Связанные

      Вокруг становилось громче. Всё шуршало, птицы напевали, свет ослеплял даже сквозь закрытые веки, а ветер пробирался под куртку, заставляя ëжиться вовремя сна. Игорь нахмурил брови. Сна?       Медленно глаза открылись. Он так и не выседел. Проморгавшись и привыкнувк свету, парень заметил, что костëр давно потух и, судя по горе хвороста рядом с ним, он даже ни разу не добавлял топлива огню. А затем он опустил взгляд на колени и с удивлением заметил, что на него уже смотрят сонные глаза.       – Доброе утро.- пробормотал Кирилл. И вроде два слова, но то, какая была интонация и изгиб улыбки, озяряющий это с лицо с лëгкой хитрецой, дало понять, что это самае наполненная сарказмом фраза за всё время их общения.       – Доброе утро.- ответил Игорь, потирая глаза.       Утро и правда могло быть таким, учитывая то, что, когда он заснул во второй раз, ему не приснились кошмары, а лишь пустота. Но были нюансы в его самочувствии. Его подташнивало. И это было новое ощущение за последние дни. Но это лишь лëгкий дискомфорт, такой, который обычно вызван тем, что человек кружится на одном месте, а потом резко останавливается. Терпимо. Но странно. Откуда такому ощущению взяться?       Но было и ещё нечто необычное. Нога, которую вчера разрывало от боли, практически не привлекала внимание. Было какое-то далëкое ощущение, возможно, немного давящее, но точно не невыносимое.       – Ты не разбудил меня.- звучит снизу и Игорь вновь сосредотачивается на Кирилле.       – Я верил, что не засну.       Это вызвало смешок у Железного. Он не выглядел обиженным или злым. На самом деле он будто прекрасно понимал, что не стоит злиться или переживать, если ничего страшного в итоге не произошло. Тем более, он даже рад, что они оба смогли нормально поспать.       Кирилл поднял голову с колен и встал на ноги, желая надолго не задерживаться. Он нашёл палку-трость, надел оружие и протянул руку Игорю, чтобы помочь встать. Тот сжал её и уже оттолкнулся от земли, когда вновь упал во время попытки облокотиться на больную ногу, а затем с ужасом уставился на неё.       – Что случилось? Слишком сильно болит?- Кирилл присел перед ним на одно колено. Игорь поспешно замотал головой, нервно сглатывая.       – Я её не чувствую.- прозвучало слишком сипло.       Железнов чуть не подавился воздухом.       Ватин сидел и осознавал, что, как бы он не пытался шевельнуть лодыжкой, это не выходило. Сгинал ли он пальцы в ботинке? Он тоже без понятия, он их не чувствует. Когда же он попытался руками пощупать ногу, то вместо привычного давление, ощутил то самое покалывание, из-за которого мозгу казалось, что онемевшая часть просто наполнена синтипоном под слоем кожи, а не нервными окончаниями.       Наблюдая за этим со стороны, Кирилл хотел было взглянуть, что же именно случилось с ногой, но Игорь дëрнулся.       – Не надо. Не хочу этого видеть.- он говорил натяжно, ощущая холодный пот на лбу и поспешно его вытирая.– И не хочу, чтобы это видел ты.- добавил он, с уверенностью смотря в глаза Кирилла. Тот не спорил, прилежно кивнув и уважая желание друга.       – Можешь идти?       – Попробую.- прокряхтел Игорь, пытаясь встать, одной рукой облокачиваясь на дерево, а другой перекидывая весь вес на палку. Кирилл тоже придерживал его, но в основном позволял другу самостоятельно проверить свои силы. И онемевшая нога вновь подкосилась. Железнов поймал его и аккуратно усадил обратно. Игорь прикусил губу, с досадой понимая, что сейчас является балластом.       Учитывая то, что им осталось идти два дня, а его нога уже онемела, и самого Ватина с утра мутит, есть ли шанс, что ему вообще смогут помочь? И стоит ли тогда задерживать почти здорового Кирилла? Стоит ли есть и так ограниченную еду? Стоит ли тратить свои и чужие силы? И с неохотой где-то в глубине далёким эхом звучало "нет, не стоит".       Плечи Игоря опустились. Жест сразу же был замечен. На то самое плечо опустилась рука.       – Эй, я знаю о чëм ты думаешь, но не смей этого делать, слышишь?- твёрдо говорил Кирилл, почти рыча от своего негодования и уверенности.– Я тебя ни в коем случае не оставлю! Не посмею вернуться без тебя!       Игорь слегка поморщился, но не от слов, а от их громкости. К тошноте медленно прибавлялась головная боль, но пока что это было терпимо, почти не ощущаемо, посравнению со всем пережитым.       Парень поднял глаза на Кирилла и, замешкавшись из-за желания возразить и вразумить, кивнул. Разве эти нахмуренные брови, слегка прищуренные глаза и напряжëнный подбородок можно переубедить? И после этого кивка, рука на плече слегка его похлопала перед тем, как окончательно разовать контакт.       – Тогда посиди здесь, а я соберу всё в дорогу.       