Танго втроем

      Когда он вернулся, огонь под бочкой уже горел ровным умеренным пламенем, а Второй нефрит обнаружился на лестнице, что вела к маленькой дверце, через которую купальщик мог удобно погрузиться в воду.       Еще когда обнаружил дом, Старейшина подумал, что бочка с такими бонусами явно недешевая, следовательно и бывший хозяин дома не мог быть простым человеком. Сейчас Лань Чжань стоял на этой лесенке, слегка перевесившись через край бочки, и пробовал рукой температуру воды. Вей Усянь так и замер, забыв о ведрах, оттягивающих руки.       Оглядывая грациозную фигуру друга, он обнаружил, что Лань Чжань стоит на лестнице босиком, а сапоги предусмотрительно оставил перед ковриком для раздевания. Его узкие, гибкие ступни, с выдающейся боковой косточкой и ровными пальцами с округлой формой ногтей захватили все внимание Вей Усяня.       Он поймал себя на мысли, что хочет втянуть эту косточку губами и пройти дорожку из поцелуев по открывшейся глазам голени. Сердце гулко ударилось в ребра и зачастило, в этот момент Лань Чжань выпрямился, поворачиваясь к нему лицом.       - Пару ведер добавить, - сказал он спокойно, встретившись глазами со Старейшиной, - и будет достаточно.       Затем, он словно спохватился, - взглянул на свои ноги, и снова посмотрел в глаза другу… Старейшина почувствовал, что чудесный момент сию минуту будет уничтожен, если Лань Чжань решит, что выглядит неподобающе, и поспешит вниз, чтобы обуться.       Вей Усянь шагнул навстречу, делая вид, что не понимает замешательства друга, и подал на вытянутых руках оба ведра воды. Приблизившись, он с изумлением увидел, что шея Лань Чжаня покрылась легким румянцем, а глаза блестят, словно он сильно волновался. Но, выражение лица его ничуть не изменилось – он принял ведра, и оставив одно из них на ступеньке, опрокинул второе в бочку. Затем он спустился на пару ступенек, протянул пустое ведро Вей Ину и, поднявшись вновь, опрокинул второе.       Вей Усянь молча смотрел.             Невысказанное комом стояло в горле – к Лань Чжаню тянуло неимоверно – он чувствовал настолько острый голод по объятиям и поцелуям, словно никогда в жизни не испытывал ничего подобного. И это была чистая правда - столь сильно, с таким трепетом и даже страхом его тянуло только к Лань Ванцзи. Он и восхищался, и желал его, и мучился сомнениями в самой возможности взаимности чувств.       Но правда была и в том, что Вей Усянь - грешная душа - был нимало искушен. Ведь после расставания с Лань Чжанем полгода назад на горе, близ Облачных глубин, он иногда тосковал так, что не гнушался юными любовниками на одну ночь из числа небогатых кланов.       Связи были короткими и острыми, словно вспышка гнева. Сначала они ненадолго притупляли боль, создавая временную иллюзию нужности, но очень скоро короткие сексуальные «инъекции» перестали действовать, и Старейшина прекратил их, отдав предпочтение единственному лекарству от тоски – алкоголю. Но даже он – иногда действовал, а иногда лишь усиливал ее. Появление Юйшеня в его жизни окончательно отвратило его от безличного секса, несмотря на то что, казалось бы, мальчишка сам шел в руки, и, если бы Старейшина только захотел – тот готов был для него на все.       Сейчас он смотрел на то, как Лань Чжань управляется с бочкой, не нуждаясь ни в чьей помощи, чувствовал самую острую тоску по человеку перед собой, которого не имел права касаться, и задавался при этом самым не возвышенным, лишенным романтики вопросом – девственник ли Лань Чжань? И вообще – как обстоят дела в клане Лань с близостью? Вдруг и она запрещена, погребенная под каменным сводом 3000 правил?..       Едва он понял, что размышления на эту тему слишком захватили его, Вей Усянь решил срочно как-нибудь себя отрезвить. Он спешно опустился на колени к огню, словно собираясь добавить еще дров, но на самом деле – просто, чтобы отключиться от огненной притягательности Второго нефрита.       - Больше не нужно, - вдруг прозвучало прямо над его ухом, и Старейшину вновь окутал тонкий аромат сандала, а затем теплые после воды ладони Лань Чжаня накрыли его руку, сжимающую полено. О, как это было не кстати!..       - Лань Чж… - едва не простонал Вей Усянь. Слишком взволнованный и возбужденный он всерьез опасался, что это будет замечено.       - Не надо, - мягче повторил бессмертный, склоняясь сзади к самому его лицу так, что край лобной ленты коснулся щеки Старейшины. – Медленный огонь согреет воду равномерней и стенки сохранят тепло дольше.       В груди Вей Усяня внезапно похолодело от понимания того, что Лань Чжань не отнимает своих рук.       - Откуда ты все это знаешь? – Старейшина медленно повернулся.             Состояние его было совсем на грани, он был готов сотворить любую провокацию. Но стоило лишь оказаться с Лань Чжанем лицом к лицу, его решимости на рискованные игры существенно поубавилось, несмотря на всю силу желания.       Лицо друга было на расстоянии выдоха. Он смотрел в глаза Вей Усяню, словно под гипнозом. Губы его слегка приоткрылись, и Старейшина по дыханию понял, насколько тот взволнован тоже.       Казалось бы, вот они – желанные губы, одуряюще прекрасные глаза, глубинная, завораживающая сила Второго нефрита, и словно бы случайное сближение тел, - необъяснимая личная химия Лань Чжаня, что годами неотвратимо манила Старейшину.       Желание рискнуть подогревало еще и то, что с момента встречи это была уже вторая тактильная инициатива Лань Ванцзи. Мозг Старейшины готов был взорваться, потому что обострившееся желание давил страх, что если он не совладает с собой прямо сейчас, то может потерять Лань Чжаня навсегда. Ведь если он все же ошибается в трактовке происходящего, горе от потери Ванцзи как единственного самого близкого человека в этом мире будет совершенно непереносимо. И Вей Усянь не выдержал.       - Ты так близко к огню, Лань Чжань, не боишься сгореть? – пошутил дрогнувшим голосом он. Не давая времени бессмертному на ответ, Вей Усянь быстро поднялся, сделав вид, словно не произошло ничего особенного. Лань Чжань поднялся тоже, и медленно, нехотя сделал шаг назад. - Боюсь… - тихо сказал он, не поднимая глаз. - Вот это правильно, - нервно пробормотал Вей Усянь, наматывая на палец конец алой ленты в своих волосах, плохо соображая, что вообще несет. – Иди первым, я принесу чистую одежду, - сказал он и спешно покинул комнату для омовений, почти выскочив из нее на морозный воздух. Едва Старейшина вышел, Лань Ванцзи закрыл лицо ладонями и несколько раз прерывисто вздохнул, пытаясь сдержать эмоции. Если бы мог, он бы рычал сейчас – он видел явную реакцию друга на свои рискованные попытки, но не понимал ее. Она казалась слишком противоречивой, чтобы трактовать ее однозначно, не говоря уж о том, насколько трудно давались ему сами подобные попытки.       Он не смел раздеваться, пока Вей Ин не вернется, лишь принялся осторожно разматывать повязку на ступне, уперев ногу на ступень лестницы. Порез почти затянулся, но стопа все еще ныла также, как оголенные нервы Ванцзи. А последние манипуляции с ведрами лишь добавили нагрузки на больную ногу. Закончив, он попробовал опереться ею на пол, но в этот самый момент вбежал Вей Усянь и заметил его неуверенность. Лань Чжань поднял голову, и тот замер в дверях растерянный, словно не был здесь еще пару минут назад и видел друга впервые. В руках Вей Ин держал комплект нижнего одеяния темно-серого, почти черного цвета, и внимательно рассматривал его босые ноги. Это было слишком смущающе, но темные одежды в его руках смущали сильнее – сама мысль о том, что после омовения он должен надеть нижнее одеяние Вей Ина приводила Ванцзи в трепет. Отказаться он не смел, тем более что его собственную одежду необходимо было почистить и