Связанные

      Парни ломали ветки для костра. Конечно, в основном это делал Кирилл, легко маневрируя между деревьев и собирая целую охапку хвороста. Игорь же помогал так, как у него получалось. Сейчас нога начала болеть сильнее, от чего его хромота стала очевиднее. Железнов предлагал ему посидеть на бревне, но тот категорически отказывался. Игорь боялся не быть полезным.       Те камни, которые Ватин забрал с собой ещё после первой ночëвки, оказались не нужны в условиях каменного пляжа, поэтому сразу, как он это осознал, он освободил свои карманы от лишнего груза. Пока Кирилл ушёл шастать в лес (Игорь спросил его зачем, но тот ответил "тайная миссия", так что он решил, что тот пошёл в туалет), Ватин обустраивал костëр. Он расскладывал камни, чтобы было удобнее построить палатку из веток. Сухих листьев не было для того, чтобы использовать их для горения, так что Игорь использовал кору, которую как раз и оторват от упавшего бревна. Спички были вверены ему как "хранителю очага" вместе с оружием. И не зря. У него поджечь костёр получилось с первого раза, и ещё одна спичка была успешно сохраненна.       Когда костёр разгорелся, Игорь не поспешил греться. Как говорилось ранее, день и так был щадяще тëплым. Так что он сидел просто рядом и ждал возвращения Кирилла. Перед ним открывался вид на уже рыжеющую под лучами заката воду. Пальцами он ощущал шершавость коры, её мох и цепляющуюся текстуру. Он никогда бы не подумал, что будет восхищаться корой дерева. Но сейчас в её ощущении под пальцами было некое спокойствие. Это заземляло, помогало осознать место и время прибывания. Будто раньше всё было одним огромным сумбуром, оставшимся в воспоминаниях лишь какими-то мутными отрывками, от которых начинает болеть голова, но сейчас... Сейчас всё было предельно ясным, размеренным, медленным.       Ватин оглянулся, когда услышал шаги. Кирилл шëл с широченной улыбкой и что-то прятал за спиной. Игорю показалось, или карманы парня тоже увеличились?       – Ты ушёл на подозрительно большое время.- прокомментировал без укора Игорь, ожидая, когда его друг уже покажет, что он так активно искал в лесу.       – Во-первых, – он оседлал бревно так, чтобы Ватин всё ещё не мог увидеть, что у него за спиной, – до меня только недавно дошло осознание, что прошёл дождь. Я бы сказал ливень! Да, сегодня было довольно солнечно, но!- он поднял указательный палец, оставив другую руку за спиной.– Земля влажная, даже очень! И это осознание постепенно привело меня к во-вторых. Наверняка повылазили грибы!       – Но...- начал Игорь, и ему этот самый указательный палец приложили к губам.       – Чшш, я знаю, что ты скажешь! «Сейчас ноябрь, в это время уже никто не собирает грибы». Да, но не потому что их нет, а потому что их мало. Я говорил, что спец в грибах. Так вот, предоставляю твоему вниманию...- он начал нарочито медленно показывать руки из-за спины. Игорь наклонился, с предвкушением ожидая грибы, которые они могли бы поесть и сегодня, и завтра, и, возможно, даже взять с собой! А потом резким движением Кирилл показал Y-образные ветки. Просто ветки.       Ватин сразу же нахмурился и отодвинулся обратно.       – И знаешь, ты был бы прав. Грибов в ноябре нет.- Железнов вздохнул и опустил голову. Игорь чувствовал себя странно. К чему было всë это эпичное и даже слишком энергичное для Кирилла выступление, если он ничего не нашёл? А потом он поймал изподбровный взгляд друга и то, как у него расплылась ухмылка.