Связанные

      Поутру Кирилл обнаружил себя в неудобное позе, с затекшими ногами, болью в спине и песком в глазах на полу машины между задним и передним сидением. Он постарался вспомнить, а что вчера вообще было? Он оглянулся, поморщившись (шея тоже болела). В руках он невольно сжал рацию, к тяжести которой его рука уже привыкла. И тогда он вспомнил. Он всю ночь пытался поймять сигнал. Он не помнит, вырубился ли он из-за того, что тоже вымотался, или из-за того, что последняя батарейка в рации села.       Он повернул голову и увидел всё ещё спавшее тело Игоря. Бедняга весь пропотел за ночь, но радостно видеть, что его организм и правда пытается бороться. Он протянул руку и проверил температуру ещё раз. Всё ещё горячий. Кирилл досадно вздохнул и начал вставать. Им осталось идти совсем немного.       – Игорь.- он начал потихоньку его будить, покачивая за плечо.– Вставай, нужно идти дальше. База близко.       Ватин нехотя открыл глаза. Взгляд был потерянный, как и вчера. А также он поморщился. Всё ещё болела голова, а ногой теперь вообще не получалось сделать ничего. Вспомнить вчерашний день даже у него получалось плохо. Но что-то оставалось, намертво приклееное к стенкам мозга.       Поцелуи.       Игорь слабо улыбнулся. И Железнов, заметив это, будто понял его мысли и тоже сонно улыбнулся.       В основном в дорогу собирался Кирилл, проверяя содержимое карманов. И на самом деле в них не было уже ничего, кроме пустой фляги. Поэтому оставалось лишь похлопать себя по щекам, чтобы взбодриться.       Вновь собрав в себе силы, он кое-как усадил на свою спину Игоря и пошёл вперёд трясущимися ногами. Сколько им осталось идти? Может, часа два? Боже, он бы всё отдал, чтобы за той лесополосой сразу же оказалась база.       Но пройдя к концу поля, зайдя в лес и увидев, что там дальше только деревья и деревья, он не сдержал почти рычащее раздражение. Он держался всё это время, стараясь сохранять спокойствие, надеяться на лучшее, но сейчас он устал. Ему ненавистно то, что они оказались именно в таком положении, когда человек на его спине был слишком дорогим и одновременно близким к чëртовой смерти. Он крепче сжал бёдра, тратя последние силы на поддержания другого тела. Он не знал, откуда у него энергия. Но он знал, что ни за что не оставит Игоря здесь. Поэтому он продолжал идти, перешагивать через ненавистные корни, цепляться за назойливые ветки.       Сегодня было солнечно, но больше лучи не грели. Лишь мешали, ослепляя. Кирилл морщился от этого. И от ненависти, конечно.       Игорь был в полусознании. Дыхание слишком медленное, сиплое. Ему тем более не хватало воды. И ещё больше не нравилось солнце, вызывающее боль в глазах. Руки слабо сжимали плечи, а иногда вообще безволно висели, покачиваясь с каждым шагом.       Сегодня тоже были кошмары, но в этот раз не такие ясные, было сложно ухватиться за что-то одно. Лишь вспышки образов, фраз, всё сменялось быстро, но от этого не ощущалось менее тревожным. И это вновь давило.       Игорь слабо приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на щитинистую линию чужой челюсти. Он смотрел и думал о том, насколько правильно принимать это всё от человека, который не знает правду? Если бы Кирилл всё знал, если бы это не попытались замять, не оставил бы он его ещё там, на склоне, с другими их застреленными товарищами? А если бы не оставил, то смог бы провести семь дней в идилии или морил бы голодом? А вообще смог бы испытать к нему что-то тёплое?       Губы поджались. Игорю было ужасно страшно. Страшно рассказать и страшно молчать. Он знает, что Кириллу всё расскажут, когда они прибудут назад. И тогда Игорь станет одним из тех, кто подорвëт доверие этого чистого человека. Если рассказать сейчас, то у него будет время оставить его в лесу и спастись самим.       Но в горле был ком. Он смотрел, как они идут, как земля покачивается вместе с деревьями при каждом шаге. И чувствовал, как всë сильнее и тяжелее становится воздух, как что-то похожее на приближающуюся панику окутывает тело. Если бы рассказать было так просто, он сделал бы это в первую ночь, а не тянул всё до этого момента.       Но ведь такой человек как Кирилл заслуживает правды       И это простое утверждение будто перекрыло все остальные протесты. На сердце появилась тоска, такая, какая появляется, когда чувствуешь, что человек в скором времени может уйти. И хочешь его удержать, но Игорь понимает, что сейчас лучше и правда отпустить, чтобы понять, хочет ли человек быть отпущенным.       Он в собрал последние силы, чтобы приобнять Железнова как можно крепче, и зажмурился, фиксируя момент в своей памати. Парень лишь удивился такой внезапной активности спутника, но был больше рад ей, чем обеспокоен. А затем прозвучал сиплый голос, собравший в себе все остатки чего-то разумного в этой лихорадке.       – Кирилл. Мне нужно тебе кое-что рассказать перед тем, как мы окончательно вернёмся.

