Связанные

      Дыхание сбилось, тело напряглось, брови нахмурились. Опять кошмар.       Опять то самое лицо, с которого стекает кожа, капая и цепляясь за форму солдата. Он прикован взглядом к Игорю, глаза ужасно живые, по сравнению с видом пострадавшего. В них ненависть. Почти насмешка. Из-под стекающей кожи начинает капать кровь. Чëрт.       Игорь сглотнул. Отвернись. Закрой глаза. Он вновь чувствует, что плачет, но слёз нет и зрение на застилает.       Вдруг движение. Солдат перед ним с заднего кармана достаёт пистолет и прикладывает кому-то стоящего на коленях впереди него. Игорь медленно, стараясь сопротивляться сценарию сна, опускает взгляд. Со связанными руками и опущенной головой сидит другой парень. И даже не видя лица, Ватин понимает, кто это. Он не сможет не узнать эту светлую макушку, в которую вчера так охотно зарывался носом. И вот теперь к ней приставлен сзади пистолет.       Это он виноват.       Это всё из-за Игоря.       Он был слишком наивен и поэтому все умрут.       Не успев набрать в лëгкие больше воздуха, он вздрогнул от выстрела. Он увидел, как перед ним голова Кирилла превратилась в мясо, в фарш, разлетаясь везде. Кровь. Всё красное. Он может чувствовать на себе эти красные капли, ошмëтки чужих мозгов прямо на лице. Кожа мокрая не от слёз, и это ужасает. Нужно отвернуться. Нужно вытереться. Нет, нужно сначала вдохнуть. Но не получается.       Боже, он всë испортил. Он убил Кирилла, а не этот солдат. Если бы он не спас его, всё было бы хорошо. Он был бы счастлив.       Лёгкие сжимаются, пытаясь набрать воздуха, но ком в горле не позволяет этого сделать. Почти больно. И Игорь уверен, что заслужил эту боль. Он должен в идеале испытать всю боль одновременно, которую причинили остальным из-за него.       Лицо обдало чем-то холодным. Ледяным.       Игорь распахнул глаза. Небо. Голубое небо. Не красная кровь. На лице вода. Холодная вода. Не тëплая кровь. Перед ним обеспокоенный Кирилл. Живой.       Ватин почувствовал, что наконец смог вдохнуть. А потом он мгновенно расплакался, захлëбываясь истерикой. Он сразу же наклонился к Кириллу и тот мгновенно обнял его, крепко, защищающе. Облегчение, которое накрыло Игоря, было почти подавляющим, слишком сильным. Его руки хаотично сжимали то руки кирилла, то плечи, то волосы, то беспорадочно тыкали в лицо, чтобы убедиться, что это точно он, целый, настоящий.       – Тише, это просто кошмар.- прошептал парень, гладя другого по тёмным волосам, и Игорь почти хотел упасть в эти руки, чтобы его просто держали так, будто он и правда не совершил ничего ужасного.       – Мне так жаль.- всхлипывал Игорь.– Всё из-за меня.       – Ничего не случилось, ты просто спал. Всё хорошо.- Железнов крепче сжал его и наклонился ближе к его уху, чтобы пробиться сквозь пелену чужого кошмара.– Здесь только ты и я. Я держу тебя. Ты ничего не делал. Мы оба целы и невредимы.- он специально не учëл травму ноги у Игоря, чтобы уж точно успокоить друга. И, кажется, это срабатывало. Тот уже дышал ровнее. В этот момент Кирилл протянул ему флягу с водой. И тот выпил её, что ещё немного успокоило его.– Ты как?       Игорь медленно отстранился, но всё ещё слабо держал плечи друга. Он всхлипнул, смотря куда-то вниз.       – Лучше, спасибо.- голос сиплый.       – Что тебе приснилось?- Кирилл хотел вытереть слезу со щеки, но Игорь уклонился и сам рукавом вытер всё лицо.       – Я не могу рассказать.- он взглянул на парня, думая, что тот обидится, нахмурится или будет настаивать. Но тот лишь кивнул, похлопав его по плечам.       – Да, точно, у меня же тоже есть секрет.- он криво улыбнулся и подмигнул. И это было будто так неуместно, что даже было смешно. Игорь слабо улыбнулся.– Давай умоемся, позавтракаем и отправимся в дорогу?       Ватин кивнул, делая последний дрожжащий вдох и окончательно успокаиваиваясь.       Умываться было прохладно. Вчера было бабье лето, сегодня же погода вспомнила, что как бы конец осени. И всё же сделать хотя бы банальные сохраняющие гигиену вещи, как смыть грязь и пыль с лица и прополоскать рот, было ужасно приятно. Они напились ещё больше воды, чуть ли не заполняя ею всё место в желудке, и набрали полную флягу.       Они вчера пожарили все грибы до готовности, чтобы не тратить ещё одну спичку на костёр утром. Поэтому, решив общим советом, что времени на привалы лучше тратить как можно меньше, взяли все свои палки с грибами, марли с ягодами, ружьё, и потопали вверх по склону обратно к дороге.       Сегодня всё ещё было солнечно, хотя и не так тепло и с облаками в некоторых местах. И ужасно тихо. Будто вместе с теплом пропало всё живое, наполнявшее вчерашний день. Как-то гнетуще ощущались деревья, темнота между стволами. И да, Игорь хоть и успокоился, но был всё ещё под впечатлением от сна.       Холодные грибы были не такими вкусными, а также неприятно скрипели на зубах из-за того, что за ночь обветрились. Но даже так было в разы лучше, чем прошлые дни. Живот не сжимало вакуумом голода, язык не немел от отсутвия влаги. Выживания не было, но была тревога, постепенно, почти незаметно поднимающаяся из глубин.       