттолкнуть его, а самому – тысячу раз доказывать, насколько тот любим, насколько сам Лань Чжань умерает от нежности, насколько мечтает об этом нереальном счастье - целовать губы напротив, с которых не сводит глаз вот уже скоро двадцать лет...       Голова кружилась, и Лань Чжань был бы рад, если бы его как обычно сморило сном в момент опьянения, но на эмоциях, на него не подействовала привычным образом даже четвертая выпитая мера. Только язык развязался, и сердце бешено билось в груди, подгоняя кровь в возбужденном теле, от чего становилось только хуже.       - Не прошло и месяца, - ответил Старейшина, не отводя внимательного взгляда, полного неясной надежды. - Иногда мне кажется, что он гений, иногда – полный болван. Пришел ко мне… Ну как - пришел? Принесли. Прямо с осколком Печати и заявился. Артефакт я забрал, конечно, и успешно прятал у себя долгое время. Но сегодня ночью негодник его выкрал, и защиту сломал, представляешь? Потом его понесло на кладбище заклинателей. Что было дальше – ты видел. Но черт с ним, пусть спит - ему надо восстановиться после такого. Лучше расскажи, как ты здесь? Я так давно тебя не видел…       Слова «…я так давно тебя не видел…» - выдали Вей Усяня с головой, – столько горькой тоски внезапно вылилось в них. В надежде, что Лань Чжань не заметил этого, Старейшина, вновь принялся за вино, желая найти в алкогольном дурмане помощь, но лишь сделав новый глоток, осознал, насколько был наивен.       Лань Чжань смотрел на него так, как мог только он один, - не поднимая глаз. Но в этот раз, казалось, что все иначе. Этот взгляд «сквозь ресницы» не был осуждающим или возмущенным, сейчас Лань Чжань словно не смел или сомневался, не решаясь что-то сказать или спросить. Вей Ин не догадывался, насколько был прав в своих предположениях, поскольку единственный вопрос, который всерьез интересовал бессмертного, и который он на самом деле хотел бы задать Старейшине, был: «Вей Ин, кто для тебя этот мальчик?..»       - Ты… действительно хочешь обучать его? – вместо этого спросил Лань Чжань, и наконец поднял взгляд. Он был растерянным и полным надежды одновременно. Всего один раз Второй нефрит Гусу Лань смотрел на Вей Усяня похожим взглядом, и это было слишком давно, в прошлой жизни. Сейчас Вей Ин тонул в нем, желая высказать все, о чем молчала душа столь долгое время, но страх потерять дружбу был намного сильнее желаний и чувств, и Вей Усянь сдержался.       - Не хочу совсем, - сказал он, поставив очередную опустошенную чарку на стол. – Но мальчишка погибнет без моей помощи. Поэтому – без вариантов.       Взглянуть в глаза Лань Чжаню после ответа стало почему-то очень трудно, словно Вей Ин признался в чем-то запретном. Но в этот момент Лань Чжань сам потянулся за вином: в поле зрения Старейшины попало его изящное запястье и сильные пальцы, обнимающие круглые бока кувшина. Сердце Вей Ина забилось сильнее, и спонтанно, не отдавая себе отчета, он обхватил пальцы друга поверх своей ладонью.       Горячая кожа мгновенно ощутила контраст с совершенно ледяными пальцами Верховного заклинателя, при этом они, кажется, слегка дрожали. Ощущение трепета под своей ладонью было настолько мимолетным и слабым, что Старейшина решил, что ему показалось. Но слова сорвались с его губ сами, он даже подумать не успел.       - Тебе не хватит, Лань Чжань?..- нежно усмехнулся он. – Боюсь, мне не дотащить тебя до постели – ты согласен спать за столом?       Ладонь Вей Ина пусть и согревала леденеющие пальцы друга, но Лань Чжань все же переносил происходящее с трудом, сердце билось где-то в горле, он по прежнему дрожал от возбуждения. В памяти мгновенно ожили чувственные картины снов, что снились ему мучительными ночами в Облачных глубинах. Дыхание сбивалось, он понимал, что может сорваться в любой момент – желание коснуться Вей Ина становилось едва ли переносимым.       Лань Чжань остро сожалел сейчас, что лишь во сне существовала та иная, горячо желаемая реальность, где руки Вей Ина, и все его тело принадлежало его жаждущим губам, его страстным поцелуям и объятьям, и даже то малое, что он чувствовал в этот момент – обжигало, разгоняло страсть по венам. Лань Чжань понимал, что держится на волевом усилии, и тем не менее, рук не отнимал. Сердце зашлось в сумасшедшем ритме, и со странным облегчением для себя он сказал то, что Вей Ин не должен был услышать ни прямо сейчас сейчас, ни так сразу.       - Если с тобой – я согласен спать где угодно, - искренне сорвалось с его губ с тихим вздохом.       Слова произвели эффект «разорвавшейся бомбы» для обоих. Лань Чжань и Вей Ин так и застыли в неудобной позе, не разнимая рук, пытаясь унять мечущиеся мысли. «Совсем схожу с ума…» - мысленно сокрушался Лань Чжань. – «Пусть Вей Ин думает, что я пьян! Пусть не отшатнется от меня прямо сейчас! О, пожалуйста!..»       «Это мне сейчас послышалось?.. – лихорадочно думал Старейшина. - Нет, быть не может… Лань Чжань не имел в виду, что... Или?.. О, что же мне думать?!.. Нет, это все вино, конечно…» И все же Вей Ин прекрасно помнил: именно будучи навеселе друг мог говорить искренне, и даже на личные темы, чего в трезвом состоянии добиться от него было невозможно.       Поняв, что Вей Ин все слышал и обдумывает ответ, Лань Чжань решился сделать отчаянную попытку спасти ситуацию: все-таки не сейчас, и тем более – не под воздействием алкоголя планировал он начать серьезный разговор, ради которого пришел в Илин.                   Используя на отчаянном максимуме актерские возможности, не умеющий лгать Лань Чжань, качнулся над столом, уронил голову на свою руку, все так же обнимающую кувшин, и максимально расслабился, в надежде, что у Вей Ина возникнет иллюзия: он «отрубился» от вина, как в старые добрые времена.       - Ну воот, - разочарованно и как будто облегченно протянул Вей Ин. – Так я и думал. Лань Чжань, теперь мне тебя тащить до постели?       В словах Вей Ина уже слышны были игривые, насмешливые интонации, когда приобняв «отключившегося» друга, он повел его к кровати, на которой давно и крепко спал Чжао Юйшень. Лань Чжань, беззастенчиво повисая на плечах Старейшины с закрытыми глазами, вслушивался в каждую интонацию его голоса, каждый вздох, и в какой-то момент уловил скрываемые за смешливостью интонации тихой горечи. Надежда вспыхнула в его груди, и лишь об этом одном хотелось думать.       Он прогонял в голове раз за разом одну и ту же повторяющуюся сцену с кувшином «Улыбки императора», пока Вей Ин заботливо укладывал его в постель, рядом со свернувшимся калачиком Юйшенем. С изумлением наблюдая, как Старейшина совершенно всерьез создавал вокруг мальчишки барьер, который обычно ставят против марионеток или лютых мертвецов, он мучился одновременно несколькими вопросами.       Во-первых, - чем может быть опасен для него юный заклинатель, если Вей Ин прибегает к столь мощным предосторожностям? Во-вторых, – нравится ли юноша Вей Ину, или поцелуй, что он наблюдал, имел другой смысл?.. О том, что Чжао Юйшень очевидно талантлив, и при этом еще молод и очень красив, думать совсем не хотелось, но не думать Лань Чжань не мог: он хотел знать точно – слишком велики были риски. А, в-третьих, – что значили, и вообще - значили ли хоть что-нибудь та горечь и печаль, что услышал Лань Чжань в голосе друга, после своей театральной «отключки».       Выравнивая дыхание и успокаивая энергию, он вслушивался в то, как Вей Ин стараясь не шуметь, прибирал на столе, затем прошел мимо них с Юйшенем к окну, приоткрыл его, и комната постепенно наполнилась свежим ночным воздухом. Лань Чжань видел, как тот забрался на подоконник, подтянув к себе одну ногу, согнутую в колене, а вторую свесив вниз; как прикрыл глаза, расслабил ворот ханьфу, открывая свежему воздуху шею и грудь, и, откинув голову назад, затих.       Лань Чжань хотел смотреть на это, он буквально жаждал насладиться прекрасным зрелищем, но необходимость сохранять легенду сдерживала. Верховный заклинатель лежал неподвижно, стараясь быть настолько тихим, чтобы даже взволнованное дыхание его не выдавало. Надо ли говорить, что Лань Чжань вновь не спал всю ночь?..       Вей Ин же, напротив, отключился почти сразу, как только прохлада коснулась его лица. Счастливая способность мгновенно расслабляться после сильных эмоций не подвела его и сейчас: он спал тихим сном младенца, чуть приоткрыв губы. Обеспокоенный тем, что друг замерзнет у открытого окна, Лань Чжань осторожно поднялся, снял с себя верхнее одеяние, и накрыл им Вей Ина. Тот, явно был рад этому, потому что вздохнул во сне, и подтянул бело-голубое ханьфу к самому подбородку. Губы Лань Чжаня тронула нежная улыбка, он протянул руку, желая коснуться Вей Ина, но не посмел – лишь невесомо провел кончиками пальцев по ниспадающим на плечи его волосам.

