Билет в один конец белой полосы.

      Разговоры о способностях богов среди них были не слишком популярны. Как бы то ни было на самом деле, на словах все считались одинаково сильны, ведь абсолютно каждый контролировал свою единственную сферу, являясь ее воплощением. Для тех, кто негласно считался на порядок могущественнее большинства, хорошим тоном было не особо распространяться о своих возможностях и не гордиться своим положением. Но и открыто заявлять, что ты был на равне с остальными считалось лицемерием. Из этого вытекало то, что немалая доля попадающих в этот пласт божеств вела довольно скрытный образ жизни.  Нередко потенциал силы зависел от еще одной составляющей натуры воплощений, позволяющей разделять их по тем или иным признакам — непосредственные характер и действие их силы. Искушение не могло одним своим присутствием бесконтрольно влиять на окружающий мир. Живые существа и впрямь тянулись к нему, если они не осознавали его влияния на себе, но ему вполне можно было пытаться воспротивиться, в зависимости от того, насколько Санчез сосредотачивался на том, чтобы усилить воздействие. Тем не менее в остальных случаях ему нужно было самостоятельно затуманивать кому-то рассудок и выбирать, что именно и как будет мучить его жертву. Это могло быть абсолютно что угодно, но нельзя было завлекать существо ничем. Обобщая, возможности Санчеза имели четкие грани. Но были и совершенно иные случаи. Тот же Удача. Будучи ее воплощением, когда Пугод материализовался где-то, это уже означало везение, даже если он еще ничего не сделал и никак не подфартил встреченному с чем-то. Место буквально посещала удача. Пока вполне похоже на остальных. За какую бы задачу он не брался, всевозможные шансы всегда оборачивались в его сторону. Он не мог этого изменить. По своей сути Пугоду просто-напросто не могло не посчастливиться, если присутствовал фактор удачи. Но, в отличие от Санчеза, Пугод не мог забрать удачу или нагнать полосу невезения. Санчез всегда искушал собой, но остальные вещи не могли этого делать сами по себе. В случае же Пугода, удача была константой без чьего-либо вмешательства или чувств. И попытки это изменить шли против самой его природы. Он мог только не применять свою силу дополнительно на других.  Хоть ему и остальным, попавшим под влияние, везло лишь там, где на то были реальные шансы, концепция удачи была слишком хаотична. В теории, сколько бы кто-то не подбрасывал случайно монетку, если Пугод загадал решку, она бы продолжала выпадать бесконечное количество раз, несмотря на уменьшающуюся с каждым подбрасыванием вероятность такой длинной комбинации. Но, если запустить эту монетку по точной просчитанной траектории (так мог сделать кто-то вроде Стратегии), то ниоткуда случайно не взялся бы резкий поток ветра, сбивающий курс полета, ведь исход изначального события был предрешен. Но по факту между случайностью и определенностью проходила чересчур тонкая грань, которую Пугод зачастую не мог уловить. В очень многих случаях, даже спустя тысячи прожитых лет, он не был способен предугадать наверняка, повлияет он на результат или нет. Такое сильное, тяжело-объяснимое и неконтролируемое влияние вынуждало Пугода вести довольно одинокое и осторожное существование, как и других Богов со схожими в концепции проблемами. Лишний раз он старался не вмешиваться никуда, потому что, скорее всего, он испортил бы все своей фортуной. Так что, когда кто-либо придумывал развлечение, где он имел бы равные шансы с остальными, он непременно оказывался вовлечен.  По крайней мере на исход чьих-то размышлений он не мог повлиять… В общем, так он и сдружился с Азартом, для которого не составляло ни малейшей проблемы развеселить даже Удачу. Правда, конечно, в первую пору не за бесплатно.  