***

      Звучат взрывы и выстрелы. Кто-то сбоку кричит, то ли просит о прикрытии, то ли о пощаде. С другой стороны мелькнула красная вспышка чьего-то трупа на носилках. Всё кружилось, скрывалось густым дымом и шумом.       Игорь ощущает себя потерянным. Он только недавно пережил смерть друзей. Только начал пытаться вставать на ноги, вновь быть собой, но вот опять жизнь подкидывает осколочную гранату. Он не может разобрать слов Анатолия Новикова, который берёт его за плечи и трясëт, яросто что-то крича. А потом ему впихивают в руки автомат, разворачивают к красному горизонту и слабо толкают в спину, стараясь направить. Ноги безвольно несут его, будто помнят, что надо делать именно так. Но в голове ни единой мысли. Ни ярости, ни стимула, ни гордости. Только страх.       Руки где-то попути роняют оружие, и он обнаруживает, что просто начинает бежать. Бежать навстречу пулям, ничего не боясь. По крайней мере не их. Пули не страшны. Страшно за других.       Взгляд коптится из-за дыма, глаза начинают слезиться, ничего не разобрать. Ноги спотыкаются. В первый раз удаётся удержать равновесие, но второй раз он летит вперёд и падает на горячую пыльную от пепла землю. Он поворачивается, чтобы посмотреть, о что он споткнулся. И оказывается, что это было «кто».       Труп. Изуродованный. Обгорелая кожа, уже в некоторых местах обуглившаяся. А другие участки покрылись волдырями. Из ран было видно, как у этого солдата поджарилась кровь. И ужас окутал Игоря. Он посмотрел на одежду этого солдата. Это был их враг. Это его товарищи сделали с ним это.       Дыхание спëрло, и тогда Ватин почувствовал, что его накрыла волна адреналина. Он подорвался и побежал в самом ближайшем направлении в лес. Он не хочет здесь быть. Он не хочет делать это с обычными людьми. Мир плыл, пока он искал спасение, параллельно пытаясь найти воздух в легких. Он чувствовал, как колени подгибаются, ноги еле держат.       И тут в него врезались. Он не видел кто, почувствовал лишь, что они оба упали. Протерев глаза, Игорь оглянулся. Рядом с ним трясущимися руками держал автомат напуганный паренёк, с чумазым лицом и слишком молодым для того, чтобы быть здесь, на войне. Пацан был с густыми темными бровями и такой же шевелюрой, выглядывающей из-под каски. Он медленно опустил взгляд. Вражеская форма. Губы Ватина поджались противоречием.       Рядом кто-то бросил гранату. Игорь заметил её мельком боковым зрением, и рефлексом набросился на врага, чтобы прикрыть его от взрыва. Раздался выстрел. А затем уже взрыв.       Он держал в руках парня, прижимая его голову к себе и слыша, что тот дышит. Не задело. Но боль в руке была. Он отстранился, чтобы увидеть, что рана была от пули. Значит мальчишка выстрелил. Игорь даже не почувствовал разочарования, он успел привыкнуть к тому, что все его пытаются убить. А потом, неожиданно, этот вражеский паренёк отбросил оружие и отполз от него, будто и сам испугавшись того, что сделал сам и что сделал Игорь. Спас его. Врага.       Ватин заметил реакцию и почувствовал как в нём отступает та тяжесть, которая уже начала преследовать его, как травмированного войной человека. А затем пятно крови в боку. Игорь быстро подполз к пацану и расстегнул его форму. Всё-таки осколок попал. И незадумываясь, он подхватил его под руку и понёс к своему отделению.       Парень что-то испуганно и удивлëнно бормотал, но Игорь не знал его языка. Он хотел помочь тому, кто испугалая его убивать. Кто тоже боится происходящего вокруг, а не принимает за норму. Никакого языка не нужно знать, чтобы прочитать этот испуг в глазах, который будто отражëн с его собственных.       Он также видел косые взгляды, непонимание среди его товарищей. Но он плевал на них, на этих невежд, на жестоких людей. Он шёл и отталкивал любого, кто пытался схватить его за запястье, чтобы остановить и распросить. Он лишь шёл на красный крест.       Приведя его к палатке, он зашёл не церемонясь. Со строны выглядело, будто два оживших трупа ввалились в отделение, чудом оставаясь на ногах. Медсестра, Надежда, вздрогнула и сделала шаг назад, когда увидела вражескую одежду. Но потом расстерянно встретилась со взглядом прекрасно знакомого ей Игоря, и теперь прошла дрожь от того, насколько тот выглядел измученным и уверенным.       – У него осколок гранаты в боку, вылечи его.- низко бормотал Игорь, усаживая на койку ослабевшего, но всё ещё потерянного паренька. Надя испуганно сжала полотенце в руках и осмотрела самого Ватина, стараясь понять, что с ним не так, раз он допустил врага сюда, так ещё и просит вылечить того.       – Но Игорь, у тебя рука тоже кровоточит, может я сначала...- она старалась говорить аккуратно, когда увидела брошенный на неё ледяной взгляд и все слова мигом застряди в горле.       – Я сказал вылечить его! Он умрёт без помощи, а я переживу маленькую ранку!