– Я пошутил! Там было полно грибов! У меня все карманы и даже капюшон ими забиты.       Железнов улыбнулся даже ещё шире, начиная выворачивать карманы, из который посыпались грибы. И тогда Игорь испытал жуткое облегчение, даже не заметил, как затаил дыхание и сразу же глубоко вздохнул.       – Ты такой дурак!- он рассмеялся, начиная слабо бить Кирилла. Наконец Ватин рассмеялся.– Не смей больше хотя бы раз устраивать мне такие эмоциональные качели!       Железнов тоже рассмеялся и начал уклоняться от летевших в него тумаков.       – Эй! Меня нельзя бить! Я затарен!       Они ещё немного посуетились, а потом начали складывать найденные Кириллом грибы. Он нашёл, как он активно протараторил, опëнок осенний. Такая кучка длинных тонких грибов. Есть их надо было аккуратно и только термически обработав, может быть только несварение, но не более. А потом он начал рассказывать про другие грибы, которые они могут найти, их особенности как приготовдения, так и внешние. А потом ещё началась почти научная лекция об особенностях их корневой системы. И Игорь сидел почти шокированный, выслушивая это всё.       Он уже сталкивался с людьми, которые начинаю разговор о чём-то, что им нравится и в чём они разбираются. И обычно он выслушивал их из вежливости. Его тоже иногда заносило по поводу музыки, так что он навряд ли имеел бы право жаловаться на избыточный энтузиазм других людей. И всё же зачастую слушать это было скучно.       Но сейчас это было удивительно. Кирилл никогда не был настолько, кажется, светящимся. Он задыхался, рассказывая, кажется, всё, что ему только вспомниться о грибах. И для парня, который уже общался открыто, но никогда так много, это было даже настораживающе вести себя так. Но потом Игорь расслабился, начиная размеренно нанизывать кучки на палку, пока слушал Кирилла. На самом деле сейчас почему это не было скучно. Это было красиво наблюдать за человеком в таком расцвете мысли.       Разговор, а точнее монолог, постепенно затих, когда они пожарили часть грибов и начали есть. Игорь не был фанатом этого продукта, но сейчас он казался самым вкусным, что он когда-либо ел. Грибы были в разы сытнее ягод, хотя и те у них тоже остались и жаловаться не приходилось. Ценилось всё. Горячая еда приятно обжигала язык и губы и будто согревала изнутри.       Кирилл смотрел на речку, задумчиво чавкая (сейчас он делал это тише, чем когда ел ягоды). А потом, когда грибы на ветке закончились и живот заурчал, будто включив заржавевший двигатель для работы над пещеворением, он взглянул на Игоря.       – Не хочет искупаться?       Ватин даже не сразу услышал этот вопрос за хрустом грибов за щекой. А потом подумал, что ослышался.       – Купаться? Сейчас ужасно холодно.       – Ну не прям ужасно.- Железнов пожал плечами. Он посмотрел на друга с улыбкой, которая опять предвещала какой-то вызов. Игорь мгновенно отрицательно покачал головой.       – Нет-нет-нет. Я уже сегодня согласился на один твой вызов и теперь нормально ходить не могу.       – Ой, точняк, нога...- Кирилл сменился в лице, опустив взгляд на ногу Игоря. Но это совсем не омрачнило его. Он пожал плечами и встал с бревна.– Значит, я сам искупаюсь.       