Даже говорить было тяжело. И Игорь только сейчас понял, что было не так. Они устали. Ужасно сильно устали. В первые дни, ведомые адреналином, высшей целью и радостью свободы, они легко игнорировали это чувство усталости. А сейчас ноги начали ныть, переставлять их было всё сложнее, они шаркали по пыльной дороге. Та нога, что была травмированна, вообще всё меньше функционировалла с каждым днём и всё больше болела. Плечи окончательно сгорбились. Руки даже не не хотели покачивать при ходьбе, просто обессиленно вися с двух сторон.       Взглянув на Кирилла, он увидел то же самое, и лишь понимающе кивнул, даже не зная, увидел ли это тот. Так Железнов плюс ко всему ещё и таскает оружие. Ватин надеется, что оно им не понадобится. И ещё больше надеется, что, если оно понадобится, то порох не отсырел после дождя.       Идти было тяжело морально. Вроде, вчера всё было так хорошо, они напились, наелись, согрелись. Сейчас их будто вновь выкинуло в суровую реальность. Скорее всего, фляга воды им осталась на всю оставшуюся дорогу. Тёплых дней тоже можно не ожидать, даже наоборот, надеяться, что не будет дождей. Ближайший пункт, где им будет вновь хорошо – это штаб. От осознания, сколько ещё стоит пережить, в голове начинало пульсировать.       А ещё было непонятно, чего ждать, когда они придут туда. Будут ли там знать о поступке Ватина? Раскажут ли остальные Железнову? Не обнаружат ли они, что шли слишком долго и их товарищи давно мертвы или изуродованы? Всё давило на голову.       Игорь старается не поддаваться унынию. Всё же вчера было хорошо. Он засыпал с лучшим настроением, ему было весело и спокойно. Но это было у реки. А сейчас было туго в животе, тяжело на душе. Может, перепады настроения из-за того, что он перестал пить таблетки? Он замечал в себе нарастающую меланхолию после каждой вспышки радости. Это не нормально. Он это понимает. И он надеется, что это всё из-за таблеток, а не из-за того, что он по-настоящему сломан и всё это время лишь пытался стать самим собой.       Но он и правда чувствует, как теряет себя. Шаг за шагом. От него больше не исходит та бесконечная энергия. Она плетëтся лишь Кириллом и его обществом. Но сейчас, в тишине, в усталости, он не находит в себе силы улыбнуться. Раньше такого не было. Или было, но он не замечал, не успевал погрузиться в это чувство, как его вновь вытягивал спокойный голос.       Игорь старается цепляться за то, что улыбки его были искренними. Он всё ещё помнит, как легко они ему давались, когда он видел Кирилла, который дрожащий и мокрый сидел рядом с ним на бревне. Он отчётливо помнит, что тяжести в груди не было. Так от чего же ей появиться на слудующее утро.       Он взглянул на Кирилла, который спокойно шёл рядом с ним. Железнов не хмурился, а значит его думы не были такими же давящими и запутанными, как у Ватина. Игорь продолжал смотреть, надеясь избавиться от этого внутреннего комка. Но почему-то в этот раз не получалось. Почему-то сейчас черты лица парня действовали на него по-другому.       Разве сейчас Железнов не выглядит отстранëнно? Игоря кольнула эта мысль. И это было неприятно. Сейчас Кирилл похож на то, как вёл себя в начале их знакомства: он отстранëн, он молчалив, он не смотрит на Игоря. Что-то неприятно начало жечь в груди. Игорю же это всё кажется? Или тот и правда стал замкнутым? Парень что-то не так сделал? Может, не стоило ему вчера закрываться носом в волосы? Это всё же очень нарушающий границы жест, и было так неправильно делать его без разрешения. Это могло того оттолкнуть? Или Кирилл пожалел, что рассказал ему о своей необщительности и теперь это его отдаляет? Но Игорю кажется, что он хорошо поддержал тогда парня и вроде не дал повода для замкнутости. Или он был слишком навязчив? Или они слишком быстро открылись друг другу? Но ведь они оба этого хотели, или ему показалось, что хотели?       Голова шла кругом. Он даже уже не обращал внимания на окружение, на то, как он переставляет ноги, двигаясь механически, пока мысли продолжали наслаиваться одна на другую, но будто никогда не сумея объяснить причины его страха полностью. Но тут среди них начала прятаться истина. Он точно знал, что среди этого хаоса есть то, что он упускает, не может правильно сформулировать. Его глаза забегали, будто он видел каждое высказывание и отметал его, стараясь добраться до истины. Но каждый раз будто что-то было не так.       Рука на плече.       Он замер, медленно поднял глаза.       – О чём думаешь?- он начал тихо, плавно вытягивая Игоря из тонны давящих мыслей.– Выглядишь встревоженным.       Говорит.       Кирилл с ним говорит.       Игорь будто смог вдохнуть, вынырнув из страхов, в которых он пытался найти дно истины, в приятную невесомость, которая создавалась каждый раз, как он касался Кирилла или наоборот. Тяжести тоже нет. Она улетучилась так быстро, что он даже не успел бы её словить, если бы захотел.       А глаза Кирилла тем временем были устремлены на него, и они были смягченными, не отстранёнными, а наделёнными тем чем-то невообразимым, что творилось между ними эти несколько дней, что и позволяла держать друг друга, плакать и доверять. Губы не были сжаты, становясь таким плавным акцентом в острых чертах чужого лица. Теперь они не создавали то ощущение каменных черт, что было раньше. И от этого Игорю стало так легко.       – Я просто думал о том, как долго нам идти.- голос Ватина даже не дрогнул, будто он пару секунд назад не накручивал себя.       – Ну, мы прошли где-то чуть больше половины. Скорее всего, в середине шестого дня будем на месте.- небрежно сказал Кирилл, расслабившись из-за того, что его друг больше не выглядел таким встревоженным.       Игорь бросил удивлëнный взгляд.       – Это быстрее, чем я предполагал.- он взглянул на свою хромую ногу, и поморщился при мысли о том, что именно она и замедлит их. Но отмахнуться от этого, и ему помогли следующие слова Железнова.       – Да, мы неплохо начали, даже несмотря на то, что не сразу нашли дорогу. У меня даже теплится надежда, что мы успеем к концу пятого дня, если продолжим таким темпом.       У Игоря теперь тоже появилась такая надежда. И она была цветком, по сравнению с камнем тревоги, который до этого давил на грудь.       Такой короткий диалог как будто вернул к ним прежнюю теплоту, а от неё и вернулись лёгкая улыбка и более энергичный темп. Ватин только сейчас понял, что они всё это время шли в гору, и, возможно, именно из-за этого и было так тяжело и невыносимо. А сейчас вновь прямая тропа.       Пройдя ещё немного, они услышали нечто странное. Что-то гудело. И приближалось. Парни сразу же ушли глубже в лес, присаживаясь на землю, чтобы спрятаться за деревьями и кустарниками. Звук становился громче, Игорь и Кирилл переглянулись и нахмурились. Теперь спутать нельзя было. Это точно автомобиль. Только не было понятно, с какой стороны он едет.       Будто прочитав мысли Игоря, Железнов указал ему сидеть здесь, а сам, пригинаясь, пошёл в обратную сторону, чтобы с высоты увидеть (или не увидеть) автомобиль. Ватин же измученно упал пятой точкой на землю, бросая полный призрения взгляд на травмированную ногу. Если за ними будет погоня, он точно умрёт. Он пошевелил ею и поморщился. То, что ему иногда ужасно больно напрячь ногу, не хорошо. И ещё больше его волнует, что его лодыжка обретает то самое зернистое чувство, которое называется онемение.       Он повернулся на звук шаркающих по листве шагов, и в этот момент к нему подсел запыхавшийся Кирилл.       – Они едут оттуда.- он указал в сторону, откуда парни только что шли. Значит машина не из их пункта назначения. Игорь выругался.       – Сколько?       – Одна машина.       Странно. Если бы они ехали нападать, то машин было бы около двадцати, не меньше. Одна машина может означить только два варианта.       – Думаешь, остальные машины мы проспали?- с опаской спросил Кирилл, и Ватин кивнул. Совпадало и то, что ночью было выгоднее всего нападать, когда большая часть солдат спит. И, захватив штаб, они начали потихоньку отправлять остальных туда. Подобная мысль удручала. Но была ещё одна.       – Либо кто-то из наших тоже смог сбежать и, в отличие от нас, им удалось взять авто.- Игорь криво улыбнулся, мало веря в это, но надеясь, что они ещё не потеряли другой пункт и им есть куда идти. Кирилл же вообще не был убеждён этой идеей и сидел с серьёзным и хмурым лицом.       Когда звук двигателя был уж совсем близко, парни совсем легли на землю, чтобы точно не быть замеченными. Им повезло, что они находились на горке, а лес погрузился в удручающую тишину, и поэтому они вовремя услышали машину, а та их вообще не увидела издалека. Вот и сейчас, почти мгновенно проехав мимо них, она их тоже не подметила, оставив после себя облако пыли и удаляющийся гул. Игорь выглянул из-за куста, с завистью наблюдая, как автомобиль быстро удаляется. Эх, если бы они так могли, он был бы самым счастливым человеком.       – Смотри.- шепотом сказал Кирилл, будто боясь, что их всё ещё могут услышать. Игорь непонимающе оглянулся на него. Тот прошёл ещё глубже в лес от дороги и смотрел на что-то сквозь деревья. Ватин привстал с кряхтением и еле подошёл к другу, когда и сам с восхижением остановился.       В десяти метрах от них через деревья проглядывался обрыв с видом на каменистую поляну, которую с дальнего края рассекала река, от которой они давно успели отойти. Парни решили немного остановиться и взглянуть на уютное лесное местечко. Обрыв был каменистым, на краю росло дерево с двойным стволом, и один из них почти живописно выпирал над крутым склоном. А второй был украшен белыми полукруглыми грибами.       – Они съедобны?- почти насмешливо спросил Игорь, указывая на грибы. Кирилл слабо фыркнул и помотал головой, садясь на камень и свешивая ноги. Ватин замешкался.– Думаешь, мы можем отдохнуть?       – Думаю, нам нужно отдохнуть.- твëрдо сказал Кирилл, одарив его обеспокоенным взглядом. Игорь вздохнул, понимая, что, возможно, его сегодняшнее настроение не осталось не замеченным.       Он сел от Кирилла чуть дальше обычного и не свесил ноги, просто молча смотря на пейзаж перед собой. Возможно, это место было даже красивее весной: поляна была бы заполнена цветами и солнцем, деревья бы создавали воздушный узор зелëной листвой, а не это костлявое нечто. И всё же, это было красиво. Не жизнерадостно, но красиво.       Что-либо говорить не хотелось. И Игорь ненавидел, как он может быть одновременно открытым и замкнутым. С Кириллом было легко, но ему страшно, что всё это прекратится, как только он всё узнает.       – Мы вчера так и не придумали слова.- неохотно сказал Ватин, чтобы отвлечься и сменить тему. И Кирилл подыграл, позволив слабой улыбке появиться на серьёзном лице.       – Люждра?- в шутку предложил Железнов.       – Овьба?- тоже придумал ужасный вариант Ватин.       – Дружовь?       – Друлюжбабовь?       Они вместе рассмеялись. А потом вновь погрузились в тишину раздумий.       – Ты когда-нибудь любил?- тихо, будто боясь, спросил Игорь. Кирилл удивлëнно взглянул на него, но, не получив ответного взгляда, вновь повернулся к виду.       – Я думаю, что да. Один раз.       У Игоря что-то сжалось. И ему это показалось ужасно глупым. Он слегка подëргал сухую траву на земле, будто это помогало сосредоточиться на реальном.       – Вы всё ещё вместе?       – Ох, нет.- Кирилл поспешно покачал головой.– Мы даже никогда не были вместе. Мы не успели начать встречаться, когда наши пути разошлись.- он закончил, говорить, но тут ощутил, как его висок сверлит чей-то очень заинтересованный взгляд. Железнов не думал заканчивать историю или пояснять её, думая, что пару предложений достаточно, но молчаливоей давление его соседа было слишком ощутимым для того, чтобы просто игнорировать и сидеть в тишине. Он вздохнул, слабо улыбаясь, так, как обычно упоминают о чём-то, что должно было бы вызвать грусть, но ты слишком давно принял это, как что-то неизбежное и от этого не стоящее твоего внимания.– Мы познакомились случайно. Это было очень маленькое мероприятие, которое было популярно в маленьком кругу лиц. Был конкурс, где нужно было работать в паре. И тогда нам и пришлось просто встретиться взглядами и почти одновременно предложить друг другу объединиться.- он слабо рассмеялся, будто вспоминая, как нелепо это было.       Игорь повернулся к нему всем телом, внимательно выслушивая и наконец окончательно отвлекаясь от своих нагнетаний.       – Это была мгновенная химия?- спросил Ватин, желая лучше узнать эту историю. Кирилл слабо кивнул.       – Да, можно и так сказать. Это было неловко, но обоюдно.- он замолчал, обдумывая, что ещё нужно уточнить, чтобы рассказ получился достаточно полным и логичным.– У нас была разница в возрасте три года, я был старше, но я подумал, что это навряд ли нам помешает хорошо общаться. Вот реально нам помешало расстояние. После того, как ярмарка закончилась, мы разъехались в свои города. И жили мы отнюдь не близко. Но мы переписывались. И переписка мне казалась волшебной и искренней.       – Именно тогда ты полюбил?       – С одной стороны верно, но с другой... Я не уверен, любил ли я кого-то реального, или лишь образ, подданный мне на блюдечке с голубой кайомочкой.- улыбка, и так слабая, расстворилась. Это не была неизмеримая печал, но это было сожаление.– Мои чувства были взаимны, мы кучу раз писали, как любим друг друга, но решали не начинать отношения, пока между нами не сократится расстояние. Мы старались поддерживать дружескую атмосферу, но пустота между строк была слишком наполненной. И это томилось между нами где-то полгода, пока мне не удалось купить билеты.       Игорь заинтересованно поднял брови, чувствуя, что с интересом к этой истории растворяется та непонятная слабая боль в груди. Он невольно подсел ближе и почувствовал, как их мизинцы соприкоснулись, но ни в коем случае не одëрнул руку. А Кирилл будто бы подвинул свою ладонь навстречу и взглянул на Игоря чуть более радостнее.       – Когда мы вновь встретились, я запланировал нечто грандиозное. Я чувствовал, что меня принимают любым, я не боялся быть самим собой. И я подумал, как было бы здорово наконец-то поцеловаться. Это должно было случиться на третий день моего приезда. Всё складывалось идеально. И когда между нами завязался романтичный разговор о наших мечтах, я сказал, что мечтаю о нашем поцелуе. Я думал, будут румяные щëки, смущенный смех, а потом и то самое... Но я получил неловкий, натянутый смех и полное непониманий "понятно".- он вздохнул, проведя рукой по светлым волосам и вновь взглянув на пейзаж перед собой. Его рука смелее сжала пальцы Игоря, накрыв их полностью своей ладонью. А Ватин и сам от такой раздосадованности опустил голову на свои колени, прекрасно понимая, насколько было больно парню в тот момент, и восхищаясь, как легко тот сейчас рассказывает об этом.– Сейчас, вспоминая об этом, я нахожу много намёков на то, что поездка с самого начала шла неудачно, но тогда я был в розовых очках. И, как оказалось, разница в три года делала меня более взрослым и не боявшимся отношений. После того, как я вернулся в свой город, мы не написали друг другу ни слова.       – В переписке все смелые.- без какой-либо радости фыркнул Игорь.– А ты, получается, был влюблëн в...?       – В человека.- сказал Кирилл, поворачиваясь к Ватину с этой еле заметной, но полной скрытого смысла улыбкой, понятной только им двоим. Игорь выдохнул.       – В человека.- теперь уже он повторил, улыбаясь. Подул ветерок, слегка взьерошил их и прогнал по телу мурашки.       – Я не хочу повторять твой вопрос, тем более, ещё вчера ты, можно сказать, рассказал о своей влюбленности. Но что насчёт того, что для тебя важно в человеке, чтобы он тебе точно понравился?- сначала вопрос прозвучал серьёзно, я потом Кирилл тихо рассмеялся.– Может, тебе важна грудь и попа?       Игорь тоже рассмеялся. Это предположение звучало так нелепо, учитывая то, какие они давали друг другу намëки. Ватин покачал головой.       – Нет, внешность не важна.- он задумался на короткое время над самым удачным ответом.– Наверное, мне вообще не важно, кем будет этот человек. Мне важна душа, как он ко мне относится, какие чувства у меня вызывает. Если, когда мы рядом, то мы как дома, неважно где бы мы были, разве имеет значение что-то ещё?       – Вау...- выдохнул Железнов, с неким благоговением прикрыв глаза, когда смотрел на Игоря.– Ты звучишь так, будто ты совсем не из этого мира.       Ватин почувствовал, как слегка краснеет, а губы расстягиваются в слишком кривую и довольную улыбку. Даже пришлось на короткий промежуток времени отвернуться, чтобы собраться в кучу.       – Почему? Ты не думаешь также?       – Думаю, но не чувствую. Головой понимаю, что и правда нужно обращать внимание не только на оболочку, но, к сожалению, я всё ещё остаюсь один из тех ребят, кому нужно время свыкнуться с необычной внешностью. Это отталкивает, да?       – Нет.- без колебаний ответил Игорь.– Главное, что ты не отворачиваешься сразу же, если внешность тебе не понравилась, а продолжаешь учиться её принимать. Не всех добрых людей в детстве научили не обращать внимания на внешность.- он пожал плечами, неосознанно поглаживая костяшки пальцев Кирилла.       Было почти романтично. Тихо. Спокойно. С души отлегла та утренняя тревога, и усталость в конечностях затмилась почти ощутимым отдыхом. Их руки слегка сжимали друг друга, большие пальцы рассеянно то начинали поглаживать кожу, то вновь прекращали. И это заставляло сердце трепетать. Не было того самого бешенного темпа, который бы разбил рëбра и заставил бы задыхаться. Это просто было приятно. И почти естественно, без какой-либо неловкости.       Игорю показалось, что сейчас всё стало максимально очевидно, и не было смыла томить и таить.       – Кирилл, я...- начал он, но к губам приложили указательный палец со звуком «чш». Железнов выглядел напряжëнным и смотрел куда-то за его спину. Ватин тоже прислушался.       Треск.       Ещё один.       Это определëнно были шаги по опавшим веткам и листьям. Но не человеческие. Теперь Игорь тоже напрягся. Они медленно отошли от края обрыва. Кирилл снял через голову оружие и поднял его, прицеливаясь в сторону звука. Ватин встал за ним, хотя тоже весь напрягся готовый ринуться в драку.       Из кустов медленно вышел волк. Он пристально смотрел на них. Сам был облезлый, щуплый, будто совсем не готовый к зимовке.       – Медленно уходим, не поворачиваясь к нему спиной.- прошептал Кирилл, начиная отступать назад. Но волк медленными шагами, не моргая, шёл за ними.       Игорь решил взять одну из веток грибов, которая у них была и бросить волку, чтобы тот, явно давно не евший, отвлëкся на неё. Всё же лучше поголодать, чем стать обедом. Ватин из-за спины Железнова кинул ветку, попав волку прмо по носу. Грибы упали прямо перед лапами волка. Но тот не отреагировал на них. А лишь пришёл в бешенство из-за "нападения".       – Чëрт!- крикнул Игорь и поспешил убежать, но нога подвела, заставив лишь болезненно упасть. Послышались выстрелы.       Кирилл, стараясь одновременно уклоняться от волка, стрелял в него, но всё летело мимо. Волк в один момент вцепился пастью в бок ружья, начиная его тянуть на себя, а Кирилл не мог этому противостоять, и сам утомлëнный после нескольких дней скитаний. В итоге оружие оказалось в пасти зверя и он отбросил его, продолжая рычать и охотиться на Кирилла. Парень постарался убежать, но волк напрыгнул сзади, сбивая его с ног.       Игорь, не обращая внимания на боль и на то, что рана на ноге начала вновь кровоточить из-за слишком сильной нагрузки, побежал к брошенному оружию. Волк, только сейчас заметив второго парня, отвлëкся от Кирилла и мгновенно побежал за Игорем, кусая его за ту самую больную ногу и будто сходя с ума ещё сильнее от привкуса крови на языке. Игорь закричал, лицом падая на желанное оружие, но не имея возможности развернуться и наконец пристрелить животное.       Железнов напрыгнул на волка, отталкивая его от другого парня. Они клубком покатились в сторону обрыва, остановившись в метре от него. Перед глазами Игоря всё плыло от боли, конечности дрожали от адреналина, голова пульсировала с каждым ударом сердца. Он рассеянно взял оружие, прицеливаясь. Впервые попасть в цель было так тяжело. Руки почти не слушались, и прицел то был направлен на голову волка, то на Кирилла, продолжая плавать. Игорь рискнул и нажал на курок. Он промахнулся, никто не был ранен. Он сделал ещё один выстрел, но звука не было. Он отодвинул затвор. Пули закончились.       Кирилл отбивался от бешенной пасти волка, ударяя его кулаками и подставляя руку укусам. Когда зубы прогрызли толщину куртки и по-настоящему впились в кожу чужого предплечья, Игорь будто пришёл в себя. Он взял автомат и спешно побежал к другу, вытаскивая штык-нож и бросая ему. Кирилл успешно его ловит, начиная тыкать свободной от пасти животного рукой в шею волка. Игорь переворачивает автомат, начиная бить зверя прикладом по челюсти, сжимавшей руку Железнова.       