- он мгновенно взорвался, как лопнувшая натянутая струна. Он никогда себе не позволял крика, такого гнева в голосе, но сейчас его уже ничего не волновало, кроме сохранения его надежды и убеждений.– Ты же из ордена Красного Креста! Вы должны помогать любому, если это возможно! Никто из вас не должен выбирать сторону. Вы нейтральная территория! Поэтому сейчас же помоги ему, выполни свой чëртов долг!       Игорь видел, как бедная девушка вся сжалась и аккуратно обошла его, чтобы дойти до инструментов и начать обработку и зашивание раны. Он чувствовал, как его всего трясёт, а голова трескается от переполняющего его злобы. Он вышел подышать более менее свежим воздухом. За медицинскими палатками всегда было чище, не было дыма войны.       Как только он шагнул и оставил медсестру и того парня одних, он почувствовал, как колени безвольно сгибаются. Он устало сел рядом с палаткой. Голова пухла от всего. И он не знал, как собраться с мыслями.       Ладно, возможно, сейчас он чувствовал себя безрассудным. Сошедшим с ума. Но отступать было поздно. Враг уже был в палате за ним.       Где-то сбоку слышались голоса.       – Кажется, это он привёл кого-то из вражеских.- где-то достаточно далеко, чтобы затеряться в шуме, сказал кто-то из солдат, указывая на Игоря. Ватин полнял взгляд и поморщился. Оказывается, только что доложили об этом его лейтенанту. Анатолию Новикову.       Игорь сразу же опустил взгляд, выглядя как виноватый щенок. Перед ним остановилась пара грязных и огромных сапог, а свет прикрыла огромная тень. Он знал, что командир на него смотрит. И определëнно потирает усы, пока думает над тем, что сказать.       Прозвучал долгий и тяжёлый вздох.       – Рядовой Игорь Николаевич Ватин.- он замолчал, думая, что парень как всегда выпрямится по стойке смирно, но тот продолжал сидеть и просто смотреть вниз. И тогда грубоватый тон старика сменился чуть более хриплым, но от этого не менее щадящим.– Говорят, тебя видели со вражеским.       – Я не воспринимаю его, как врага.- тихо, боясь неких последствий, но всё же произносит вслух Игорь. Новиков сразу же откашливается, желая заглушить такое признание.       – Значит это правда.- он упëр руки в бока и покачал головой. В голосе была слышна тихая безысходность.– Куда ты его дел?       Игорь сначала не двинулся. Тем более не заговорил. Но, мельком взглянув в темные, но мудрые глаза, он просто указал на палатку за собой.       Анатолий Новиков сразу же вошёл туда. А Игорь уткнулся в руки и ничего не слышал, что происходило внутри. Впервые в жизни он подумал, что закурить было бы хорошо. Хотелось свою огромную глупость заглушить глупостью поменьше. Вот чем он думал, когда спасал того парнишу? И нет, чтобы просто быстро обработать рану. Не-е-ет. Он притащил его на свою территорию. С чего он взял, что всё будет нормально? В книжках часто писали об этом и все в конце становились лучшими друзьями.       Он ощущает себя очень глупым. Разве умный человек будет руководствоваться сюжетами художественных произведений для своих решений? Разве умный человек будет менять свои убеждения прям посередине войны? Будет ли он вообще на этой войне, глупо ожидая, что все будут поступать разумно?       А вот и шаги. Офицер вышел и взял его за предплечье, поднимая с земли.       – Так, оформим его как военно пленного, тогда тебя не только не накажут, а даже поощерить могут.       Но Игорь сразу отмахнулися от другой руки и вновь вспылил.       – Ни за что! Я не для этого его спасал! Я лишь хотел, чтобы он понял, что не все хотят убивать. Я хотел спасти его мир!       Ему тут же закрывают рот рукой, чтобы никто другой не услышал. Новиков шипит и потирает ус.       – Но если не так, то тебя и расстрелять могут! А пацана в любом случае как пленного посадят, чтобы он не сбежал к своим при любой возможности и нас не сдал!- он твордо взглянул на Игоря сквозь свои седые брови и парень неохотно кивнул. Он убрал руку от чужого рта и продолжил, почти не шевеля губами, но выражаясь наудивление достаточно чëтко для Ватина.– Если спросят, скажешь, что воспользовался состоянием этого Майкла, если я правильно расслышал его имя, чтобы взять его в плен. А в медпункт привёл, чтобы он не умер и из него можно было выудить какую-то информацию.       – Но ведь!       – Мы не собираемся его пытать, Ватин!- строго перебил его офицер и парень мгновенно проглотил свой протест.– Мы не монстры, чтобы мучить бедного пацана, слышишь? Я лично прослежу, чтобы с ним всё было хорошо. И чтобы даже допросы коснулись его самым наименьшим образом.       И тогда Игорь впервые за день ощутил облегчение. Анатолию Новикову он доверял.       Примерно в это время его отвели в другую палатку, чтобы позаботиться о его руке, о которой он уже успел забыть. Через щель он видел, как того паренька, Майкла, вынесли на носилках, но уже в сопровождении нескольких солдат с наручниками. Повели оформлять.