Ватин сидел и наблюдал, как друг так энергично носится вокруг него. Движения легки, шаги широки. А у Игоря что? А у него недееспособная нога, боль в голове и лëгкая тошнота. Кошмар. Вновь вырвался долгий вздох. Ему ещё не хватало этого в лесу, без воды, без лекарств.       Кирилл принёс ему единственную оставшуюся палочку грибов. А затем помог Игорю взобраться на свою спину, придержав того под бёдра. Ватин обхватил шею другого, поджимая губы от своей беспомощности. Железнову пришлось оставить ружьё, но на всякий случай взять нож.       Сам Игорь чувствовал, как тот еле держит его. Оба измотались. И чувство было ужасное. Но он и не мог отказаться. Парень прекрасно понимал, что не может дальше идти сам. Когда Кирилл начал идти, слегка пошатываясь, Игорь прижал голову к его шее, в надежде уменьшить головокружение.       Пока они шли, Ватин накормил друга, прижимая к его рту грибы. А потом съел оставшуюся половину. Стало тошнить чуть меньше.       – Есть вода?- почти лениво спросил Игорь. Сил не было ни на что. Ему даже пришлось себя заставлять есть, чтобы точно не потерять сознание.       – Совсем немного. Я бы оставил её на вечер.- спокойно пробормотал Кирилл. В его голосе почти не слышалась напряжённость, которая окутывала его тело под другим весом.       Игорь принял ответ молчаливо, стараясь отвлечься от боли и дискомфорта. Оторвавшись от чужой шеи, он осмотрелся. Опять пасмурно. И особенно холодно, нежели чем прошлые дни. Он ëжился от каждого даже слабого ветерка, сильнее сжимая Кирилла. Полоса голых деревьев сливалась в единую мешанину, глазам было сложно сосредоточиться на чëм-то одном. И Игорь сомневается, что Кирилл идёт слишком быстро, чтобы деревья и правда плыли перед глазами. Он сморщился и отвёл взгляд, больше рассмотривая одежду на них двоих, чтобы концентрация оставалась на чем-то статичном по отношению к нему.       Как же их потрепало. Всё в грязи, в пятнах, где-то одежда слегка порвана. Наверное, их военная форма впервые настолько хорошо и натурально сочетается с окружением. Он даже с трудом мог найти просвечивающие пятна камуфляжа сквозь куски прилипшей тонким слоем земли. Он вглянул на свои ногти. Отросшие, некоторые поломанные и отслаивающиеся. Из-за грязи под ними (и на них тоже) они казались черными. Он начал ковыряться в них, находя в этом нетрудоëмком, но приятном действии какую-то стабилизацию для ходящей кругом головы.       И это и правда отвлекало. Но мысли всё равно невольно цеплялись за некоторые обрывки, которые будто пролетали перед глазами и именно из-за этого он на секунду концентрировался на них, а потом невольно разгонял прошедшие мысли. И с каждым днём они остановились тяжелее, прямо пропорционально тому, как он каждое утро с большим трудом заставлял себя идти и говорить. И объяснения была два, которые даже могли слиться в одно. Во-первых, это была усталость. Нет достаточной и разнообразной еды, вода на вес золота, холод уже стал его частью, сейчас окончательно пробираясь вплодь до костей, а кошмары всё преследуют и преследуют, а дорога всë простилается к горизонту и не спешит упираться в здание штаба. А вторая причина – нет мотивации. Игорь совсем не видит прогресса. Он не видит конца этого изнурения. Не появляется никакого поощерения в течение пути, лишь лëгкие поблажки в виде ягод, реки или солнечного дня, но всё это пропало во второй половине путешествия. И этот тошнотворный страх того, что же будет, когда они вернутся? Будет ли штаб свободен от захватчиков? А если да, пустят ли они его после того, что он сделал? А если пустят, не расстреляют ли на следующий день? Возможно, именно из-за этого страха его и тошнит сегодня. Он давно начал замечать лёгкое давление в груди, которое нарастало по мере преодоления их дороги, но только сейчас он смог дать этому чувству название.       Без мотивации наступает усталость. Наверное, Игорь только сейчас смог понять значение всех этих совместных вечеров в казармах, которое должны были поднять их боевой и командный дух. Ведь во время войны тоже не видно быстрых результатов.       Война...       – Как же меня тошнит от этого слова...- пробормотал Игорь, не сдержавшись. Он зажмурился, будто пытаясь уйти от этой темы, развивавшейся в его голове. Кирилл бросил удивлëнный вгляд и поправил хватку.       – От какого слова?       Для Железнова они сейчас шли в полной тише, и столь неожиданное выражение друга почти ему в ухо озадачивало. Игорь нехотя приоткрыл глаза и уткнулся в свою руку так, будто его можно было услышать в таком состоянии и шаги Кирилла уж точно не были громче его голоса в два раза.       – Война.       Но Кирилл услышал. И его самого пробрали мурашки.       – Почему ты о ней подумал?       – Потому что я сломан ею. Трудно не вспоминать о том, что сделало тебя лишь тенью прошлого себя.