Волк рычал и скулил. Из его шеи уже текла кровь, окрашивая так же и руку Кирилла. Челюсти наконец-то расжались. Волк отошёл к обрыву, слегка покачиваясь. Как только Железнов освободился, он сразу же отполз подальше. Ватин тоже сделал несколько шагов назад, только сейчас замечая, как задыхался до боли в лëгких и дрожал, еле стоя на ногах. Они оба смотрели на волка, который неуверенно стоял на ногах, болезненно опуская шею. Вдруг задняя нога животного соскользнула с обрыва. Волк не заметил, как совсем обессиленный, не смог удержаться и покатился куборем по камням, оставляя за собой эхо его скулежа и дорожку кровавых пятен.       Парни с шоком смотрели, как волк упал. И последующая картина, да и вся ситуация в целом, вызывала тошноту у обоих. Пока адреналин Игоря был в действии, он перекинул ружьë через плечо, подхватывая Кирилла под плечи и утаскивая подальше от обрыва. В голове была ужасная каша. Всё внутри наполнялось непониманием и ужасом, облегченнием и виной.       Отойдя от того места, Игорь, засунув свою панику куда подальше, достал бинты из своего кармана и флягу из кармана Кирилла. Он промыл рану от укуса на руке парня, начиная её заматывать. Он и сам не понял, как смог это сделать так легко, он даже вспомнить это достаточно чëтко не может, будто был в каком-то тумане.       Когда дрожь закончилась, дыхание восстановилось, а мысли прояснились, накатила усталость, почти убивающая изнеможденность. Не было сил двинуть ни единым мускулом, даже моргнуть было тяжело. Игорь облокотился на дерево рядом с Кириллом, который уже давно сидел с каким-то пустым взглядом в никуда. Он был таким ещё с момента падения волка, просто Игорь в спешке не заметил этого.       Наблюдать за парнем, когда он был потерян непонятно где, погружëнный в сильное потрясение от смерти волка, было больно и необычно. Вроде, они должны были привыкнуть к смерти, ведь они уже убивали. И они делали это много раз. Слишком много, чтобы не быть полностью сломанными. Но сейчас наблюдать за этим было ещё более неправильно. Возможно, с такой логикой и Игорь должен был уже давно привыкнуть к виду крови. Но он этого не сделал.       – Если бы мы этого не сделали, то он бы точно сожрал одного из нас.- тихо сказал Ватин, прекрасно понимая, что это не облегчит ситуацию, но и будто не сказать это вслух было бы неправильно.       – Я знаю.- слишком сипло сказал Кирилл. Игорь даже поморщился от этого звука. Обычно парень хрипел, но никогда не звучал так слабо.– Но любая смерть – это ужас. Это не то, чему нужно радоваться в какой бы то ни было ситуации.       – Возможно, тебе станет легче, если ты поймёшь, что этот волк точно страдал от голода, раз решился напасть на людей. И, раз он был один, то он был оставлен своей стаей. Он бы не выжил в надвигающейся земе. И от холода смерть была бы мучительней, чем от падения.- Игорь говорил тихо и ровно, не окрашивая речь ни радостью, не горечью.       Кирилл не ответил. Ватин не мог его винить. Скорее всего, эти факты не делали легче, и нужно было просто позволить тишине скорбить за ушедшую жизнь.       Наконец настойчивая пульсация пробралась к вниманию Игоря. Нога болела безумно, почти настолько, что казалось, если её ампутировать, то болеть будет меньше, чем её оставить. Дискомфорт добрался до висков, поднимая давление в черепе. Хотелось ëрзать, шкребстись о дерево, лишь бы отвлечься или хоть как-то уменьшить боль.       Когда Кирилл заметил состояние друга, он вернулся в реальность. Этот стеклянный взгляд всё ещё был, но он будто дал трещину переживанию за что-то более существенное и важное в данный момент. Железнов присел перед другом, поднимая его штанину. Игорь отвернулся в тот же момент, не желая видеть, что с его ногой, и без этого зрелища было плохо. Кирилл поморщился, представляя силу чужой боли только при виде как минимум двух новых отверстий от зубов волка и повязок, пропитаных больше гноем и чем-то чëрным, чем кровью. Он опустил чужую штанину и с сочувствием взглянул на искажëнное лицо друга.       – Подожди немного.- попросил Железнов и пошёл между ближайших деревьев, оставаясь в поле зрения.       Вернулся он с толстой длинной палкой, похожей на посох, и теми ветками с нанизанными грибами, которые они оставили во время битвы с волком. Кирилл забрал обратно оружие, хотя от него больше не было особого смысла без патронов, и прикрепил к нему штык-нож, а также забрал к себе все съедобные припасы. Игорь же теперь хранил только то, что могло уместиться в карманах: рация, батарейки, спички, фляга и половина последнего рулона марли.       Обменялись они припасами для того, чтобы Игорь смог идти. Сам он ощущал, что нога начинает неметь в кончиках пальцев, но думать об этом не хотелось, потому что это совсем не притупляло основную боль в икре. Теперь одна рука была занята не ветками с грибами, а палкой, на которую Ватин облокачивался как на трость. Другой рукой он придерживался плеча Кирилла, который поддерживал его несмотря на свою больную руку.       Таким образом они медленно, мучительно тяжело дошли до дороги, считая, что теперь, после нападения, уж точно не стоит отходить от самого оживлëнного места для лесных жителей. Их скорость уменьшилась почти в три раза, и из-за этого Игорь чувствовал себя обузой. И будто читая его мысли, Кирилл одаривал его кривой улыбкой, которая всё ещё несла в себе потрясения от недавнего, и от того не сильно спасала ситуацию.