***

      Лагеря поблизости не было. А отправлять несколько солдат в тыл только для сопровождения одного Майкла было невыгодно. Но на территории базы Иней было небольшое бетонное здание. Внутри всего-то три комнаты. Кажется, отопления там не было, как-то не предусматривали это, когда спеша строили летом. Игорь в таких условиях уже был (имеется ввиду холод), но Майкл был ранен, да и впринципе слишком юн, чтобы пережить подобный опыт без потерь здоровья.       Ватин шёл целенаправленно. В комнате отдыха был один его знакомый, который мог бы ему помочь. Уговорить других ребят с его подразделения прикрыть его, пока он идëт в комнату отдыха, было легко. Отчего-то все его считали национальным героем, раз он взял кого-то в плен. Сам же Игорь ощущал от этой похвалы горечь на языке.       Он открыл дверь, сразу же встречаясь взглядом с рыжим парнем, Фëдором. Тот мгновенно почуял что-то неладное, нервно оглядываясь и стараясь загромоздиться в самый угол комнаты. Но Игорь быстро и решительно подошёл к нему, без слов показывая спрятанный во внутреннем кармане табак. Феде хватило одного взгляда, как он уже невольно кивнул, позволив вести себя на любые приключения ради такой награды.       Они пробирались через коридоры на улицу, в сторону той самой постройки в задней части базы, где что-то мог развидеть только часовой, стоящий на углу. Они отдали честь этому ряботяге и зашли в здание.       – Значит, хочешь с моей помощью поболтать с ним?- убирая в карман табак, заговорил Фëдор.– Ты же знаешь, что я плохо говорю на их языке? Если бы я был в этом идеален, я бы занимал должность переводчика, а не часового.       – Попробуем.- проворчал Игорь, заходя за ржавую дверь.       Здесь пахло сыростью и, возможно, плесенью. Никто не планировал использовать это здание, от чего оно выглядело ужасно. Внутри было даже прохладнее, чем снаружи. Хотя в летний зной, как сейчас, это и спасало. Но до зимы продержаться будет сложнее.       Это был небольшой коридор, где по бокам были решëтки, а за ними комнатки с кроватями, раковиной и небольшими окнами. Почти как тюрьма, но говорят, что содержание здесь будет получше.       Они подошли к самой дальней, где в новой одежде, теребил в руках какую-то цепочку тот самый Майкл. Он, увидев знакомое лицо, привстал, хотя и не резко, всё ещё придерживаясь за бок. Он взглянул на плечо Игоря, указал на него и что-то пробормотал с самыми невинными глазами.       – Он сказал, что извиняется.- перевёл Федя, хмурясь, чтобы понять вторую часть фразы.– Он, вроде, не хотел. Что-то с пальцем, наверное, соскользнул, вот на курок и нажал.       Ватин кивнул, и слегка улыбнулся пареньку.       – Сможешь сказать ему, что я не хотел, чтобы его брали в плен?- он повернулся к своему табачному переводчику. Фëдор почесал свой рыжий затылок, шипя.       – Не уверен, что именно в такой формулировке. Могу сказать, что ты не хотел забирать его свободу.       – Это подойдёт. Я думаю, он поймёт.       Когда Федя передал слова пацану, Майкл будто расцвёл. Он тоже улыбнулся и слегка расслабился, осознав, что всё же его спасение было актом доброты, а не планом по захвату. Он даже немного выпрямился, не ощущая, как от этих двух "врагов" на него давит угроза. Совсем нет. Он даже пытался подбирать более простые слова, чтобы объясняться перед Игорем через Фëдора. Последний от этого даже почувствовал себя слишком крутым от своих знаний языка.       Когда контакт был немного налажен, уже с правого внутреннего кармана Ватин достал корку хлеба с сегодняшнего завтрака. Он протянул её мальчишке. Тот даже сначала отнекивался, что было понятно без переводчика, но когда заметил, что рука Игоря не дрогнула в сомнении, всё же взял хлеб, повторяя одно и то же слово так часто, что Игорь уже сам выучил, как будет «спасибо».       – Скажи, что мы придëм завтра и попрощайся.- попросил Ватин, уже махая Майклу на прощание. Услышав Федю, пацан тоже помахал им с улыбкой.       Двое солдат направились к выходу.       Узнали они не так уж и много. Майклу было шестнадцать лет, он служил уже несколько месяцев. Он немного знал русский, но лишь такие слова, как «привет», «пока» и «водка». Вроде никого из родственников не осталось, но тут уже им пришлось додумывать по отрывкам, которые смог перевести Фëдор. Ничего слишком полезного, но на самом деле Игорю просто нужно было удостовериться, что пацан будет знать, что никто не планировал брать его в плен, и что тот чувствует себя хорошо.       Когда они вышли на воздух, Федя сразу же закурил, с наслаждением выдыхая дым. Игорь поморщился от запаха, но не остановил его. И не такое приходилось терпеть.       – Что ты имел ввиду со всем этим «я не хотел забирать твою свободу»? Втираешься в доверие, чтобы он потом добровольно всю информацию о своих ребятках рассказал?- с ухмылкой спросил Фëдор. Его голос заскрипел от желанной порции табачного дыма.       – Нет. Я и правда этого не хотел.- почти холодно сказал Игорь, шагая рядом и отдавая честь тому же часовому, но уже на обратном пути.       Фëдор же чуть не подавился дымом, косо глядя на Ватина.       – Тогда зачем тащил его к нам?       – Хотел спасти его.       Федя остановился, недоверчиво рассматривая Игоря, будто пытаясь понять: не ошибся ли он человеком? Да нет, вроде стоит Игорь.       – Ты хочешь поменять сторону?- настороженно спрашивает он, на секунду даже забыв о сигарете. Ватин закатывает глаза.       – Нет. Разве я не могу просто спасти человека?       – Человека можешь, но не врага.- пожимает плечами Фëдор, вновь затягиваясь. Игорь прям почувствовал, как его кровь закипела, но внешне он сдержался и просто развернулся.       – Я даже не буду пытаться объяснять.- он выдохнул через зубы, шагая уже без переводчика. А Федя, всё равно запаниковав, быстро затянулся поглубже, бросил сигарету, притоптал, и несколькими шагами догнал Ватина.       – Браток, просто пообещай, что не втягиваешь меня в какую-то незаконную хрень.       – Зависит от закона. Тебя какой интересует? Федеральный или моральный?- почти съязвил он Феде, и тот на шаг отпрянул от него, вновь рассматривая.       Игорь не улыбался с ним. Это напрягало Фëдора. Тот язвил. Это было неправильно. Темные брови хмурились, а не были приподняты во время радости. Он совсем не узнавал Игоря, который раньше должен был быть главным заводилой и командным духом, теперь будто тихо ненавидел их всех. Почему-то всех, кроме того пацана в камере.       – Ты меня пугаешь.       Ватин устало вздохнул, сжимая переносицу.       – Мы закрыли тему. Завтра ты сможешь пойти со мной?       Фëдор мгновенно покачал головой.       – Завтра ни единой свободной минуты. Чудо, что сегодня всё так сложилось. И после твоих выходок у меня совсем нет желания идти у тебя на поводу. Даже за табак. Если тебе нужно сказать ему что-то конкретное, то я напишу тебе транскрипцию, чтобы ты и сам мог это сказать.- проворчал он, явно не горя желанием связываться с таким Игорем.       – Подойдëт. Я вечером передам текст. Завтра на утренней пробежке отдашь транскрипцию.- твёрдо сказал Игорь и быстро скрылся с глаз Феди. Тот ещё долго стоял нахмуренный, чувствуя, как его окутывают ужасные сомнения.

***

      Игорь и Фëдор стояли в кабинете генерал-майора. Радом с ним лейтенант Алексей Новиков. Оба старика были в ярости, смотря на стоящих перед ними солдат. От командиров чувствовалось сдавливающее все лёгкие возмущение.       – Майкл сбежал.- слишком чëтко произнёс генерал-майор. Было видно, как вены на лбу выступают и как челюсти напрягаются. Тон был настолько холоден, что во время произношения слов зубы начальника даже не расставались со своими нижними приятелями.– И мы знаем, что в этом причастны вы оба.       Фëдор сразу же бросил на Игоря ненавистный взгляд. А тот спокойно, почти безжизненно смотрел на лейтенанта, будто это единственный человек, который всё ещё для него является авторитетом, не обращая внимания на тон майора и недовольство у Фëдора.       Сколько Игорь провёл времени с Майклом? Если он не ошибается, паренёк пробыл у них два месяца. И почти каждый день Ватин ходил к нему и пытался общаться. Стать другом. Спасением в мире, где его нет. Он даже выучил некоторые фразы. Да и сам Майкл начал говорить на русском больше трёх слов. Он таскал ему конфеты, если те появлялись у них на завтрак. Однажды даже притащил одеяло, когда заметил, что наступают осенние холода.       Майкла не допрашивали. Он следил за этим и лично спрашивал об этом парня. Тот широко улыбался ему и говорил, что с ним всё в порядке, и он даже удивлён, что его здесь не пытают.       Игорь ощущал, будто нашёл тот самый осторовок доброты и тишины в море крови. Что уж таить, он относился к парнишке как к младшему брату. Возможно, он видел в нём себя, когда-то такого же полного жизнью. И он не хотел, чтобы в Мише (как он потом начал его называть), это сломали.       В один из дней он попросил дежурство за Майклом. Якобы приносить ему еду, менять постельное бельё и следить за тем, чтобы тот не сбежал. Начальство легко согласилось. Тогда он и зашёл к нему, чтобы пообщаться не через решётку. Они даже разыгрались и начили несерьёзно сражаться. Пока Игорь не услышал звон ключей и шуршание пистолета, который вытащили из его кармана. Он замер, почувствовав, как Миша его оттолкнул на жëсткую кровать и выбежал в коридор. Ватин в секунду из безудержного счастья почувствовал пустоту. Он смотрел на слишком тихую комнату, слышал, как где-то далеко открывается украденными ключами ржавая дверь и звучит одинокий выстрел, а не мог сдвинуться с места.       