- сипло бормотал Игорь. Глаза от усталости и досады были открыты лишь на половину. И Кирилл с болью наблюдал за этим. Куда делся тот солнечный лучик, который сопровождал его в самом начале? Он хотел что-то сказать, но Игорь перебил его, продолжая говорить чуть громче.– Тем более она не может уйти из головы, когда мы бежим от неё... Не хочу возвращаться в этот хаос, крики, в это красное...       – Когда мы доберëмся до штаба, нам точно дадут время отдохнуть. Тебе тем более. Всё будет более мирно, чем две недели назад.- он пытался говорить легко, хотя чувствовал, что слова даются ему так же тяжело, как и шаги.       Игорь сжался, собираясь закрыться в себе. Дыхание начинало спирать. Кирилл покачал головой.       – Поговори со мной. Ты же знаешь, я выслушаю. Не держи что-то, что настолько сильно тебя угнетает так глубоко внутри. Если боль разделить с кем-то, то она уже будет в два раза меньше.       – Но тогда будет больно и тебе. Разве правильно нагружать тебя тем, что тебя до этого не волновало?- почти упрямо Игорь вжался лицом куда-то в макушку парня, чтобы тот точно не смог взглянуть на него из-за плеча. Железнов слегка споткнулся о какую-то корягу под листьями, но устоял на ногах, продолжая говорить.       – А вдруг меня это тоже волнует, просто я как и ты не осмеливаюсь сказать об этом?       Игорь в это совсем не верил, знал, что это упрямая уловка. Но с другой стороны не хотел превращать это всё в борьбу, кто из них лучше настоит на своём. Он расположил свою голову на другом плече.       – Я просто совсем не хочу возвращаться в социум. Потому что люди... Ну... Они жестоки. Если честно, я до сих пор удивлён, как так получилось, что они не поубивали друг друга ещё семь тысяч лет назад. Как так получилось, что убийство запретили, но если ты убиваешь на войне, то это подвиг? Если ты убиваешь отца, который ударил мать, ты преступник. Если ты убиваешь человека, который просто, как и ты, защищает свою родину, то ты герой.       – Так вот, что тебя гложило...- вздыхает Кирилл, чувствуя, как и у самого челюсти напрягаются от этой темы. Конечно, он и сам об этом думал, но никогда не позволял себе слишком глубоко уйти в эти мысли, зная, как легко им удаётся поглотить тебя с головой. Но Игорь был из тех, кто до этого в жизни был оптимистом, радостным, светлым, и если и думал о чём-то основательно, так это о любви. А теперь, столкнувшись с тем, что не всё радужно, оказывается самым уязвимым для болота чëрных мыслей.– Знаешь, если хочешь погрузиться в это, то прошу, сделай это со мной и вслух. Рассуждая об этом в голове, может показаться, что никто не разделяет твои взгляды. Поэтому пообещай, что не будешь скрывать этот поток, хорошо?       Кирилл решил для себя и то, что такой вопрос нельзя оставлять открытым. Да, лучше не уходить в этот поток, но ещё лучше, если есть возможность, поставить у него точку, чтобы в него больше никогда и не приходилось уходить.       – Хорошо...- почти благодарно сказал Игорь.– Тогда скажи, зачем нас с самого детства учат тому, что делать другому больно, я сейчас даже не про убийство, неправильно?       – Чтобы не выросли насильники.       – А тогда почему потом от нас ждут, что мы с лëгкостью пойдём убивать людей? Ожидают, что мы останемся в своём уме? Наказывают, если устроил панику во время боя? И наказывают если ещё не расстреляют прям на месте, как животное.       – Потому что не все видят по ту сторону людей.- Кирилл говорил спокойно, размеренно, являясь неким искуственным опонентом парня.– Помнишь, как на плакатах их рисовали? Даже чудовище из "Красавица и чудовище" выглядит красивее, человечнее. Вбивают в голову, что мы люди, а они совсем не они, страшные, клыкастые, кривые в выражении лица. И ведут себя дико. Заставляют видеть в них животных, а в "нас" разумных.       Игорь поморщился от слов. Он понимал, что Кирилл сейчас совсем не выражает свою точку зрения, а лишь направляет его мысли, отыгрывая роль того, как он "должен" думать. И он почти был за это благодарен.       – Разумно, это когда спор решается словами, а не кулаками. Вот учат нас этому, а потом мы смотрим, как те, на кого мы должны равняться, решают разногласия людскими жизнями. Боже, разве не хватило всех прошлых войн? Почему никто ничему не учиться?       – Потому что те, кто реально воевал, больше не идёт на войну. Идут те, кто ещё ничему не научился. Вот ты же пошёл на войну почему?       Игорь стыдливо замолчал. Потому что думал о победе, а не о людях, о жизнях. Он покраснел от стыда. Даже головная боль о себе вновь напомнила.       – Я тоже был неучем.- продормотал он, проглотив ком в горле от этого тошнотворного осознания.       – Я тоже.       – Нет.- помотал головой Игорь.– Ты то говорил, что шёл, чтобы жизни спасать. Явно был умнее меня.       Кирилл горько усмехнулся.       – Жизни я своих людей собирался спасать. А о другой стороне тоже задумался только спустя полгода службы.       