***

      Они почти так и не поговорили за эту дорогу. Стало ослепительно темно, нельзя было развидеть коряги под ногами и из-за этого парни стали чаще спотыкаться, а для Игоря это вообще стало новой причиной для боли. Они прошли немного в лес, чтобы не быть обнаруженными на дороге. Хотя сделали они это с опасением. Теперь паранойа преследовала обоих, заставляя быть излишне тихими, чтобы слышать каждый чужеродный треск, и оглядываться каждые несколько пройденных метров.       Какого-то особенного места они сегодня не нашли, поэтому сели просто на землю, разводя костëр. Спичек не осталось, а до штаба идти ещё два дня. Придётся мëрзнуть.       Кирилл помог Игорю присесть, поддерживая весь его вес и напрявляя тело так, чтобы спина облокачивалось на ствол дерева. Всё, что оставалось Ватину, так это смотреть, как Железнов сам собирает хворост, раводит огонь и делает им подстилку из листьев. Нога болеть совсем не перестала. В прошлые дни он легко свыкался с болью, но сейчас она слишком сильная, чтобы не замечать её. И это вызывало лëгкую тревогу, которую он проглатывал, как рыбью кость, вставшую поперëк горла.       Кирилл уже более небрежно сбрасывал ружьё на землю, садясь рядом с Игорем и протягивая ему мешочек с ягодами. Но у другого не было аппетита. И Железнов не настаивал. Он даже не чавкал, тоже с лёгкой неохотой поедая ягоды, будто у него просто не было выбора, чтобы не почувствовать вновь голод.       – Ты как?- сквозь потрескивание веток в огне спросил Кирилл, убирая оставшиеся ягоды в карман. Игорь перестал теребить какую-то шишку, отбросив её в сторону и вздохнул.       Конечности были практически дубовыми от холода и изнеможения. Глаза слипались от силы пережитого стресса, чтобы хоть немного отдохнуть, но при этом были будто в песке, неприятно скоблив глазницу. Про ногу он вообще уже не хотел думать. Игорь вздохнул.       – Я устал. Очень сильно.       Он взглянул на Кирилла и заметил, как впали глаза парня в тенях от костра.       – Я понимаю. Я тоже устал. Иди сюда.- он подвинулся, обнимая другого так, чтобы Игорь положил ему на плечо голову и немного облокотился, прижавшись к его боку. Ватин поморщился, так как движение лишний раз всколыхнуло ногу, но стерпел, потому что эти объятия стоили того. Кирилл зарылся в волосы парня носом, как Игорь делал это вчера вечером.– Сейчас тяжело, я знаю, но мы есть друг у друга. Мы справимся, другого не дано.       Ватин почувствовал, как в макушку приземляются меленькие поцелуи и это заставило что-то внутри расцветать. Всё же сегодняшняя утренняя отстранëнность Железнова ему показалась. И сейчас было вновь почти хорошо. Он повернулся так, чтобы лицом уткнуться в то маленькое пространство между воротником и челюстью Кирилла, пока макушка продолжала осыпаться успокаивающей лаской. Нос обдало запахом пота, грязи, крови, но и ещё чем-то. Чем-то мягким, бледным, но отчëтливым. И это был самый приятный запах в жизни Игоря. И самый успокаивающий. Вновь появилось навязчивое желание остаться в этом моменте навсегда.       Постепенно рука Кирилла с плеча спустилась на бок, придвигая другого ближе. А потом слишком любопытно нащупывая что-то в чужом кармане.       – Что это?       – Рация.- неохотно пробормотал Игорь, уже зная к чему всё идёт.       – Мы давно не пробовали связаться. Доставай её.       Ватин почти капризно застонал, отстраняясь из объятий и доставая рацию. Он понимал, что это почти бесполезно, но как будто в этом хранится какая-то обязанность, которую нельзя игнорировать. Он постарался включать рацию, но она не заработала. Тогда он достал батарейки и поменял их, повторяя действия. В этот раз появилось шипение.       Всё оставшееся время они просидели, пытаясь поймать по рации хоть какой-то сигнал. Постепенно произношение своих имëн и званий превратилось в озвучку известных им анекдотов, так как ни один сигнал не получалось поймать. А потом и шутки затихли.       Около костра было светло, безопасно, но чуть дальше, среди деревьев, была опасная тьма. Хотелось одновременно спать и бдеть. А ночь шла. И завтра надо было как-то найти силы двигаться.       Кирилл выключил рацию и положил её в свой карман, устало вздыхая. Он подбросил веток в костëр, не позволяя ему потухнуть.       – Ложись спать. Я буду нас караулить.- предложил он Игорю, который уже покачивался, борясь со сном, но так и не впадая в его объятия.       – Обещаешь, что разбудишь меня, когда тоже сидеть не сможешь? Обещаешь, что разбудешь, а не будешь геройствовать и сидеть всю ночь?- Ватин почти сверлил его своим сонным взглядом, давая понять, что он абсолютно серьёзен. Железнов кивнул.       – Обещаю. Я не хочу рисковать нашей безопасностью, для того чтобы тебе пришлось завтра тащить меня.- полушутя, полусерьëзно сказал Кирилл. Игоря ответ устроил.       Он посмотрел на лежанки из листьев, которые его друг им приготовил, но они совсем не выглядели удобно или заманчиво. А затем он взглянул на Кирилла и осознал, что вот он-то идеально подойдёт для хорошего сна. И тогда Игорь лёг на землю, но положил свою голову на чужое бедро. И это было мягче и удобнее любой подушки. Он тихо, долго и довольно вздохнул, закрывая глаза.       Кирилл одарил его удивлëнным взглядом, но почти сразу смягчился, заметив, как быстро Ватин уснул. Он рассеянно поглаживал тëмные волосы, то и дело накручивая их на указательный палец и обратно приглаживая.       