Конечно, о побеге узнали мгновенно. Тот часовой на углу не мог не заметить паникующего иностранца, выбегающего из бетонного здания и панически осматриваясь. Он сразу же предупредил об этом, а потом получил последнюю в своей жизни пулю. Но Майкла не успели поймать. А уже самого Игоря чуть ли не подруки приволокли сюда, в кабинет генерал-майора. Другой часовой, не упустив их многочисленные похождения к пленному, сдал и Игоря, и Фëдора.       Истерика здесь и до их прихода была ужасная, но Ватин пропустил её мимо ушей, всё ещё мысленно находясь в той пустой комнате. Он так не хотел, чтобы мальчик подумал, что его используют, что и сам не заметил, как стал жертвой невинных глаз и широких улыбок.       – Вы знаете, какое наказание вас ждёт?!- генерал-майор стукнул по столу кулаком, что аж всё на столе зазвенело. Фëдор дёрнулся. Игорь не отреагировал.– А если он сообщит, где мы находимся?!- запугивал он.       – Я не содействовал!- начал защищаться Федя, насильно заставляя себя смягчать тон и приглушать громкость голоса.– Этот не сказал, что он планирует помогать ему с побегом.- он кивнул в сторону Игоря.– Он просто просил меня тексты переводить. Ну я и переводил, ничего не подозревая. У меня они даже остались! Вы можете сами взглянуть, там нет и слова про побег! Я ничего не знал!       – Успокойся, сейчас же. Не нужно мне истерить, как девочка-подросток, когда увидела на тесте две полоски.- проворчал генерал-майор, выдыхая и потирая подбородок. Он рассматривал Игоря, ожидая от него слов защиты, но тот молчал.       – Ватин.- позвал его Новиков, почти аккуратно.– Мы готовы выслушать тебя. Есть что сказать?       Игорь посмотрел на хмурого Фëдора, потом на ещё более напряжëнного генерал-майора, а уже потом на лейтенанта. На этого седого мужичка, которого он, кажется, ужасно подвёл. Он глубоко вздохнул, и начал тихо, почти вяло говорить:       – Да просто расстреляйте меня уже, чтобы я перестал маячить.       В кабинете наступила слишком давящая тишина. Все озадаченно переглянулись. Генерал прокашлялся и даже поëрзал на стуле.       – Ну мы не монстры, чтобы прям так радикально действовать, парень.- майор говорил уже без такого сильного напора, так как весь шаблон его наказания одним предложением Игоря стал недействительным.– Да, ты совершил преступление, но не значит же это, что прям "расстрелять". Может после детального расследования вы двое обойдётесь обычным штрафом.- он взглянул на Анатолия Новикова, будто ища у него какой-то помощи с решением трудной ситуации по имени Игорь.       Сам лейтенант кивнул на немую просьбу, подходя к Игорю.       – Ватин, скажи, ты причастен к побегу Майкла? Сейчас наказания не будет, всё равно должен пройти суд. Мы просто уточняем детали.- он положил свою огромную ладонь на плечо Игоря, непозволительно смягчая голос. Парень взглянул на него всё ещё слишком безжизненно, чтобы быть в своём уме.       – Я не причастен к его побегу, он воспользовался мной, но даже так лучше быть расстреленным, чем видеть, что происходит с людьми на поле боя!- под конец он даже слегка повысил тон. Рука на его плече сжалась, но он не отреагировал.– Вы все говорите, что мы не "монстры", но я видел врагов мёртвыми, изуродованными нашими руками! Этот вообще их за людей не принимает!- он хотел было ступить в сторону Фëдора, но тот отступил, и Новиков сдержал Игоря, прикрывая ему рот рукой.       – Тихо, паренëк, ты не в себе.- спокойно сказал лейтенант.– Я думаю, он не осознаёт своих действий.- сказал он генерал-майору, который почти с отстранённостью наблюдал за срывом Игоря.       – М-да, он совсем с ума сошёл.- с отвращением пробормотал Фëдор.       – Толь, отведи его к врачу. Пусть ему дадут успокоительные. И мы учтëм его состояние при рассмотрении наказания.- генерал-майор махнул рукой в сторону выхода.       Анатолий Новиков взял Игоря за плечи и вывел в коридор, в душе радуясь, что парень перестал кричать и сейчас лишь часто дышал от накативших эмоций.       – Даже хорошо, что они приняли твоё состояние нестабильным.- говорил лейтенант, достаточно тихо, чтобы его слова не разносились эхом по коридору.– Сейчас тебя обследует врач, может, выпишет освобождение или вообще подтвердит твою негодность. А там мы замнëм это дело. Раз говоришь, что не содействовал, значит сможем или смягчить, или вообще избавить от наказания.       Но Игорь почти не слышал. И не хотел такое слышать. Это было бы не честно. Он так не хочет. Ему и правда легче умереть, чем жить в разочаровании.