Игорь слегка наклонился вперёд, чтобы суметь встретиться взглядами. И сумел. Умные глаза были у Кирилла. И он надеялся, что Железнов думал так же и о его глазах.       – Знаешь, что самое главное? То, что мы всё же задумались об этом. И осознали.       Кирилл слабо, согласно улыбнулся.       – Осталось стать пацифистами.- сказал он, смотря на бескрайнюю дорогу. Впереди был подъём. И Железнов даже остановился, с изнеможением смотря на то, куда он с трудом бы просто взошёл, а тут и с грузом такого же по весу челоека.       – Давай отдохнëм перед подъëмом?       Кирилл покачал головой.       – Уж лучше сразу взберусь и тогда отдохну.       Он крепче сжал бëдра Игоря, начиная делать дрожащте шаги вперёд. Ватин прервал разговор, не желая и дальше развивать эту тему, когда его другу было и так тяжело, причём тот даже отвечать не сможет, так как от нагрузки у него уже сбилось дыхание.       Подъëм прошёл тяжело и долго. Но когда они оказались на более менее ровной территории, Кирилл постарался аккуратно снять Игоря и усадить на землю, но из-за усталость это получилось грубо. Так что Ватин просто упал своей пятой точкой прям на ветки, шикнул от боли, но ни какой претензии другому не привёл. Тем более, что Железнов, сам не сумев присесть мягко и практически неуклюже упав рядом, извинился несколько раз перед ним. Ноги Кирилла дрожали, как и руки. Но он обратил внимание совсем не на это.       – У тебя щёки красные.- с хмуростью он начал оглядывать лицо Игоря. Парень и сам удивился, ведь стыд, от которого он и краснел, уже давно прошёл. Тут же он почувствовал, как к его лбу приложили руку. Та была ужасно холодной, почти такой же, как и ветер, который гулял по его костям. А Кирилл одëрнул её, будто обжëгся.– У тебя жар.       Игорь и сам взялся за свой лоб. И правда горячий. Так вот почему сегодня погода кажется холоднее предыдущих дней. И вот почему голова таким кругом идёт. Да и в целом плохо.       – Вот, выпей воды.- Кирилл протянул флягу.       Ватин взял её ослабшими руками, хотя особо никак их сегодня не напрягал, чтобы ими было настолько тяжело двигать. Воды осталось на несколько глотков. И он с ужасом обнаружил это, когда случайно выпил всё, думая, что там ещё останется половина.       – Боже, Кирилл, прости, воды было совсем немного, я не знал, что я случайно выпью всё. Прости меня, пожалуйста.- почти панически затараторил он, когда на его плечи положили руки и сжали, одним этим движением мягко заставляя замолчать.       – Я это знал. Я так и хотел, чтобы ты всё выпил. А теперь вдох и выдох.- он мягко улыбнулся, показывая, как надо дышать. Игорь не совсем последовал его указаниям, но успокоился, с горьким чувством неправильности отводя взгляд. Но и не прошло секунды, как его взяли за подбородок и повернули обратно.– Я хотел этого. Не нужно расстраиваться из-за чего-то столь незначимого.- он мягко щипнул того за щеку, которую и щепать было не за что, поэтому это было просто похоже на слегка щекотное движение большого пальца по коже. Игорь слабо улыбнулся из-за этого.– Вот так мне больше нравится.       Они доели оставшиеся ягоды. Кирилл наконец-то зачавкал, как Игорь любит. Прошедший разговор немного ослабил давление в груди и подавил вихрь мыслей, помогая сосредотачиваться на чём-то одном. Но всё равно кое-что цепляло.       Когда Железнов вновь взвалил на себя Ватина, они неторопливо продолжили дорогу. Игорь наклонился чуть вперёд.       – Может быть я не прав, но мне казалось, будто ты собирался что-то сказать, перед тем как начал взбираться. Сразу после фразы «теперь нужно стать пацифистами«.       – Я сказал «осталось стать пацифистами».- поправил Кирилл.       Игорь слегка закатил глаза. А ведь когда он хотел поправить этого блондинчика, он сдерживал себя, не желая показаться грубым! Ну да ладно, это всё были его шутки в его же голове, не видящие смысла преображаться во что-то звучное. Особенно, когда он увидел, как слегка прищуртлись чужие глаза, смотрящие не на дорогу, а во что-то, что доступно только Кириллу.       – Я тогда хотел рассказать кое-что, что произошло во время нашего побега.- он сделал глубокий вдох то ли от того, что собирался собраться с мыслями, то ли от усталости.– Перед этим нужно уточнить, что то, что мы с тобой обсужили я осознал несколько месяцев назад. Возможно, это тоже стало причиной моей отстранëнности от остальных, потому что я не видел в них свои мысли. И я уже тогда подумал, что стоит либо отказаться от службы, либо сбежать, либо позволить убить себя врагу, чтобы точно не страдать. И я почти осуществил последний план, но ты же знаешь, как я боюсь смерти. Вот я и убежал в последний момент куда глаза глядят. Врезался в своего начальника, как получил от него такой смачный подзатыльник, что аж звëзды перед глазами были! Но я не это хотел рассказать, так, предысловие.       