Лер был одним из самых любимых и авторитетных богов, поскольку многим из них проводить вечность было очень скучно. Дворец веселья был переполнен дни и ночи напролет. И, чтобы и дальше развивать свое ремесло и выстраивать связи, Азарту очень даже пригодились услуги Удачи, действующего за кулисами. Поначалу Лер просил его помогать побеждать определенным гостям, радуя их и провоцируя посещать его чаще. Затем Пугод оказался вовлечен в тестирование механизмов. Например, если нужно было проверить работу при выпадении определенного результата. И наконец, Лер показал ему, как веселиться с остальными даже там, где удача играла не последнюю роль. С тех пор их уговоры помогать друг другу были скорее формальностью, они бы сделали то же самое и безвозмездно. И вот, Санчез стоял на пороге дворца, оглядываясь по сторонам. Оформление выглядело так, будто все строение само по себе являлось большой настольной игрой, а посетители были фишками на ее поле. Для них королевство веселья выглядело как большой гостиный зал, кругом по стенам, полу и даже потолку которого были разбросаны разного вида двери, судя по всему, ведущие к отдельным игровым измерениям. Довольно хаотично. Помимо узла, соединяющего между собой все развлечения, гостиный зал нес в себе и подразумевавшуюся под его названием функцию комнаты отдыха. Фуршет, бильярд, мелкие настольные игры, книги…. огромный шоколадный фонтан?  Под вечер здесь уже собралось довольно много народу. И это не считая богов, занятых игрой за дверьми. Глаза разбегались.  Следующей попавшейся на глаза особенностью стало количество прислуги. Разумеется, Боги не опускались до такого. Конечно, были те, кто брал на себя какую-то работу, вроде отдела Стратегии с Законом, но они делали это исключительно по своей воле и не были ни перед кем обязаны ее выполнять (просто из-за своей натуры они изначально были склонны заниматься тем, что нужно было тем двум). Вместо богов подобным занимались благословленные или зачарованные. Первыми были реальные люди с Земли, которые заслужили расположение божества при жизни. После смерти они попадали во владения их покровителя и были обязаны отслужить варьирующееся количество времени ему. Существовал ряд законов на этот счет, делающий владение благословленными показателем престижа. Кстати говоря, был список Богов, которым и вовсе запрещалось благословлять.  Зачарованные же не были живыми существами. Это были или искусственно созданные болванки, или иллюзии, или любые другие вещи, выполняющие функцию прислуги. Просто такое название для обобщения.  И вот, в этом дворце каждый служащий был благословленным. Наверняка, они не все подчинялись Азарту, но даже так их количество было очень впечатляющим. Особенно, учитывая, что сам по себе азарт не предполагал собой что-то, чем можно было благословлять всех направо и налево. На эту роль больше подходил кто-нибудь вроде Знания или Вдохновения. Хотя божества на подобии них наверняка были очень избирательны, а то и совсем не нуждались в помощи. Еще Санчез видел много благословленных в «колыбели» Любви, пока она его обучала… но там они скорее походили на беззаботных нимф под ее защитой.  Приметив озирающееся Искушение, кто-то из прислуги поспешил проводить званого гостя прямиком к нужной двери, изображенной на кусочках пазлов, являющихся частью дальней от входа стены. По бокам от нее стояли вазы, из которых словно кусты раскинулись… расклады пасьянса? Кажется, Санчезу предстояло узнать еще очень многое о владениях разных богов.  Зашел он в помещение уже один и тут же столкнулся лицом к лицу с Пугодом, наоборот собравшимся выходить. Из Искушения снова вылетело это странное «Привет?». Пугод даже не выглядел удивленным, — А я как раз хотел пойти ждать тебя в главный зал, вот это мне повезло. Санчез замешкался, — Ну, естественно?  Удача встрепенулся, подняв указательный палец вверх перед замечанием. — О, только не думай, что ты пришел ровно в нужный момент. Это я, так случайно получилось, решил встретить тебя именно сейчас.  Санчез вопросительно поднял бровь, сделав небольшой шаг в сторону, чтобы не загораживать проход. А вот Пугода это кажется совсем не волновало. — А это столь важно?  Наверняка его вопрос звучал глупо, но Искушение собирался списать это на то, что он только начал вливаться в это общество полноценно.  — Ну, много кто каждый раз переживает, что я влияю на их решения, и не рискуют со мной пересекаться лишний раз, даже несмотря на мои объяснения. Как-то так.  Ох. Он как-то об этом еще не задумывался. Кажется, учитывая, что это было буквально первым, что Удача выпалил ему после приветствия утром, то это была больная тема.  Санчез не был уверен, что на это ответить, но, к счастью, Пугод перехватил инициативу. — Пойдем, покажу поближе отдел олимпийского комитета, а потом уже выберешь дверь развлечений.  