Ватин скептически взглянул на него. Железнов комично медленно шёл к реке спиной вперёд и смотрел на Игоря почти зазывающе. А потом, подойдя к воде, он начал расстëгивать куртку. И снимать всё остальное... Игорь неверяще покачал головой, посмеиваясь. А тем временем другой парень уже разделся до боксеров (хотя и их он не был уверен, стоит ли оставлять), коснулся кончиком пальца воды и весь продрог. Но, почему-то веря, что Игорь этого не заметил, Кирилл улыбнулся во все тридцать два зуба.       – Водичка просто класс!- крикнул он, начиная дрожа и стуча зубами заходить в речку, но его хватило только до колена. Игорь, фыркнув, как он надеялся, в последний раз, встал и начал, скача только на одной ноге, приближаться к реке.       – Боже, Кирилл, ты весь дрожишь. Ты так заболеешь. Давай, выходи, хватит валять дурака.       Но Кирилл отрицательно и так уверенно помотал головой, начиная зачерпывать воды и мыться. От этого он весь покрылся мурашками, а пальцы перестали что-то чувствовать, коснувшись воды только второй раз. Но, от чего-то это даже у него вызывало смех.       – Я не заболею. Я в детстве закалялся!- он вновь облился водой и в этот раз то, как он продрогнул, скрыть нельзя было. Игорь в голос над ним посмеялся и в этот момент получил водой в лицо, сразу же закашлявшись и отпрыгнув назад.       – Холодно!       Игорь поспешил вытереть намокнувший участок кожи рукавом куртки. А потом заметил, как Кирилл продолжал пытаться его оплескать.       – Эй! Не попади на свою одежду. Курткой больше не поделюсь!- крикнул он, сев подальше от берега и с глупой улыбкой наблюдая за этим драчком. И дëрнул же его чëрт купаться. А другой так демонстративно намывался, будто его губы и ногти не посинели пару минут назад.       Кирилл всё ещё бросал какие-то нелепые фразочки, слишком неуместные для человека, дрожавшего в воде. А Игорь не мог над ними не смеяться. И когда, казалась, наконец-то вся грязь была смыта с волос, тела и лица, Железнов слишком охотно побежал к берегу, поспешно беря свою одежду и, пробегая мимо Ватина, сел у костра, сразу же начиная расстирать конечности и греться. Игорь встал и пошёл за ним, прихрамывая, чтобы взять несколько веток и подкинуть в огонь. Кирилл благодарно кивнул, не сумея ничего сказать из-за того, как стучали его зубы.       Когда Железнов немного подсох и оделся, Игорь мгновенно начал стучать ему по голове, но уже чуть сильнее, чем в прошлые разы.       – Ты такой дурачок! Большой, огромный, гигантский дурачок!- он кричал одновременно с улыбкой и упрëком, продолжа кулачками стучать по всей поверхности светлой головы. Кирилл сгорбился, прячась от ударов и с лёгким смехом.       – Хватит! Я не хочу становиться калекой!       – Да, ведь ты хочешь стать больным!- Игорь перестал стучать, скрестив руки.       – Ну... Я же закалялся.- неуверенно сказал Кирилл, обратно протягивая руки над костром.       – В детстве! Кирилл, я бы понял, если бы ты это делал уже здесь, в армии, но в детстве!- почти отчаянно прокричал Игорь, и в этот момент к его губам прижали холодный указательный палец.       – Всё, тише. Я понял.- спокойно ответил Кирилл.– Ты за меня переживал. Но я обещаю, что со мной всё будет в порядке, я редко болею.- и как назло именно в этот момент он шмыгнул носом и получил от друга взгляд, в котором читалось "а это сейчас что было?", и Кирилл поспешно поднял руки в жесте капитуляции.– Это я начинаю таять от костра, а не болеть!       