Игорь внимательно слушал, удивлясь, как это похоже на то, как он себя ощущал в некоторые моменты. Ну точно два сломаных войной дурочка.       – Я хотел рассказать, что когда мы сбегали, я и правда ненавидел их, врагов наших. Но я старался либо вообще не стрелять в них, обезвреживая ударами, либо целиться в руки и ноги. Но некоторых я всё же убил. И не поверишь из-за чего. А точнее кого.- он взглянул через плечо и увидел в глазах Игоря такой неподдельный интерес, что не смог расплыться в улыбке несмотря на тяжесть своих слов.– Из-за тебя.       – Меня?- глаза Ватина округлились, а рот приоткрылся, будто желая произнести ещё что-то, но не зная, что именно.       – Да. Когда я увидел, что тебе прострелили ногу, но ты продолжал карабкаться, я подумал, что пацифизм не стоит того, чтобы кто-то такой как ты был убит.       – Но мы ведь практически друг друга не знали тогда...- всё ещё ошеломлëнно пробормотал Игорь и увидел, как Железнов согласно кивнул.       – Я и сам удивился, что несмотря на это у меня к тебе уже таилось что-то тëплое. Ты смог меня расположить к себе даже через азбуку Морзе.- он рассмеялся. И Ватин тоже рассмеялся.       – А я то думал, что ты был совсем не расположен ко мне в начале нашей дороги.       – Ох, совсем нет. Я просто боялся это показать.       – Понимаю.- кивнул Игорь, ощущая, как вновь расцветает внутри.       Когда-то он помог расцвести перед ним Кириллу, а теперь тот помогает расцветать ему. И это так приятно. Так облегчает всё, что всё ещё оседает неприятным комом. Он чувствует, что о нём заботятся несмотря ни на что. Эта мысль побудила его крепче приобнять Кирилла. А затем оставить легкий поцелуй у него на щеке. Робкий. Пробный. Но всё же благодарный. И стало ещё светлее и теплее, когда Железнов постарался скрыть, как раскраснелся и расплылся в настолько широкой улыбке, что аж зубы видно. С таким человеком и с жаром, и с болью, и в холоде будет хорошо.

***

      Они не знали, сколько времени прошло. Точно знали, что они оба ужасно устали. Время ощущалось как чтение тех самых ужасно длинных и монотонных описаний природы, которые населяли каждую книгу 19-го века только потому, что авторы получали плату за каждую страницу. Вот и сейчас каждый шаг считался одним словом из всей этой кучи, которое надо было просто перетерпеть, прежде чем добраться до того самого желанного диалога.       Парни не говорили. Не хотели надоедать друг другу, особенно если тем для разговора не находилось. Игорь изредка что-то напевал, но даже песни начинали надоедать, а голос посипывать. В конце концов он чувствовал себя настолько плохо, что даже заснул на некоторое время. Просыпался он, лишь когда его вновь усаживали на землю во время передышки, но и тут относительно спокойный сон вновь хватал его в охапку. Спал он даже больше для того, чтобы не чувствовать себя плохо, чем для того, чтобы не чувствовать сонливость.       Нога тоже начала болеть. Возможно, это случилось из-за того, что он с ней не аккуратно обращался, несмотря на то, что Кирилл его тащил. Или боль является вполне обычным явлением, учитывая то, что он с ней ходит так уже пять дней.       – Пять дней...- сонно пробормотал Игорь, заставляя Кирилла оглянуться на него. Заметив, что Ватин всё ещё спит, парень продолжил шагать.       А Игорь продолжал во сне думать о том, насколько же нереальным кажется то, что буквально завтра они придут к своей цели. Настолько, что он допускает мысль, что всё это путешествие – лишь бредни его умирающего мозга, который всё ещё лежит там, на склоне, где в них стреляли, и мечтает о том, как бы они могли спастись. Но от этого его удерживает явная боль в ноге, приэтом одновременно ощущаение, что этой самой ноги нет. Такое не выдумать. А ещё запах Кирилла, который уже въелся в одежду Ватина за весь день. И шершавость ткани военной куртки под кончиками пальцев. Звук хрустящих шагов совместно с покачиванием.       Он почувствовал, что вновь просыпается, в этот раз из-за того, что банально нет сил больше спать. Всё тело пропотело, всё ещё знобит. А к этом прибавилось ещё и частое дыхание, чтобы давать мозгу кислород для работы и хоть немного остужать организм изнутри. Глаза открывались неохотно, даже шевелить ими было больно, да и к свету они стали чувствительнее.       И всё же парень нашёл в себе силы осознать, где они теперь находятся. Однообразная картинка деревьев, окружающих их по обе стороны от дороги начинала исчезать где-то сзади, а впереди простилался на несколько километров пустырь, где им точно не удастся скрыться. Далеко виднелись какие-то неподвижные черные точки, которые Игорю не удалось распознать, но было важно только одно: это точно не люди, а значит, не имело особого значения, что это.       – Ты проснулся.