Не дожидаясь ответа, Удача повел его куда-то направо по коридору. Санчез засеменил следом.  — А Азарт? — Не знаю, занят своими азартными делами, наверное. Вообще, его приглашения — это в первую очередь предложение развлечь себя дверьми, а не личная встреча. Но-о-о, раз тебя провели через пазл, то, значит, он уже положил на тебя глаз, — Пугод резко остановился,  поставил руки в боки и возмущенным тоном прокричал куда-то вверх, — А я, вообще-то, сверхурочно работать не собирался! Удача обернулся на Искушение с виноватой улыбкой, — Извини, я совсем не против тебя проводить, поэтому и пошел навстречу, просто, — он снова повысил голос и поднял голову, — кому-то не помешал бы пинок под зад! Удача — штука не вечная, знаешь? Санчез сдержал смешок от последнего предложения. Наглядевшись совсем недавно на благословленных, ему вдруг стало интересно: — А тебе, кстати, разрешено благословлять людей на удачу?  Пугод ехидно улыбнулся. — Ну можно. Но-о, я никогда этого не делал. Только разово вмешиваюсь. — Почему? — Да мне как-то незачем. Если б за мое внимание потом людям не приходилось отрабатывать его после смерти, то, наверное, я бы что-нибудь и выкинул эдакое. Ну а так, я все то тут, то там. Я ведь случаен. Не могу бесконечно задерживаться на одном месте и следить за подчиненными. Точнее, мог бы, но с ума бы со скуки сошел. Санчезу стало как-то его жаль даже. Вроде, абсолютное везение звучало довольно здорово, но, на самом деле, не хило так ограничивало.  — Это звучит достаточно одиноко… Удача отмахнулся, — Да нормально, — он не хотел развивать эту тему, — идем дальше.  Санчез послушно последовал за ним. Совсем скоро они оказались в большой комнате, забитой всякими макетами, материалами, схемами, штучками-дрючками-фентифлюшками. Настоящий творческий беспорядок, искушавший его исследовать. Санчез не смог этому воспротивиться и сам прошел глубже в царивший хаос. Здесь было довольно много манекенов…  — Для чего они? — он ткнул пальцем в одну из болванок. Пугод скрестил руки на груди, наблюдая за чужим любопытством.  — Вообще, во дворце есть их целое хранилище. Зачаровывают для теста отдельных частей новых проектов. Но именно здесь в основном на них просто экспериментируют. В целом, как и почти со всем, что тут находится.  Пугод и сам заинтересованно осматривал рабочее место. Может он и дружил с Азартом, но конкретно в разработке игр не участвовал. Он добавил: — Тут весь олимпийский комитет обычно и собирается, — он усмехнулся, — полная противоположность офису Стратегии, да? Санчез ухмыльнуся, рассматривая записи с какими-то расчетами на маркерной доске: —  Ага. Тут, если честно, мне нравится больше. Все эти стопки рассортированных бумажек с отчетами меня совсем не искушали.  Пугод понимающе выдохнул: — Каждый дрочит на что хочет… В этот раз Санчез не смог удержать порыв смеха. Он обернулся в сторону Удачи. — А ты типа кончишь, если тебе не повезет или как? Н-да, проводя не мало времени в храме любви с самого зарождения, смущение от таких тем у него было наглухо отбито.  — Так это получается, я навечно девственник? Пугод выглядел по-детски расстроенным.  — Ну, слушай, мне тебя искушать тогда точно нельзя. Придем просить разрешения на помолвку, а там сначала Гвинсен не сможет вероятности рассчитать, а Ники скажет, что у нее внуков не будет. В этой ситуации обоих ни чуть не волновало, что создатели не считались родителями, а, соответственно, и детей и внуков быть ни у кого тоже не могло, и разрешения на свадьбу не нужно было. И, вообще, у богов все было далеко не так как у людей.  Пугод возмущенно надул щеки: — Да я старше них обоих, будет мне еще Стратегия что-то предъявлять! — Старпер. Морщины под челкой прячешь?  Удача драматично провела рукой через нее, однако лицо увидеть все равно не удалось. — Мне просто повезло иметь самые лучшие внешние качества во вселенной. Все бы вокруг ослепли от моей внеземной красоты.  А ведь это даже имело какой-то смысл.  Санчез еще несколько секунд с глупой улыбкой смотрел на него.  