высушить после трудного путешествия по зимним тропам. Но дальше произошло еще более волнительное, и настолько быстро, что Лань Чжань не успел среагировать. Вей Усянь положил одежду на скамью, приблизился, опустился на колено у самых ног Лань Ванцзи и бережно обхватил своей ладонью его раненую ступню. - Вей Ин… - вырвалось у Второго нефрита, он дернулся в попытке срочно отстраниться, но его удержали. Старейшина смотрел на него снизу вверх, выражение его лица при этом было одновременно и уверенным, и смущенным. - Лань Чжань, я хочу помочь… пожалуйста, позволь… - Вей Усянь говорил и глаза его горели хорошо знакомым Второму нефриту темным огнем. На Ванцзи такое действовало магнетически и пугало всерьез. Не успев возразить, он увидел, как Вей Ин щелчком пальцев создал талисман и обернул им, словно лентой, его раненую ступню. Нытье внезапно прекратилось, стопа ощутила тепло, и Вей Ин отпустил его, но ладонь Старейшины при этом неуверенно коснулась колена раненой ноги Ванцзи. Прикосновение было коротким, осторожным и ласковым, почти ласкающим. Совершенно потерявшийся в чувствах, Второй нефрит всем существом остро воспринял нечаянную ласку и возбудился. Его разум уплыл бы совсем, если бы Вей Ин не отнял ладони, но Старейшина наконец отстранился, поднялся с колена, и сделал шаг назад. - Попробуй ступить, - попросил он. – Я недавно изобрел это… Даже название еще не придумал. Защита против несущественных, но неприятных травм - заживляющее и обезболивающее средство... - Спасибо, - выдохнул Лань Чжань, пряча глаза. Он уверенно поставил ногу на пол. – Ты можешь быть целителем… Губы едва слушались Лань Ванцзи. Он весь дрожал, и страшно досадовал на себя за неумение контролировать то, что чувствует. У него кружилась голова, руки и ноги ослабели в один момент – сердце колотилось, дыхание сбивалось. - Я рад, - мягко сказал Вей Ин, и Лань Чжань горячо понадеялся, что другу тоже было волнительно все это. – Заклинание защитит ступню и в горячей воде. Купайся, сколько потребуется, не спеши, мы с Юйшенем подождем. С этими словами, стараясь не глядеть на Ванцзи, он быстро вышел, оставив друга наедине с самим собой. Лань Чжань был в таком состоянии, что его никак не зацепило даже выражение «мы с Юйшенем». Он раздевался машинально, едва осознавая реальность, сосредоточившись лишь на одном - не прикасаться к себе! Он спешил погрузиться в воду, в надежде, что вода успокоит возбужденное тело, но стопа и колено слишком помнили прикосновения Вей Ина - они будто горели. К тому же, постоянные мысли о Старейшине, и бессонная ночь на постоялом дворе обострили и без того разгулявшееся воображение – Ванцзи очень не вовремя вспомнил сон, что приснился ему в Облачных глубинах: про море, и их с Вей Ином сумасшедшие, томительные ласки в воде. Возбуждение нахлынуло неотвратимо. Острая, похожая на молнию чувственная волна прошила тело от затылка по позвоночнику. Сладкой, тянущей вниз болью она обхватила поясницу, и сосредоточившись внизу живота, вспыхнула в промежности. Лань Чжань больше не в силах был влиять на это. Он откинул голову на край бочки, и зажал себе рот одной рукой, чтобы не вскрикнуть. Второй он едва успел прикоснуться к закаменевшему члену, как кончил с острой, сладкой болью. Оргазм оглушил, уничтожая все мысли, и Ванцзи задыхался, теряя силы… Восторг и смерть – противоречивая, гремучая смесь в теле, воспитанном аскезой, одновременно убивали и воскрешали измученную душу. Пытаясь сдержать крик, Лань Чжань до крови прокусил ребро своей ладони, из глаз брызнули слезы. Потрясенный, раздавленный силой собственной страсти, он попытался умыться, но руки не слушались, тогда он закрыл лицо дрожащими ладонями, и издал глухой короткий стон. Сорванным задавленным криком горлом он хрипел, и немые губы шептали несколько раз повторяя одно и то же любимое имя... - Вей Ин... Вей Ин... Вей Ин...