- с усталой улыбкой прохрипел Кирилл. Он всегда хрипел, когда уставал. Игорь это давно заметил. В ответ он кивнул, глубоко вздыхая, а потом вновь начиная часто делать короткие вдохи.       – Где мы идём?- он прижался лбом к шее другого, так как это место было хотя бы немного теплым. Кирилл поморщился, чувствуя слишком горячий лоб другого парня, но не отстранился.       – Вам не рассказывали об этом месте?       – Может и рассказывали, но я либо не запомнил, либо не слушал.- просипел Игорь, медленно поворачивая голову, чтобы взглянуть на шатающегося в его глазах Железнова.       Кирилл последний раз оглянул местность, будто сканируя её и всё про неё узнавая перед тем, как начать говорить.       – Три года назад, когда война только началась, это место было одним из первых мест столкновения. Здесь у нас меньше всего населённых пунктов, вот и обнаружили, что практически некому охранять эту территорию. То, откуда мы с тобой идём, было раньше вражеским пунктом. А то, куда напрявляеммя, стало первым штабом в этой зоне.       Игорь удивлëнно поднял брови, даже почувствовав, как разум на секунду прояснился. Он не знал, как мог пропустить такое интересное ознакомление со своей землёй... Но возможно, просто тогда ему это рассказывал неправильный человек, вот и слова не имели веса.       – Сюда отправили, так скажем, старичков, да и устаревшее оборудование в придачу. Даже есть слушок, что многие оружия и машины были бракованными. Ну, короче, сомнительно относились к защите этой территории.- Кирилл говорил небрежно, прекрасно понимая причины такого отношения и не слишком злясь на правительство за такое решение.– Здесь терять было нечего. Мы с тобой вон сколько плутаем, а ни одного населённого пункта не нашли. Так что вся эта защита была чисто для галочки.       Он поправил хват на чужих бёдрах и оглянулся через плечо с блеском в глазах, который пробирался через любую усталость и украшался легким проблеском солнца через тучи, приближающегося к закату.       – Но ты не поверишь, что произошло. Несмотря на то, что оборудование было сомнительным, солдаты не в расцвете сил, практически никакой мотивации, наши всё равно смогли сразить их. А потом ещё и отобрали их пункт, оборудовав уже под нас. И это даже была одна из первых побед в этой войне, после чего на это место и обратили побольше внимания. Снабдили продовольствием, уже качественным оружием и отправили молодых сражаться на самой границе с врагом.- в голосе Кирилла слышалась даже некоторая гордость, вперемешку с очевидной иронией.– Как ты думаешь, почему нас сюда пачками отправляют? Те зляться, что мы, не стараясь, их пункт взять смогли. Так ещё и с бракованным оборудованием!       Игорь даже слабо посмеялся, наблюдая, как они начинают медленно приближаться к тем непонятным черным точкам, хотя разглядеть их было всё ещё сложно.       – Так вот откуда им известно, какая планировка у нашего штаба...- с осознанием пробормотал Ватин. Он даже почувствовал, что с его души частично упал груз, в надежде, что не он всё испортил, а что это вторжение просто было неизбежным.       – Да, но они так и не узнали тогда, где находится второй штаб, не сумев к нему пробраться через оборону.- сказал Кирилл, и от такой живой темы у него даже пропала хрипотца в голосе. Наконец-то они подошли к непонятным черным объектам, разбросанным по всему пустырю, и это оказались обломки от оборудования после той самой битвы.– Собственно, так как тогда не очень заботились о поставке качественного оружия и транспорта, практически всё просто оставили здесь сразу же, как оно окончательно пришло в негодность.       Игорь наблюдал, как на сухой траве лежали уже заржавевшие оружия, наполовину разобранные. Где-то были битонные плиты, сгнившие деревяшки, погрузившиеся в землю камуфляжи. А что больше всего его удивило, так это внедорожники, просто брошенные где попало. Практически все они были помяты от взрывов, у некоторых расплавленны или вообще отсутствуют шины, оторваны двери, разбиты окна, либо они вообще перевёрнуты и превращены просто в груду металла.       Смотря на это, Ватин думал, что это место, несмотря на атмосферу некой заброшенной во время апокалипсиса границы карантина, выглядит как самое людное место за последние пять дней. И он почти хотел попросить Кирилла плевать на усталость, голод, жажду, и просто идти, потому что было назойливое ощущение, что там, за этой полосой деревьев, буквально в километре от пустыря расположился их пункт назначения. Но он отнекивался от бредней своего больного мозга, особенно когда ногу пронзила настолько сильная и неожиданная боль, что он не сдержал крика и почувствовал, как его ударила в холодный пот.       Кирилл снял его со спины и усадил на бетонную плиту, обеспокоенно осматривая.       – Стало хуже? Как себя чувствуешь?