***

      Ватин замолчал, пытаясь собрать воспоминания воедино и вылить их в логичный речевой поток. Кирилл ни разу его не перебил, слушая всю историю слишком спокойно.       – Тогда мне и выписали те таблетки.- вяло произнёс Игорь, оперев щеку на плечо Железнова.– А во время расследования посмотрели камеры наблюдения. На них видели, что мы с Майклом "дрались", поэтому посчитали, что я не причастен в побеге. А остался я в комнате, потому что был не в себе. Так всё и придумали.- он вздохнул. Тяжело было вспоминать. Тяжело было это всё рассказывать.– Меня на время оставили в тылу, чтобы я не видел смертей. Я готовил еду, драил унитазы, стоял часовым. И хотя всю ситуацию и правда замяли, Федя тот всё же рассказал о моей истерика в кабинете генерал-майора всему нашему подразделению. Они не обсуждали это при мне, но я знаю, что они точно шушукались. От чего-то же они неохотнее смеялись со мной и избегали быть в паре.       Он взглянул на Кирилла, желая понять хоть немного из того, что же твориться в его голове, какая же у него реакция на его предательство. А парень, услышав тишину за спиной, наконец заговорил.       – Почему ты боялся рассказать мне об этом?- тихо спросил Железнов. Игорь даже вздрогнул от неверия.       – Потому что я предатель, Кирилл. Потому что из-за меня нашу базу и захватили! Кто привёл на свою территорию врага, добровольно его кормил, теплил и практически отпустил?       – Добрый душой человек?- просто ответил Кирилл. Он видел расстерянность на лице Ватина. Тот хлопал глазами и не знал, что ответить на слова Кирилла. А последний, заметив это, улыбнулся и вздохнул, качая головой.– Эх, Игорь, ты совсем не виноват в нападении на нашу базу. Ну а если это и правда из-за того Майкла, то у меня ненависть только к этому мальчишке, предавшему твою дороту. Ты находка среди навоза. Привести врага на свою территорию просто чтобы помочь ему? Это не предательство. Это человечность.       Слушая его, такого спокойного, с этим глубоким, но мягким как бархат голосом, Игорь тихо расплакался. Он нёс такую вину. Он приписывал себе смерти своих товарищей. Он считал себя началом бед и выживания в лесу. И слышать, что этот человек, страдавший больше недели, не несёт на него никакой обиды и даже считает его поступок чистым, он не может не почувствовать настолько сильное облегчение, что даже больно.       Кирилл приостановился около упавшего дерева и посадил Игоря на него, чтобы наконец встать перед ним и взглянуть. Ватин и так был с температурой, а от слёз его давление ещё сильнее повысилось. Кирил вытирал слëзы, говоря слова утешения.       – Тише, тише. Я представляю, что ты чувствовал и думал. Но для меня ты ни в чём не виноват. Кто знает, почему нас смогли захватить? Потому что часовые не выспались? Потому что новички от страха сразу сдались? Может всё вместе?- он пожал плечами, взяв лицо Игоря в свои руки.– Они давно знали, где наша база, они могли напасть в любой момент. Просто в этот раз всё так совпало.       Игорь криво улыбнулся, не совсем успокоившись. Потрясение было слишком сильным. Спокойствие, безопасность рядом с Кириллом были такими ошеломляющими. Он потянулся к нему, и тот ответил. Ещё один мягкий поцелуй.       – Я тебя не заслужил.- дрожащим голосом произнёс Игорь. А Кирилл покачал головой.       – А я думаю, что мы стоим друг друга.       Постояв в объятиях некоторое время, они решили наконец-то дойти до конца. На самом деле даже для Игоря ландшафт становился смутно знакомым. Значит они точно приближались.       – Что бы ты хотел сделать первым, когда мы вернёмся?- успокоившись после слёз, спросил Игорь, вновь обнимая своего парня за плечи. Почему-то ему уже безумно нравилось так думать о Кирилле, хотя они не обсуждали это серьёзно, потому что сейчас в приоритете немного другое.       – Было бы здорово, если бы я одновременно мог спать, в это же время меня кормили и мыли.- почти смеясь, отвечал Кирилл. И Игорь активно закивал.       – Я готов кормить тебя и мыть.- почти игрово сказал он. Кирилл одарил его озорным взглядом.       – Не ожидал от тебя такой быстрой смелости. Не думаешь, что рано для таких желаний?       – Ну, рано или нет, но общие душевые явно на моей стороне.       Они оба рассмеялись. Игорь постарался покопаться в кармане Кирилла, в поиске рации. Они сейчас могли бы связаться с секстором Дельта и предупредить, что они живы, они приближаются и что ещё большáя часть их товарищей в плену. Но он ничего не нашёл.       – Я её оставил в машине.- недожидаясь вопроса, сказал Кирилл.– Батарейки сели. Я всю ночь пытался связаться.       Игорь лишь тихонько кивнул, перестав ëрзать. Он не был сильно расстроен. Впринципе, всё и так должно было бы пройти нормально.       