Рука слегка болела, но Железнов верил, что это терпимо в сравнении с тем, что, он видел, творилось с ногой Игоря. Кровоточить рана перестала довольно быстро, и её они смогли даже промыть, может, она благополучно заживёт. Кирилл надеется на это.       Он поднял взгляд к звëздам. Некоторые из них упорно пробивались сквозь облака, желая поделиться своим светом и красотой. Ночью даже казалось спокойнее, а, возможно, это было только из-за лëгкого веса на коленях и мягких прядей под ладонью.       Кирилла поражало, насколько легко он себя чувствует с Игорем. Наверное, впервые за последние лет пять он не волнуется о том, что говорит, как на это реагируют, не накручивает себя из-за любой мелочи, будь то брошенный взгляд или молчаливость собеседника. Последние годы его жизни были наполненны постоянным стрессом и неудачным опытом, что заставило его сомневаться в том, а сможет ли он когда-нибудь выйти из этого порочного круга? Неудачный опыт в общении порождал неуверенность в себе, а она в свою очередь порождала неудачный опыт. Жить было тяжело. Общаться с кем-то, стараться притворяться тем, кем не являешься, лишь бы оставаться таким же как все, было тяжело. Ему даже кажется, что курить он начал потому что "вроде так делают все", а уже потом это превратилось в "задымление стресса". Но именно сейчас, когда он в полной темноте сторожит этого спящего парня, которого знает только неделю, но уже считает его самым близким из всех, кто когда-либо ему встречался. Кирилл думает о том, что он сейчас не хочет курить не потому, что нет сигарет, а потому что рядом с Игорем нет причин это делать.       В начале, возможно, он был замкнут, сожалел, боялся, но парень будто всегда это легко понимал и истреблял накорню. Железнов чувствовал себя открытой книгой для Ватина, которую тот перечитыват несколько раз с особым вниманием, желая узнать тайну каждого словосочетания. И это превращало такого отстранëнного солдата в лужицу с неубираемой улыбкой и не имеющих никаких тормозов. И от чего-то столб, в который он каждый раз из-за этого врезается со всей скоростью, встречает его с открытыми объятиями.       Ночь шла долго и в основном в этих бесконечных размышлениях об одном и том же, но другими словами. Кирилл следил за временем исходя из расположения звëзд относительно сосны, растущей напротив него, и степени горения костра. В сон тоже клонило, и это, наверное, было самым тяжëлым испытанием парня. Он понимал, что уж точно не просидел и одной четвëртой ночи, пост передавать нельзя. Но тело было упрямым. Но он тоже был упрям. Как жаль, что они и так один организм, борющийся с самим собой.       Железнов не знает, сколько было времени, когда почувствовал шевеление на коленях. Игорь ворочался и сжимал его штанину, будто пытаясь за что-то ухватиться в самом сне, нежели чем в реальннсти. Кирилл нахмурился. Он не мог не заметить, что каждую ночь парня определëнно мучили кошмары. Или какой-то один кошмар. Но больше всего ему не нравилось, что он ничего не может сделать, чтобы гарантировать другу спокойный сон.       Он потряс того за плечо, надеясь, что отсидел где-то половину того времени, что они обычно спят. Игоря в этот раз долго будить не пришлось. Парень вдрогнул и проснулся, сонно смотря на него снизу вверх. Не было причин спрашивать про кошмар, и так было очевидно, что это он, судя по сжатым губам Игоря.       – Пришла твоя очередь караулить.- прошептал Кирилл, поглаживая мешки под чужими глазами большим пальцем. Кажется, это действие, только сильнее убаюкивало Ватина. Желознов тихо посмеялся и прекратил движение.– Ну же, вставай. Я тоже хочу спать.       Игорь медленно встал с его колен и протëр глаза. Он не успел проснуться, как уже ощутил, как и Кирилл лëг на его колени и свернулся клубочком. Что ж, это было справедливо.       Игорь потянулся, чтобы избавиться от остаточной сонливости. Рядом с вновь ноющей от боли ногой лежала гора хвороста, который Кирилл смог незаметно переложить со своей стороны на сторону Игоря, чтобы тот тоже поддерживал огонь.       Только тогда, когда Кирилл перестал что-то бормотать и ворочиться, Игорь осознал, насколько же будет трудно просидеть так оставшуюся ночь. В тишине лезли разные мысли, и учитывая недавний кошмар, они были не приятными. Было бы легче, если бы можно было напевать, но, попробовав сделать это один раз, он обнаружил, что на его коленях вновь зашевелились, и пришлось быть тише.       Перепробовав разный род занятий, таких как ковырять нитку, считать до миллиона и придумывать в голове сюжеты и истории, он остановился на том, чтобы поразглядывать Кирилла. Всё же приятно смотреть на красивое. Он аккуратно наклонился над парнем, поправив его чëлку, чтобы она больше не перекрывала ему обзор на лицо. Он разглядывал профиль, пытаясь найти те самые острые черты, которые раньше бросались ему в глаза. Но, кажется, они совсем расстворились после их душевных разговоров. Он невесомо провёл пальцами от переносицы до кончика чужого носа. Обвëл густые брови, коснулся щетинистого подборрдка. А потом пальцы как магнитом потянуло к чужим губам. Он коснулся лишь слегка, а потом с неохотой отвёл руку и вздохнул, облокачиваясь обратно на дерево.       Тяжело было. А ведь прошёл где-то только второй час.