- он коснулся чужого лба и вновь поморщился. Тот был влажным, липким и горячим. Взгляд Ватина еле концентрировался, глаза были красными, губы бледными, а сам парень шатался, не имея сил даже прямо сидеть. Железнов, не дожидаясь ответа, присел рядом, облокачивая другого на своё плечо и придерживая его.– Ты сможешь осилить дорогу? Хотя бы ещё час?       Игорь отрицательно помотал головой и почувствовал, что его чуть не стошнило от этого движения. Рвоты не было, но щипающая желчь успела подступить к горлу, оставшись неприятной кислотой на дальней стенке горла.       – Ты можешь оставить меня, пойти вперёд, а затем вернуться за мной с врачами...- еле слышно и разборчиво произносил Игорь, даже не до конца осознавая, что сейчас находится в чужих объятиях. Он честно пытался ухватиться хотя бы за что-то, но голова от этого начинала болеть, будто протестуя против лишней нагрузки.       – О, нет-нет-нет, я тебя не брошу.- твëрдо, но тихо говорит Кирилл, будто осознавая сенсорную перегрузку Игоря.– И не смей больше мне такое предлагать.- он поглаживал Ватина по волосам, в поисках хоть какого-то решения для их ночëвки или укрытия. И тогда его взгляд упал как раз на одну из машин, у которой все колëса были сдуты, окна разбиты, но как минимум задние двери были на месте. Возможно, они смогли бы их спасти от ночного ветра.       Он аккуратно поднял Игоря на руки, придерживая одной рукой спину, а другой под коленями. Он старался одновременно удержать друга и открыть дверь, но получалось это неуклюже, хотя бы из-за того, что от холода пальцы не слушались. Наконец-то разобравшись с нею, он подумал о том, что сначала было бы разумнее открыть дверь, а уже потом брать на руки Игоря, но хорошие идеи всегда приходят поздно. Он уложил его на заднее сиденье и сам забрался внутрь, садаясь рядом с почти отключившимся парнем.       – Хэй, не делай этого со мной опять.- шепчет Железнов, похлопывая парня по щекам. Он просто боится, что если тот заснëт сейчас, то уже не проснётся.       Оказавшись головой на коленях другого, Игорю стало лучше. В горизонтальном положении вестибулярный аппарат не сходил с ума, позволяя головокружению в голове ослабевать. Воды не осталось, в животе было пусто. И впервые за долгое время Игорь был этому рад, потому что с едой бы произошло нечто ужаснее, чем просто подступающая тошнота.       – Как нога?- Кирилл продолжал держать на руках другого, почти с отчаянием дуя на его лицо, чтобы хоть немного охладить его. А Игорь даже не знает, жарко ему сейчас или холодно? А про ногу вообще забыл, ведь не чувствует её. Пришлось ответить честно.       – Никак. Будто не нога, а одни помехи.- слова стали более чётким, но ни капли не утешающими. Железнов нахмурился, неуверенно бросив взгляд на забинтованную ногу, наполовину свисающую с края сидения.       – Переворачивайся. Ноги ко мне на колени.- тихо приказал Кирилл, уже роясь в карманах в поиске оставшихся бинтов. Осталось чуть больше половины последнего рулона. Кирилл уже начал прикидывать, как использовать его эффективнее и экономнее. А Игорь тем временем медленно, но перевернулся.       Железнов начал аккуратно, не спеша снимать повязки. В этот раз воды для размягчения не было. Когда он снимал слой за слоем, челюсти снимались, наблюдая, как ткань ближе к ноге начинает становиться темнее. А ещё появляется запах хуже, чем недельный пот. И сняв последний слой, он знал, чего ожидать.       Черная кожа, частично прилипшая к марле. Часть отодралась вместе с тканью, но Игорь лишь слегка шикнул, что несомзмеримо с картинрй, стоявшей перед Кириллом, и парень впервые был рад, что его друг не чувствует ноги. Среди черной, отмершей ткани были целые болота гноя, которые Кирилл старался вытереть только что снятым куском марли. Ближе к здоровым тканям была красная припухлость, которая, скорее всего, болела слишком привычно, раз Игорь совсем этого не замечает. Осмотрев ногу ещё раз и подметив, что некоторые пальцы тоже уже почернели, а сам Ватин ходит с этой инфекцией неделю, не удивительно, что у него поднялась температура. Частично радовало, что это не заразно, но также приходило ужасное осознание, что может стать с ногой, когда они вернуться.       Не найдя в себе силы больше смотреть на это и вдыхать, Кирилл начал заматывать рану последним куском марли. Она мгновенно впитала гной, из-за чего влажные участки лучше показывали черноту, скрывающуюся за тканью. Обмотать в несколько слоёв не получилось, но этого было достаточно до завтра. Закончив, он бросил взгляд на Игоря. Тот смотрел на улицу через отверстие, оставленное сворованной дверью переднего сидения. Смеркалось.       Взгляд Ватина был пустым. Слишком пустым для кого-то вроде него. Кирилл всё понял. Игорь тоже знает, что будет с ногой. Он наверняка чувствовал этот запах тоже. Живот Железнова скрутило. Он протянул руку и медленно взял в свою ладонь пальцы Игоря.       – Не думай об этом. Просто иди сюда.- он потянул его на себя, помогая присесть рядом. В этот раз голова другого вроде не кружилась, по крайней мере не так сильно.– Знаешь, это и правда большая потеря за такое путешествие. Но ведь есть нечто, что мы смогли приобрести.- он постарался ободряюще улыбнуться.       – Например, дружбу?- вяло пробормотал Ватин.       Кирилл наклонился, чтобы взглянуть на него и помотал головой.       – Я думаю, нам уже бессмысленно называть это дружбой.- он взглянул прямо в глаза Игоря, приобнимая его за плечи и почти касаясь своим лбом другого. Хмурость с чужого лица пропала, смягчившись под этим острым мягким взглядом. Только кирил мог иметь такие четкие черты и быть нежнее любого человека на свете. И всё же что-то в животе Игоря скрутилось, и еле приобретëнный огонь в глазах вновь потух сомнениями.       – Но это не любовь.- сказал Ватин, прекрасно осознавая, насколько бы ни было притягательно в Кирилле всё, что-то столь сильное и вечное редко появляется за девять дней.       Кирилл не обиделся, а лишь понимающе, как он всегда и делает, улыбнулся.       – Ещё нет.- согласился он, ни на сантиметр не отстраняясь от парня. Создавалось ощущение чего-то твердого и надëжного. Игорь вновь к нему наклонился, внимательнее вслушиваясь в слова, которые теперь были сказаны аккуратным шëпотом между ними.– Но довольно близко. Ближе, чем когда бы то ни было в моей жизни.       «–Безопасно.»- промелькнуло в мыслях Ватина. Здесь, в этой машине, с мертвой ногой, с пустотой в желудке, с ледяными кончиками пальцев, с этим человеком хотелось остаться. А потом были мысли о цивилизации: война, кровь, люди... Люди... ЛЮДИ!!!       – Давай останемся здесь?- неожиданно дрожащим голосом попросил Игорь. Этот тон дал понять Кириллу, что эта просьба, на удивление, не шутка. Он обеспокоенно нахмурился, не успевая что-то сказать, когда Игорь начал неразборчиво, панически бормотать.– Прошу. Там плохо. Мне там будет так плохо. Нас никто не примет. Мне не будут рады! Мы всё равно умрём. А здесь тихо, спокойной, свежо! Здесь видно небо, здесь нет криков...       У Железнова ком в горле был от отчаяния в голосе парня. Он прекрасно понимал, что что-то гложит его спутника с самого начала их пути. Те кошмары не зря ему снились. Но тот не говорит. И Кирилл не хочет на него давить, особенно если эти воспоминания заставляют его губы дрождать, плечи напрягаться, а глаза слезиться. И чтобы успокоить его, он берёт его руки в свои и целует в уголок губ. Одного этого кроткого жеста было достаточно, чтобы поток отчаянных слов прекратился.       – Я знаю, что тебе тяжело. Я правда это понимаю.- тёплым голосом начал Кирилл.- Но нельзя оставаться здесь, когда у тебя температура, красные глаза и ты даже не можешь сидеть прямо.       Он и дальше что-то говорил, но Игоря волновало одно. Он хотел ещё. И много. Он хотел просто пожить здесь и сейчас. Поэтому прервав Железново так же, как и он его только что, он обхватил лицо Кирилла и поцеловал смелее, чем другой парень до этого.       Губы приземлились прям в нужную точку, даже слегка цокнулись зубами, но оба не придали значения. Кирилл мгновенно переключился на момент и приобнял Игоря, чтобы придержать его во время очень охотного придвижения Железного к нему, чтобы не дай бог не оторвать губы. И хоть со стороны могло показать, что поцелуй страсный, но на деле ощущалось всё аккуратнее. Не хотелось переходить черту комфорта, которая стала фундаментом их чувств друг к другу.       Начальное напряжение в теле спало и теперь они держали друг друга бережнее и сминали губы медленне. Игорь в какой-то момент из-за вновь возникшей дизориентации обмяк в руках, перестал двигать губами, взгляд стал рассеянным. И тогда он окончательно отрубился. Кирилл растерянно наблюдал за этим, чувствуя себя и счастливым, и беспомощным.       Вскоре эйфория от поцелуя отошла на задний план и вернулась суровая реальность. Он дрожащей от усталости и нервов рукой проверил пульс на шее у Игоря. Сердце стучало. Он выдохнул, прижал отрубившегося парня к своему плечу, а затем расплакался.       Он боялся именно сейчас остаться одним. Он боялся видеть смерть, лежавшую в его руках. Смерть того, что ещё даже не родилось между ними, но уже было глубоко ценимо.       Когда всхлипы притихли, но не исчезли полностью, Кирилл уложил Игоря как смог на заднем сидении. А затем достал рацию. Как далеко она ловит? Десять километров точно. Достаточно ли они близко, чтобы наконец-то дозваться до помощи?       Он включает рацию, зажимает кнопку и подносит ко рту.       – Сектор Дельта, это Иней, приём.       Монотонно повторял он. Надежды не было. Просто механическая проверка связи по всем каналам. Глаза слипались, на улице стемнело, но он старался держать себя в руках из раза в раз повторяя одно и то же.