Наконец-то сквозь деревья они увидели небольшой пустырь. А затем возвышались стены с колючей проволкой наверху. Стояли их ребята с ружьями, сразу же напрягшись, увидев два силуэта, выходящих из леса.       И, боже, Игорь был безумно счастлив. Он сразу же постарался слезть со спины Кирилла, чтобы они пошли быстрее. Железнов держал его подруку, помогая переставлять непослушную ногу. У Ватина будто открылось новое дыхание. Он боялся, что и эту базу захватили, они же видели, как сюда ехала машина. Но увидев ребят в их форме, он сразу же потерял какую-либо бдительность.       – Это мы! Мы живы! Мы вернулись!- кричал Игорь, махая рукой и больше походя на умалишëнного. А Кирилл следил за реакцией часовых.       Его было плохо слышно, голос был гораздо более сиплым, чем ожидалось. Но шёл он решительно. Даже настолько быстро, что Кирилл еле поспевал за ним. Игорь был полон такой огромной решимостью наконец-то вернуться в удобное место, что ничего не замечал, выглядя почти как сумасшедший, кричащий и махающий руками.       – Стой! Назад!- крикнули часовые, заметив, что две неопознанных личности во вражеских куртках стремительно приближаются к ним.       Кирилл от предупреждения замешкался, но Игорь повёл его дальше за собой.       – Это мы! С базы Иней! Нас взяли в плен! Нас нужно спасти!- он кричал с улыбкой. Ноги подкашивались, а равновесие терялось. Вновь одолела тошнота. В глазах стемнело, в ушах появился неприятный шум.       – Стой! Стрелять буду!- скомандовал часовой, сделав выстрел в небо.       Кирилл остановился, понимая, что их не узнают. И, видимо, им пока не верят. Он придержал Игоря, но тот упал на четвереньки и пополз двльше, задыхаясь от жара и несмысля.       – Игорь, стой.- шептал Кирилл, стараясь его вразумить. Он сделал шаг вперёд, но один из часовых мгновенно навёл на него оружие. Кирилл замер, подняв руки. Другой часовой уже целился в ковылявшего к спасению Игоря.– Прошу, не стреляйте! У него жар! Он не понимает ваших команд! Ему плохо!- более ярким, чем у Игоря, голосом крикнул Кирилл, пока Игорь подполз слишком близко.       И прозвучал выстрел.       Все мышцы сжались. Он с ужасом смотрел, как тело на четвереньках падает.       – Нет!- надорвал голос Кирилл. Он сорвался с места, плевав на безопасность и команды часовых.       Но и в него пуля попала быстро. Он упал прямо лицом к Игорю. У того стекала кровь с макушки на немигающие глаза. Сам Кирилл бился в конвульсиях. Ему повезло меньше. Пуля попала в горло. Он чувствовал, как захлëбывается кровью, пытаясь вдохнуть. Боль слишком сильно ударяла в голову. И уже через пару минут он чувствовал, как удержаться за какую-нибудь мысль становится сложнее. А затем сознание совсем его покинуло.       Часовые сразу же сообщили о двух странных личностях во вражеском, но говорящих на русском. Пока начальство шло разбираться, они следили за лесополосой, ожидая нападения, какое произошло девять дней назад на базе Иней. Им было известно об одном неудачном побеге, в результате которого двое сбежали в лес, но должны были давно умереть в такой холод, с пулевыми ранениями и, как известно, после голодовки. Благо, среди врагов нашёлся один, кто решил помочь русским солдатам. С его помощью, бóльшую часть получилось обезвредить и вернуть контроль над базой уже спустя шесть дней после захвата.       Одного лейтенанта очень заинтересовал этот парень. И они, с докладом о случившемся и с решинием о судьбе этого мальчишки поехали к секстору Дельта.       И вот сейчас к двум лежащим на земле трупам, расстерянно подходит несколько вооружённых, лейтенант Новиков и тот самый Майкл.       И двое последних замирают.       Анатолий Новиков взрывается так быстро, как никто никогда от него не ожидал. Он несколькими шагами подходит к одному из часовых и берёт его за ворот.       – Вы что натворили?! Вы вообще знаете, кого престрелили без разбора?!- он чуть ли не плевался. А часовой выглядел расстерянным, не понимая причины гнева.       – Лейтенант, мы их предупреждали не подходить. Они не слушались. И они во вражеском.       Новиков грубо отпустил часового, раздражëнно проводя рукой по волосам.       – Конечно, они будут во вражеском!- он крикнул, а затем в осознании взялся за голову, падая на колени. Его голос сломался до шëпота.– Конечно... Они же с первых попавшихся куртки снимали...       Майкл, уже в русской форме, с неверием рассматривал труп Игоря. К нему присоединился Анатолий, приобняв за плечи.       – Они смогли выжить семь дней в лесу... И меньше пяти минут среди своих.       Голос лейтенанта был пуст. Миша совсем не находил слов.       Трава украшалась красными пятнами. С неба спускались первые нити белого зимнего одеяла. Они слезами спускались к мëртвым щекам. На сухом, промëрзлом поле лежали двое, даруя миру неморгающий взгляд.

Конец.