С Пугодом пока что было удивительно просто общаться. Не то что бы у Искушения за плечами уже был огромный опыт, но ни со Стратегией, ни с Любовью, и уж тем более ни с Законом у него не выходило так легко вести диалог. Когда он только впервые услышал о существовании воплощения удачи, он представлял кого-то куда более загадочного, самовлюбленного и хитрого. И, не поймите неправильно, Пугод имел флер всех этих качеств, но помимо и главнее этого — он казался очень простым. В хорошем смысле. Озорным, веселым, легким. Санчез был уверен, что никогда бы не осмелился заговорить со Стратегией об интимных темах, но Удачу он знал один день, и они уже шутили о таком. Искушение даже не знал радоваться ему или плакать… Исходя из этого, Санчез осмелился спросить: — А почему ты, по правде, скрываешь лицо? Пугод стал серьезнее, но не настолько, чтобы это вызывало дискомфорт или напряжение. — Я просто один из ‘этих’. Ну, эм, — он не знал как объяснить. Санчез вопросительно выгнул бровь. — Со временем насмотришься на других и поймешь. Скажем, у некоторых есть особенности внешности, связанные с их силой или сутью, а у кого-то способности могут влиять на тело. Например, Лер может в своих глазах крутить д20, д100, д6 и любые другие дайсы. Или вообще счет двух команд вести. Но это опционально. Способность. А у меня и, допустим, Невоса — нет. У Времени зрачки с радужкой в виде часов всегда, вот… у меня по-веселее будет. Но это секрет, — он приставил указательный палец ко рту.  — О как… У знакомых Искушение подобного не замечал. Да и сам он выглядел обычно. Просто очень привлекательно. Все-таки «привлекать» — синоним к слову «искушать». Теперь ему было интересно, чего такого могла прятать за собой Удача. Если у Невоса параллель была прямая, то у Лера — не совсем. Игры, хоть и были азартными, не всегда вызывали его, но они определенно были одними из первых, что приходило на ум при его упоминании. Что же до удачи… Прямую цепочку выстроить у Санчеза не получалось, а, следуя логике с Лером, в случае удачи выходило уж слишком много вариантов. Вероятности окружали всех повсюду.  Пугод перебил его мысли. — О, да, кстати, не переживай за мою челку, — тут он резко развернулся спиной и выгнулся назад. Волосы остались на том же месте, — я попросил СолидЛидера мне подсобить. Теперь она в полном порядке. Все боги любили каламбуры?..  Солид был воплощением порядка, насколько Санчез помнил. Невос еще вечно крутился вокруг него, пытаясь привлечь внимание.  — Что ж, полагаю, спасибо, что жертвуешь своей красотой ради спасения мироздания.  Пугод горделиво отмахнулся: — Не стоит благодарностей.  После комнаты с разработками Удача отвел его в довольно занятное место. Когда Пугод открыл дверь, за ней оказалась еще одна, но другая. А потом еще одна и еще одна, и еще одна. Чем дальше, тем страннее по форме они становились, а вместе с ними искажался в причудливых формах и коридор. Пугод открывал их с чересчур большим энтузиазмом для такого занятия. Где-то на 30 двери Санчез наконец спросил: — А в чем суть? Это как-то связано с дверьми в основном зале? — Я ждал, когда ты спросишь! Это старые двери. Когда игра начинает приедаться или она не оправдывает ожиданий, или еще что, она оказывается тут.  Санчез остановился, чтобы попробовать закрыть и открыть дверь, через которую уже прошел, но ничего не изменилось. — Я сам это придумал. Комитет из всего старается сделать развлечение, даже из старья, и, хотя я не являюсь его частью, оказавшись в нужное время в нужном месте, мне удалось ухватить лакомый кусочек. Изначально их было 100, когда я только это придумал, а теперь не знаю сколько. Вот и считал сейчас, испытывая, насколько у тебя терпения хватит.  Санчез не понял.  — Погоди, так а в чем веселье? Пугод ответил самым обычным тоном: — В том, чтобы завлекать всех сюда под предлогом чего-то интересного и смотреть, как долго они будут открывать двери. Удача остановилась и обернулась посмотреть на реакцию Санчеза. А она была бесценна. Искушение почувствовал себя очень глупо, и чуть было от стыда не сгорел, не находя слов, но тут Пугод добавил: — Я шучу, только когда я их открываю за ними может ничего не быть, — Пугод звонко засмеялся, — Видел бы ты свое лицо. У Санчеза как от сердца отлегло. Он все еще был обведен вокруг пальца, но теперь было не так обидно. Он глядел на носки своих туфель. — Я себе представляю… Улыбка Удачи смягчилась. — Попробуй ты открыть.  