***

      Когда Вей Усянь проснулся, ни Лань Чжаня, ни Чжао Юйшеня рядом не обнаружилось. Этот факт нимало встревожил Старейшину. По-быстрому умывшись, он поспешил на поиски, опасаясь все того же – неуемной и неконтролируемой энергии юного заклинателя. Но ни внизу, ни во дворе их не оказалось, лишь хозяин постоялого двора сообщил, что юноша и бессмертный вместе вышли с постоялого двора примерно полчаса назад. Получив такую информацию, Старейшина разволновался еще сильней, и решил, что сейчас же отправится в город.       Вей Усянь спешил к парадным воротам постоялого двора и остановился сразу, как только вышел на людную улицу, услышав издалека хорошо знакомый звук. В этот морозный и солнечный день Старейшина жмурился от яркого света, отражающегося на снегу, и это мешало разглядеть происходящее в дальнем конце улицы. Оттуда к нему приближалась небольшая процессия: впереди шел Юйшень, а за ним Лань Чжань вел на поводке Яблочко - именно крик ослика узнал Старейшина. Тот шел покорно за Лань Чжанем, вертел головой по сторонам и настороженно поводил ушками. Вей Усянь облегченно вздохнул..       Говорить о том, что Чжао Юйшень шел впереди Лань Чжаня было бы неточным, потому что юноша то забегал перед ним и шагал спиной вперед, лицом к Бессмертному, что-то рассказывая ему и жестикулируя, то делал быстрый круг вокруг Яблочка и поправлял на нем невесть откуда взявшуюся вышитую шерстяную накидку. «Хозяин чайной позаботился, чтобы осел не замерз в предстоящем путешествии?» - фоном думал Старейшина. Но больше всего его удивляла сама ситуация: Лань Чжань забрал для него Яблочко? Откуда он мог знать, где тот обитает? Юйшень как-то проведал?.. Ведь сам Вей Ин никогда не рассказывал мальчишке про Яблочко..       Сюрприз был очень приятным, и Вей Усяню хотелось знать - чья идея была? Тем временем, Лань Чжань, смиренно ведущий на поводке осла, время от времени поднимал взгляд на вертящегося вокруг дьяволенка Юйшеня, и, кажется, улыбался?..  Юйшень же при этом, на удивление вел себя как обычно, не поддаваясь собственным страстям, и выглядел как многие юноши его возраста – легким, веселым и почтительным в отношении старшего.       Зрелище совершенно обезоруживало: мощная личная энергия Верховного заклинателя, судя по всему, благотворно влияла на мальчишку и Старейшина, как его Учитель, ощутил легкий укол ревности – кажется Лань Чжань способен воспитать и призвать к порядку даже столь сложного юнца с задатками темного заклинателя, как Чжао Юйшень. Да и вообще, вся эта картина – Лань Чжань и Яблочко – всколыхнула его душу давними дорогими воспоминаниями: точно также шестнадцать лет назад они путешествовали с Лань Чжанем вдвоем по долинам и окрестностям Илина. Он сам тогда восседал на ослике верхом, насвистывал на флейте самую любимую мелодию дороже которой для Старейшины был только ее автор.       Из оцепенения его вывел Чжао Юйшень. Завидев издалека Старейшину, он бросился навстречу, что-то крича и размахивая руками.       - Учитель, учитель! – Услышал Вей Усянь, когда, мальчишка немного приблизился. Волосы его разметались по плечам, красивые зеленые глаза сияли, он задыхался от бега, а щеки покрывал легкий румянец: Юйшень сам был похож на спелое яблочко.       – Учитель, мы решили сделать для тебя сюрприз! Удивительно, но ослик ни разу не заупрямился по дороге – кажется Бессмертный околдовал его своей красотой! Выпалив все это, мальчишка побежал назад, к Лань Чжаню. Он был совершенно счастлив, и Старейшина определенно впервые видел его таким за все то время, что они жили под одной крышей.       - Ты проснулся, - сказал Лань Чжань приближаясь, и подарил ему неожиданно теплый взгляд, когда они подошли совсем близко. Никогда раньше друг не смотрел на него так интимно, и Старейшина невольно смутился. Он улыбнулся, не разрывая взгляда – ему безумно хотелось увидеть в глазах или мимолетно брошенных словах Лань Чжаня подтверждение отчаянной надежде, зародившейся вчера поздним вечером, когда они в две руки сжимали кувшин с вином. Ему казалось, что Лань Чжань тоже пытается что-то прочесть в его лице, но так ли это на самом деле, или он просто выдает желаемое за действительное, разобраться Вей Ин не мог.       - Юйшень сказал, что ты все не заберешь Яблочко, - продолжил Лань Чжань, поглаживая ослика между ушей и тот смиренно прислушивался к ласке, жмурясь от удовольствия. – Надеюсь, ты не будешь против нашей помощи?..       Лань Чжань смотрел на друга, явно ожидая хоть какой-нибудь его реакции.  А Вей Усяня при этом царапнули за сердце слова: «нашей помощи». «Когда мелкий разбойник успел расположить к себе Лань Чжаня?» - думал он, едва ли осознавая свою ревность: вертящийся вокруг и едва ли не ластящийся к Лань Чжаню Чжао Юйшень в эту минуту раздражал его до крайности.       «Если с тобой – я согласен спать где угодно» - повторял, и повторял про себя вчерашние слова Лань Чжаня Старейшина, и мучительно искал ответ в его лице – что все-таки это было? Пьяный бред или…?       - Спасибо, Лань Чжань! – воскликнул он вслух и улыбнулся. О, эта его улыбка! Реакция на нее у Верховного заклинателя была всегда одна и та же, - не в силах ничего с собой поделать, он прилипал взглядом к его губам. Вот и сейчас - он вздохнул и потерянно опустил глаза. Старейшина заметил это, он был уверен, что ему не показалось, и несмотря на заполошно рванувшееся сердце, решил сию минуту кое-что проверить.       Не глядя, кошачьим, резким движением выбросив в сторону руку, Вей Усянь поймал бегающего вокруг Юйшеня, притянул к себе, и прижал к бедру, обнимая за талию. Тот даже пискнуть не посмел, лишь осторожно поднял глаза на Учителя в немом изумлении.       - Думаю, теперь мы можем отправляться домой, ведь так, малыш? - спрашивал Вей Ин мальчишку, заглядывая ему в глаза. Намеренно повторив слово «малыш» для Лань Чжаня, при этом он отчаянно наблюдал за его реакцией.       – Приглашаю высокого гостя в Дом Старейшины, - сказал он полушутя, и нежно потрепал мальчишку по волосам. Тот совсем притих, откровенно прижимаясь к его бедру, сбитый с толку, явно не понимающий, что происходит. Но наблюдая за Лань Чжанем, теперь ничего не понимал и сам Старейшина.       Реакция друга была туманной: глаза его на краткий миг вспыхнули чем-то похожим на возмущение, но тут же все изменилось – взгляд стал холодным, почти равнодушным, а лицо побледнело. После такой реакции Лань Ванцзи, Вей Усянь был уверен, что в ответ на свое приглашение услышит что-то вроде: «Благодарю, но мне пора возвращаться». Однако он ошибся в своих педположениях, и это обескураживало еще больше.       - Мгм.. - сказал Лань Чжань, и отвернулся, продолжая поглаживать ослика между ушей. – Собирайтесь, я подожду здесь.       - Никак соскучился по упрямому чудовищу? – двусмысленно пошутил сбитый с толку Старейшина, выпуская из объятий смущенного мальчишку (тот сразу же припустил на постоялый двор, в комнату, собирать вещи и еду в дорогу). Вей Усянь ужасно нервничал в этот момент, хоть и улыбался во все тридцать два, насмешливо прищуриваясь, поэтому оказался совершенно не готов к ответу Лань Чжаня. Тот внезапно бросил на него едва ли читаемый взгляд, и тихо сказал: «Очень…».       Вей Ина обдало жаром – так интимно это прозвучало. Старейшине очень хотелось думать, что, отвечая так, Лань Чжань совсем не имел в виду Яблочко. Неужели великий скрытник действительно говорил о нем самом – о Вей Усяне?.. Де жа вю: «Если с тобой – я согласен спать где угодно»…       Они так и стояли молча в напряжении, не в силах ни разойтись, ни продолжить разговор: вопросов у обоих накопилось немало. Неизвестно чем бы все закончилось, если бы не подоспел Юйшень с котомкой-мешком через плечо и большим бумажным пакетом с лепешками, что достались ему в подарок от хозяина постоялого двора.       - Я готов, Учитель, - запыхавшись проговорил он. – Мы можем идти.