Ладно, эта шутка заставила Игоря улыбнуться. Он протянул Железнову ещё одну ветку с жаренными грибами, перед этим подогрев их над костром. Тот навряд ли был голоден, но это должно было помочь согреться. Они просидели некоторое время в почти тишине (всё же Кирилл чавкает). Вокруг стемнело. Звук речки казался почти слишком громким, а костёр слишком ярким. Но от этого было больше хорошо, чем плохо.       – Я не переживал за тебя.- задумчиво сказал Игорь, вертя в руках какой-то камень, который он нашёл ещё тогда, когда Кирилл купался. Его друг удивлëнно поднял на него глаза. Наверное, это могло прозвучать слишком безразлично, поэтому Игорь поспешил объясниться.– То есть, я бы переживал, если бы не доверял. Если ты считаешь, что купание тебе не повредит, значит мне просто нужно в это проверить... Всё же мы уже взрослые люди, не мне тебя учить.       Кирилл расплылся в почти мягкой, еле заметной, но от этого не менее искренней улыбке.       – Мне приятно, что ты доверяешь мне. Возможно, я навряд ли доверю тебе дорогу, – он тихо хихикнул, но потом продолжил более серьёзно,– но я точно доверю тебе себя.- он протянул ему свою руку. Игорь не сразу понял, что значит этот жест, но предположил, что тот хочет подержаться за руки. Поэтому он вложил свою ладонь в чужую, и та почти сразу же сомкнулась вокруг, будто подтверждая правильность этого действия. Удивительно, как Кирилл согрелся уже настолько, что его пальцы были тепелее, чем у Игоря, но его, кажется, это не отвращяло, а лишь стимулировало поделиться своим теплом.       И сейчас, когда они сидели у огня, который так мягко освещал их местность, рядом была живописная речка, а они будто впервые не были помешаны на выживании и держались за руки как-то странно уютно, Игорь словил себя на одной одновременно желанной и ужасающей мысли. Он хотел бы остаться здесь, в этом моменте, возможно, навсегда. Будто сейчас не нужно было спешить в штаб, будто не нужно было спасать всех, да и самим спасаться. Так обманчиво спокойно.       Игорь начал тихо напевать и покачиваться. Сначала Кирилл лишь его слушал, но узнав мотив песни, начал тоже, слегка фальшиво, подпевать. Ватина это совсем не смутило. От этого даже было как-то уютнее. Когда что-то не идеально, оно от этого только прекрасней. Если бы не было фальшивых нот, значит не было бы Кирилла, а без него песнь не нужна.       Сама мелодия была из военной песни «Десятый наш десантный батальон». Они часто её пели на вечерах, которые должны были поднимать командный дух. И так всё было для новобранцев, но для тех, кто уже прошёл несколько сражений, это уже нагоняло лишь тоску. И сейчас как-то стало стоскливо. Кирилл перестал подпевать и вздохнул.       – Если петь такие песни, то только на пьяную голову.- он запнулся и отпустил руку, похлопывая себя по карманам, ничего не найдя и вздыхая ещё протяжнее.– И с сигаретой...       – Ты куришь?- удивлëнно спросил Игорь, прерывая напев. Кирилл повёл плечом.       – Видимо, уже нет.       Ватин сухо хмыкнул. Да, сейчас бы выпить и хоть немного отвлечься от всего этого. Сам он никогда не любил напиваться, лишь всегда пару глотков на праздниках, но война заставила пересмотреть способы расслабиться с "чтения книг" на "пару стопок водки". И правда тоска.       – Можешь что-то другое напеть, а то как приелась мелодия в голове.- Кирилл взглянул на него из-за плеча.       Игорь задумался. От тоскливого мотива оторваться и правда было сложно. В голову всё лезли медленные, на грани грусти песни. А потом появилась красивая и почти счастливая. Ватин слегка от неё улыбнулся и начал почти шëпотом петь.