Санчез неуверенно прошел вперед и положил руку на дверную ручку, немного остерегаясь того, что могло случиться. Он сделал глубокий вдох и открыл дверь. Санчез пошатнулся в дверном проеме, чуть не потеряв равновесие и не рухнув вниз. Удача рефлекторно придержала его. Они были высоко в небе, а внизу виднелась какая-то непонятная конструкция с узорами внутри. Пугод выглянул за ним. — О, дроппер. Чтобы пройти дальше придется добраться до конца.  — А ты не можешь, ну, закрыть дверь и открыть снова? Удача улыбнулась ему.  Пугод закрыл дверь перед ним, и, открыв снова, за ней таилась следующая дверь. Санчез догадался: — Погоди, нужно же добраться до конца, пройдя через все измерения, да? Но зачем ты сделал так, что с каким-то шансом может ничего не произойти? Ты же так, ну… — Пропускаю всю задумку, да. Для меня это просто коридор с кучей дверей.  Санчез непонимающе уставился на него.  — Я часто прихожу сюда, когда надо отвлечься или подумать. Просто открываю двери, надеясь, что, может, однажды там что-нибудь будет. Никогда не устаю от этого.  Искушение прикусило губу. А разве воплощению чего-то могло не нравится это что-то?  — Почему ты хочешь «проиграть»? Пугод ответил заметно спокойнее и расслабленнее, чем прежде. Будто мысль об этом грела ему душу.  — Мне интересно самому прочувствовать, каков мир без меня. Понять, что такое риск. Для меня все предопределено. Я так нравлюсь смертным, но даже не могу понять почему.  Санчез поежился. Понимал ли Пугод, что говорил не совсем законные вещи?  Удача будто мысли его прочитала. — Только ты о таком не задумывайся, ладненько? Это мне повезло со статусом проводника, так что мне за такое «девиантное» поведение ничегошеньки не будет, а вот ты влипнешь еще как. Точно. Санчез успел совсем забыть об этом. Пугод слишком разительно отличался от того, какими Стратегия описывал ему эту категорию богов. Он так ему и сказал: — Ты как-то выбиваешься из их рядов.  К Пугоду уже вернулось его обычное приподнятое настроение.  — Тебе так кажется, — он усмехнулся, — Просто тебе благоговеет удача сегодня.  И ведь не поспоришь… Пугод продолжил: — Меня только здесь и на собраниях можно искать, не тратя время попусту. Во всех остальных местах придется сильно рисковать, чтобы я вообще заметил, что кто-то там, где-то там опять безрассудничает. Ну или тебе должно просто сказочно повезти. Санчез драматично покачал головой. — Какой привередливый… — И это мне говорит тот, кто может меня просто искусить, чтобы позвать.  Санчез вспыхнул. На богах ему еще не доводилось испытывать себя, хотя Ники, конечно, успела ему провести лекцию по тому, как их соблазнять. Пугод облокотился боком на стену в дверном проеме, расставляя ноги по-замысловатее и свободную руку на пояс, чтобы покрасоваться. Он сказал заигрывающим тоном: — Ты только по-осторожней с этим, а то мне и понравиться может.  Санчез не нашел, что ответить, просто зависнув на ровном месте. Ники бы точно не была им довольна. Однако Пугод вновь сам спас положение.  — Еще по-открываем или дальше пойдем?  Искушение моргнуло несколько раз, прежде чем ответить. — Давай дальше…  Еще около часа Удача водила Санчеза по коридорам веселья, показывая всю подноготную, включая и комнату с манекенами, которая выглядела как бескрайняя темень с белой сеткой на полу, где тут и там были в целые горы куч собраны манекены. А где-то вдали было видно, что они расставлены каким-то определенным образом. Было бы интересно туда заглянуть, но Пугод не позволил ему войти, сказав, что Вдохновение не обрадуется.  Кроме этого пространства были и другие занятные места, вроде кабинета рассмотрения заявок на игры извне, которые хранились в уменьшенном виде на полках в стеклянных «снежных» шарах. Оказалось, это для того, чтобы их было… удобно взвешивать? Пугод сказал, что подробнее уже не разбирался, и ему стоит спросить самого Азарта.  Тут были пространства под каждого участника комитета, их общая игровая, тестировочная… Любой каприз за ваши идеи.  В конце концов они оказались у знакомого пазла на стене и вышли в гостевой зал. — Так, какие игры ты предпочитаешь?  Санчез замялся. — Понятия не имею, мне месяц отроду. Думаешь, Гвинсен умеет развлекаться как нормальные боги? Я видел, как он в свободное время полосу из цепных реакций собирает, при этом выглядя еще более сосредоточенным, чем на работе. Он дышать рядом с этими штуками не позволяет.  