Янтарь холодного огня

— М-молодой… господин… Ах, пожалуйста, прошу! Тёмная комнатка выглядит пустой, но всполохи синего пламени, перебегающие по бледному телу, освещают изгибы податливого тела под губами Иллуги. Тот наощупь находит крупный сосок и возмущенно прикусывает, вызывая у альва задушенный, хриплый писк. Золотистые искры пробегают по мускулистому телу Иллуги, когда тот пускает немного древней энергии по венам, что разбиваются о бледность не менее древней сущности, блёстками рассыпаясь по телу. Флинс щурится, в истоме закусывая губы и так сильно любит Иллуги. Всей сотворенной искусственно душой, но такими настоящими чувствами. — Я тысячу раз говорил, никакой я тебе не господин, — ворчит Иллуги, оглаживая сведенные мышцы живота и давит на тазовые косточки, прижимая альва к кровати, чтобы поудобнее сесть сверху. Притирается своим членом к его, вытягивается на руках над Флинсом и смотрит. Наблюдает за пламенем из-под прикрытых век, чуть покачивая бедрами, дразнится, вынуждая альва вцепиться изящными пальцами в бедра и тяжело выдохнуть. Флинс тянется выше, пробуя рельеф каждой мышцы, проходится по шрамам оставленным сложной судьбой и битвами, скользит по плечам, обхватывает за шею, притягивая к лицу и шепчет в самые губы: — Мой соловей, пожалуйста, я во многом терпелив, но не сейчас… — А вот нечего было спорить о выдержке, — Иллуги игриво лижет кончиком языка по губам альва, тот тянется было следом, но Иллуги давит ладонью в ключицы. — Посмотри на себя, древний, грозный альв, лежащий подо мной обнаженный и желающий страсти, ай-яй, где же твоя непоколебимость? Флинс смотрит во тьму, вылавливая призрачный силуэт из сине-золотистых росчерков, почти обиженно хнычет и откидывается на подушку, с силой подаваясь бедрами вверх, приподняв Иллуги вместе с собой. — Молодой гос… — щипок у самого паха заставляет член дёрнуться и болезненный хнык растворяет окончание слова, — Иллуги… Не ожидавший такого движения, Иллуги теряет слегка равновесие, утыкаясь носом в мягкую шевелюру и тянет с ухмылкой: — Совсем терпение потерял, грозный, суровый альв. — Оглаживает лицо, собирая влагу с уголков глаз, а после шепчет украдкой, — Посмотри на себя, самый красивый на всей земле, чудесный просто. Думаешь, я железный? Два месяца на посту, ты мне столько раз снился, не сосчитать. Флинс мог бы, покраснел, но лишь дышит тяжело, снова робко дёргается под Иллуги, позволяя пламени забраться вверх, обвивая его тёплыми рваными лентами. В паху сладостно тянет и жарко ужасно. — Мой соловей, я эти два месяца в форме пламени провел, дабы не чувствовать ломку телесную, но тело лишь являет желание души, а душа, смешно, огнём горит. Я так истосковался, — Флинс говорит мягко, тихонько, только дыхание прерывистое от блуждающих рук, да новых покачиваний бёдер Иллуги. Тот решает, что полно издеваться над Флинсом, да и собой тоже, под исповедь альвову уводит руку вниз, обхватывая оба члена и сильно кулак сжав ведёт по всей длине, сам закусывая губы и не удерживается от стона в унисон. Альв хрипло вдыхает, прерывается в воспоминаниях о тоске и запрокидывает голову, подставляя шею под горячие губы. Иллуги ложится полностью на крепкую грудь контрастом своего распаленного тела, золотистая энергия сыпется, освещая греховную усладу, смешиваясь с росчерками пламени. Зажатая меж телами рука с нажимом оглаживает обе головки. Иллуги намеренно царапается короткими ногтями, подливая масла похоти в огонь и хрипло стонет, перехватывая искусанные губы Флинса. Целует мокро, развязно, ускоряя движения руки, ловит языком альвовый, напористо, даже слегка агрессивно проникая в рот, а после неожиданно мягко ведёт губами по щекам, спускаясь через скулы к шее. Флинс обвивает Иллуги руками, гладит по широкой, крепкой спине, упиваясь теплом человеческого тела. Его человека. Весь жар этого человека — его. Ох, Флинс тот ещё собственник, он из тьмы, где существовал смертоносным пламенем, потянулся к свету доброты и отваги этого паренька и не ошибся. Пусть сам он может освещать, но его пламя холодное. Греет тело, но не душу, а Иллуги… Иллуги, в первую очередь, — душу. Он личное солнце. Золотой соловей. Шепчет что-то, но Флинс не слышит. Теряется в жаре что от паха идёт выше, заставляя сжаться и судорожно стонать обрывки слов, которые складываются в лоскуты признания. Иллуги сверху тычется в плечи, двигая рукой изо всех оставшихся сил, тянет хрипло: — Ф. Флинс, я… Мы, ох чёрт, как же… — а что именно, альв не слышит, чувствует сильный укус в основание шеи, шипит от неожиданной боли и плавится, вспыхнув так ярко, что утягивает с собой Иллуги, словно хочет сжечь его, расплавить вместе с собой, так сильно хочет его поглотить, чтобы остался лишь сосновый янтарь, рассыпаный каплями и переливающийся тусклой радугой… Иллуги убирает руку, падая плашмя на альва и смеется мягко в укушенные ключицы, рассеянно обрисовывая особо чувствительные после соски. Флинс запускает руку в волосы Иллуги, сонно поглаживая пряди и чувствует себя так легко, как может только рядом с ним. Чмокает ласково в лоб, прикрывая в изнеможении глаза, плавно успокаивая растревоженное пламя. — Мой соловей, — шепчет, — Самый сильный, добрый, замечательный… Слов таких нет, чтобы описать то, как я тебя люблю… — Не нужно, я чувствую, ты меня почти поджарил, — Иллуги хихикает тихонько, приподнимает голову, мягко ведя губами по шее. — Не будь со мной тоже части древней силы, мне кажется ты бы меня сжёг однажды. — Не посмею, мой соловей, — со всей серьёзностью заверяет Флинс и переворачивается на бок, заключая Иллуги в цепкие объятия, — Моё пламя смертельно для кого угодно, но не… Тебя. Ты мой личный свет, я так не умею. — Что ж, это смущает, — бухтит Иллуги, удобнее устраиваясь в руках альва и зевает так, что аж челюсть хрустит, — Спать хочется, ужас какой-то… Давай завтра оладей из мандрагоры наделаем… — Спи, мой свет. Отдыхай, вымучал меня, теперь стоит расслабиться, — альв ехидничает чуток и улыбается, услышав сонное хихиканье. — У меня целая неделя, я ещё не закончил. — Угрожаете, молодой господин, — сонно ворчит Флинс, утыкаясь носом в макушку Иллуги и получает слабый тычок в бок, — Спи, а то придётся поджарить. — Ладно, ладно, спокойной ночи, Флинс. — Я прогоню прочь все твои кошмары, — отвечает альв и ещё долго разглядывает тьму, наслаждаясь мерным дыханием тела под боком. Всегда грозная нечисть, вселяющая ужас на протяжении веков, источник легенд у костров… Искусственно созданное пламя… Который наконец-то нашёл своего человека.