«Связать бы вместе наши руки,

Навсегда переплести,

Чтоб не знали мы разлуки,

Не пришлось опять идти,»

      От этого образа у Игоря возникло воспоминание о том, как они с Кириллом вообще встретились. Их буквально связали вместе. Он даже помнит, как они первое время брыкались и ëрзали, пока не поняли, что лучше всего будет содействовать, чем соперничать. Наверное, их дружба зародилась уже тогда, когда они без слов могли понимать и договариваться. А уже потом немного начали общаться Азбукой Морзе.

«Переступая через ямы,

Что наполненны тоской,

Ведь я знаю, что не зря мы

Долго шли этой тропой.»

      А это будто они сейчас. Конечно, Игорь рад, что между ними нет ям с тоской, но у них есть долгая дорога. И цель. И, если честно, Ватин не уверен, говорит ли он о лесной дороге и штабе или о чём-то другом, что только сейчас начало зарождаться в мыслях.

«Не позволю нам расстаться!

Ты мой дом и мой покой!

Сужденно переплетаться

Душам двум с одной судьбой.»

      Игорь почти погрузился в эти строки, его почти коснулось какое-то маленькое озарение, но сначала один хлопок, а потом другой отдалили его от той мысли, и он заметил, что Кирилл неотрывно смотрит на него и аплодирует.       – Вау, это было очень красиво.- с предыханием сказал парень, садясь ещё ближе и уже касаясь своим бедром другого, будто заворажëнный песней, как моряк сиреной.– Я никогда не слышал эту песню. Кто её исполняет?       Игорь покраснел. По-настоящему покраснел. А потом ещё и почти смущëнно отвёл взгляд, почесав затылок.       – Её никто не исполняет. Я её придумал... Только вокальную партию и текст, я не умею играть на музыкальных инструментах.- тихо пробормотал Ватин, будто расчитывая, что его друг не расслышит его слов. Но Железнов прекрасно всё услышал. Его глаза расширились, а рот слегка приоткрылся.       – Ты сочиняешь?! Этого не было в тех трёх фактах о тебе!- он наклонился так близко, что их носы почти коснулись, и Игорю пришлось слегка наклониться назад, поражаясь, как этот человек из-за одной песни может настолько сильно нарушить личное пространство.       – Обычно это просто какие-то стишки. Это единственное стихотворение, на которое я попробовал наложить мелодию.       – Это так красиво!- Кирилл выглядел таким восторженным, и Игорь впервые почувствовал, что кто-то готов так же искренне выслушивать его болтовню о любимом деле, как он был готов выслушивать чужую.– Это стихотворение о любви? Кому оно посвящено?       Игорь слегка отодвинулся, чувствуя, как продолжает краснеть от такого пристального внимания. Он не должен был быть так встревожен таким искренним, самым трепещущим сердце вниманием к нему. Ладно, это звучит так, будто именно от этого и стоит краснеть.       – Это, наверное, о любви. Не знаю.- неуверенно начал парень.– Это странно. Я тогда был под большим впечатлением от книги. В ней герои были так идеально друг другу подходящие. Между ними была бесподобная химия! Настолько бесподобная, что я будто на себе ощутил её. И в итоге сам где-то месяц ходил влюблённый. Но по факту, я не был влюблён. Я просто чувствовал эту лёгкость и полноценность, если бы я и правда любил подходящего мне человека. И под этим впечатлением я написал этот стих.       – Погоди, то есть ты не имел ввиду кого-то конткретного, когда писал это?       Игорь кивнул.       – Я просто думал, что ведь где-то будет этот человек. Я его уже люблю, просто пока что не встретил. А когда встречу, то точно не захочу его отпускать. Но перед этим я должен пройти дорогу тоски по тому, кого я даже не встречал.- Ватин говорил почти мечтательно, будто вновь погружаясь в это состояние лёгкости и внутреннего трепета. Он взглянул на Железнова, а тот с еле заметной улыбкой смотрел на него не моргая, впитывая каждое его слово.– Ты хотя бы меня понимаешь?- Игорь хихикнул, думая, что взгляд Кирилла больше пустой, чем внимательный.       – Да-да, продолжай. Тебя так интересно слушать.- он поставил локоть на колено и облокотил подбородок на ладонь.       Игорь, наслаждаясь вниманием, фыркнул и продолжил говорить, начиная перебирать пальцами, чтобы хоть как-то их занять.       – Я написал ещё около десяти стихов, посвящённых этому чувству. Моя семья не верила, что стихи никому не посвящены, настолько они получились настоящими и чувственными. А объяснить им это не получалось. Разве можно быть влюблëнным в того, кого не встретил?       – Получается, незнакомка всё ещё не имеет имени?       Игорь задумался. Незнакомка? Разве он давал пол человеку в своих стихотворениях? Нет. Почему-то это всегда где-то на подкорке был незнакомец, но сейчас, услышав "незнакомка", он подумал, что она звучала бы логичнее. Но не правильнее.       Он нерешительно покачал головой.       – Не имеет имени.