И правда. Пугоду доводилось как-то это видеть. Стратегия с помощью него проверяла, действительно ли все просчитано верно. Удачи даже нравилось наблюдать за такими штуками, но повсеместным развлечением назвать это было нереально.  — А в свой бордель Ники тебя пускала?  Санчез раздраженно вздохнул, вспоминая, как ему приходилось тренироваться в этом «райском саду». Благо, не он лично был объектом искушения.  — Хочешь сказать, здесь и такое есть? Пугод усмехнулся: — Нет, просто интересно стало. Я вовсе там никогда не был. Санчез ему не поверил. Далеко не все в сад приходили за плотскими утехами, это в целом было само по себе чудесное место для отдыха.   — Да ну? Не открываешь же ты двери годами напролет?  Пугод пожал плечами, не видя а этом ничего такого. — Нет, но в колыбели мне делать нечего. Любовь — это не то чтобы про удачу.  Санчез некоторое время обдумывал его слова. Звучало логично, но ведь, опять же, территория Ники была предназначена не только для совокуплений.  — Ну, там, просто отдохнуть прийти, нет? Пугод покачал головой. — Слишком скучно. Когда мне совсем нечем заняться, я обычно нахожу Смерть. Люди уж очень часто умирают по-глупости и сильному невезению, так что мы с ним, хочется или нет, часто пересекаемся.  Интересной, конечно, личностью была эта ваша Удача… — И часто вы ругаетесь из-за того, что ты спас кому-то жизнь? Пугода как-то уж слишком развеселил этот вопрос.  — Ты же с ним не знаком лично, да? Модди тот еще лентяй, ему наоборот в кайф, когда я у него работу отбираю. Так что попыхтит на меня, попыхтит, а на самом деле радуется сидит. Да мы, можно сказать, лучшие друзья.  Как-то забавно выходило, что у новорожденных богов представление о своей семье было больше похоже на фантазии обычных людей. Да, конечно, как у воплощений, натура играла большую роль в характере божества, но вот, к примеру, в случае Смерти, это ведь просто все остальные видели в нем лишь плохое, хотя в реальности он всего-то выполнял свою работу, был неотъемлемой частью жизни и намеренно никого не убивал. С чего бы ему быть обозленным на весь мир? Он просто служил проводником на тот свет. Вполне вероятно, его вовсе не заботило, умер кто-то или нет.  Санчезу стало как-то стыдно даже.  Он решил не рисковать позориться еще дальше. Он оглянулся на двери. — А в какой ты сможешь сыграть со мной?  Пугод замолчал. Повисло небольшое напряжение. Санчез поспешил оправдаться. — Не хочешь — не надо, я просто… Удача его перебил. — Нет, дело не в этом. Один на один ты не сможешь победить меня в честной игре. Максимум добиться ничьей. Это… может быть интересно, но не для всех. Обычно для меня либо придумывают отдельные правила, либо дают отдельную роль, либо я играю в команде. Ну, меня можно победить, если это зависит от физических данных, вроде бега на скорость…  Сколько раз он уже сегодня опозорился, задавая глупые вопросы? — Ничего страшного! Меня ведь Гвинсен выходил, мне будет интересно выхватить у тебя ничью! Он малость слукавил, но решил сделать вид, что учитывал этот вариант развития событий. Пугод молча указал пальцем на двойную дверь в виде шахматной доски прямо на полу.  Двое оказались на огромной клетчатой доске где-то высоко внутри громадного белого куба, в стенах которого посередине были вырезаны такие же кубы, а вокруг них еще 8 кубов, а вокруг этих выемок еще 8, и так до бесконечности. Пугод прокомментировал: — Это Губка Менгера. Фрактал в виде куба. Одна из моих любимых концепций, обнаруженных людьми. Вот, однажды развлечения этой категории и поместили в такую штуку. Здесь, помимо ивентов олимпиады, все самое приближенное к честной игре со мной.  Далеко внизу было еще множество похожих досок, которые были посвящены самим играм. Санчез поднял голову и увидел над собой кусок петляющей, извилистой… дороги? — О, а это Невос гоночную трассу из будущего как-то притащил. Но там достаточно тяжело разобраться. Это почти как догонялки, только на очень высоких скоростях… И хотя я привык к тому, что не разобьюсь, дух все равно захватывает.  По краям доски, на которой они стояли, были еще двери, судя по всему, ведущие к платформам снизу.  Пугод подошел к краю и оглядел происходящее внизу, высматривая свободные места. 

***

Когда они с Пугодом добрались-таки до дела, он чувствовал себя еще немного скованно, но со временем расслабился и влился в процесс. Огромного размера шахматы в 5 измерениях — не совсем то, что он ожидал попробовать в свой первый день, но это оказалось интересно. Пугод ему объяснил, что была и куда более замудренная версия, вроде той, где можно было формировать отряды и ходить несколькими фигурами одновременно в определенных ситуациях, а, пытаясь съесть фигуру, игроки выходили на настоящую дуэль верхом на них, но Пугод настоял на том, что это плохая идея, так как из-за его удачи, если он успевал отреагировать на нападение, то уворачивался от него «по случайности», а точнее наитию, всегда, когда это было возможно. Так что бои могли затягиваться на очень долгое время, ведь полноценно удачно атаковать он не мог, поскольку чужие реакции и намеренные действия под его влияние не попадали. Короче, будущее он не предугадывал и еще 133 детали, в которых Санчез запутался и решил, что во времени разобраться — и то проще. Единственное, что он понял, это то, что слушать бесконечные объяснения Пугода было усладой для ушей.  Стратегия говорил всегда очень сухо и в непонятных терминах; Любовь с каким-то уж слишком большим помешательством, а Закон вовсе почти не говорил, только по делу и строгим тоном. Не очень большая наслушанность, конечно, но все равно Удача приятно выделялся на их фоне. Пугод говорил очень много и красноречиво, порой скакал с темы на тему, но объяснял понятно и доходчиво. Это просто Санчез запутался во всех переменных, и Пугод сам не до конца понимал иногда, как его удача действует. Но вот правила игр он рассказывал яснее некуда. Да и, благодаря своей природе, ответвленные темы Пугод тоже всегда выбирал удачные. Те, которые Искушение уже могло поддержать, несмотря на свой возраст. В общем, не собеседник, а мечта. Неудивительно, что он был одним из изначальных богов. Санчез ему и в подметки не годился.  Интересно, а слова он тоже всегда удачные подбирал? Но тогда бы, наверное, с каждым человеком ему бы приходилось общаться по-разному. В моменте Санчез решил закончить эти размышления на том, что Пугоду всегда везло с тем, что он подбирал идеальные слова для того, чтобы изложить, что он хочет, в своем собственном стиле. Так как-то спокойнее было.  Помимо шахмат они сыграли еще в несколько довольно спокойных, ориентированных на стратегию игр. От спортивных единогласно отказались, хотя Санчез взял себе на заметку, что был бы не прочь чему-нибудь научиться у Войны в будущем.  По итогу вечер у Санчеза вышел ого-го, и это мягко сказано. Выходил из дворца он измотанным, но очень даже довольным, хоть у него ни разу не вышло и на ничью выйти. Возникла мысль, что после партий с Пугодом выходили либо полностью разочарованными в себе, либо, наоборот, уверенными в том, что горы свернут, пережив это. Санчез относился скорее ко второму типу. Конечно, на его впечатление еще сильно влияло то, насколько приятной ему Пугод показался личностью.  Настолько, что он еще несколько минут стоял снаружи дворца рядом со входом с мечтательной улыбкой на лице. У него наверняка был самый удачливый и замечательный первый день из возможных.