- он поднял взгляд на Кирилла и понял, что слова застряли. Лëгкость. Трепет. Такое простое счастье и принятие. И все эти чувства меньше чем за секунду. Но это не было громом среди ясного неба, это было ветерком в летнюю жару. И тогда на кончике языка начало крутиться оно. Имя. Игорь сглотнул, отводя взгляд и делая глубокий вдох.– Но мне почему-то кажется, что этот человек очень близко.- он добавил, почти не задумавшись.       – Человек.- почему-то повторил Кирилл, будто разгадав тайну этого слова.       – Человек.- подтвердил Игорь.       – Я понял.- почти как тайну прошептал Железнов.– И вы знакомы? Может уже друзья?       Кирилл точно знал, какие вопросы нужно задавать. Игорь кивнул, а затем метнул головой в неопределённости.       – Это сложно. Я думал, что мы друзья, но теперь кажется, что мы ими никогда не были. Что с самого начала всё стремилось к чему-то большему. Я не знаю как описать это чувство достоверно. Я будто ещё не люблю, но уже и не дружу. А влюблëнность и симпатия совсем далеки от той глубины, что уже зародилась между нами, понимаешь?       – Да. Ты не представляешь, насколько я тебя понимаю.- Кирилл отвёл взгляд на речку, тоже с ноткой мечтательности прищурив глаза.– Знаешь, Карамзину пришлось придумать слово, чтобы передать значение "вызывающий умиление" и "трогающий за душу", и тогда родилось "трогательный". Может, нам бы тоже не помешала придумать промежуточные слова между дружбой и любовью, передающие суть.       Игорь тихо посмеялся с этой глупой, но милой идеи. А потом потëр глаза и зевнул.       – Кажется, я слишком хочу спать, чтобы придумывать слова.- он потянулся, и невольно зевнул ещё один раз. Вся эта сентиментальность была прекрасно убаюкаивающей. Кирилл согласно кивнул и размял плечи и шею.– Хочешь, я тебе сделаю массаж?- выпалил Ватин, и лишь потом подумал, как это могло звучать. Но ещё до того, как он успел объясниться, Кирилл пожал плечами, снял куртку и китель, оставаясь в футболке, и сел к нему спиной.       Никаких вопросов. Никакого недопонимания. Просто чистое доверие.       Игорь положил руки тому на плечи и начал их мять. Конечно, было бы лучше делать это без футболки, но начало поддувать. Парень надеется, что ночью всё ещё будет тепло. Он надавливает на более напряжённые мышци и слышит, как его друг шипит. Ага, значит эти точки. Он круговыми движениями начинает их массировать, чувствуя, да и впринципе наблюдая, как Кирилл расслабляется. Парень падает ему спиной на грудь и хихикает. Почему-то, это заставляет Игоря поддержать его.       – Спасибо.- тихо сказал Железнов, запрокидывая голову назад, чтобы взглянуть на Игоря. А потом, получив в ответ взаимный взгляд, он взял руки парня и положил на своей груди, будто тот его обнимает сверху со спины. А тот и сам немного сжал руки, поняв задумку.       Они просто сидели и обнимались, оба слишком сонные, чтобы болтать, но и слишком уютные, чтобы лечь спать. Костёр постепенно догорал, пламя было слабым, даже тихим среди прибрежной тьмы. Сегодня была видна луна, которая наконец могла одарить лес своим синеватым светом.       Игорь медленно поглаживал чужую кожу где-то на ключице, а Кирилл тем временем немного поелозил, чтобы устроиться поудобнее и сесть так, чтобы его голова лежала на плече Ватина. Последний тем временем подстроился, развернув корпус. Так и правда было лучше. Игорь чувствовал, как светлые волосы вновь шекочать ему щеку, колыхаемые лёгким ветерком. В этот раз он не удержался, наклонившись и по-настоящему зарывшись в них носом. Боже, он и не думал, что хотел это сделать так долго. Он глубоко вдохнул. Что-то сладкое, человеческое, тëплое наполнило лëгкие. Господи, это было так успокаивающе. Он зарылся носом сильнее, слегка расстирая место, куда попал его кончик носа, и вдохнул ещё раз. Разве от человека может пахнуть так приятно? Так успокаивающе? Он поводил носом ещё, желая найти самое лучшее место для вдохас когда услышал, как Кирилл тихо смеётся. Возможно, это было щекотно или неловко для него. Но как здесь вообще можно оторваться?!       Уткнувшись в темечко, Игорь наконец-то замер. Он закрыл глаза, почти засыпая, пока не почувствовал, что кто-то уже не почти, а в самом настоящем смысле был погружён в сон. Кирилл так и заснул с ощущением носа в голове, и сидя на бревне. Ватин не стал его будить, да и не был уверен, возможно ли это будет сделать сейчас. Взяв парня на руки, он встал и сделал два хромых шага, чтобы уложить друга около костра. Он под парня подстелил куртку, а сверху укрыл кителем. Сам он расположился ближе, чем в прошлые ночи. Сейчас было так хорошо именно рядом с Кириллом, что он не был уверен, заснëт ли он без звуков шороха этого парня. Но он заснул, наверное, впервые не дрожа от холода.       От костра отстались угольки. Река уже почти не казалась шумной. Даже сверчки приглушали свой ансамбль.