Скальпель и погоны/Наследник двух сердец

Вытащить Настю на чашку кофе оказалось сложнее, чем брать штурмом квартиру с вооружёнными рецидивистами. На все прямые намёки и вопросы Ромы она лишь весело смеялась, крутила пальцем у виска и ссылалась на то тотальный завал в отделении, то на подготовку к экзаменам по хирургии. В итоге Роме пришлось пойти на тактическую хитрость. В пятницу вечером он просто припарковал свою машину у служебного входа больницы и стал ждать. Она вышла спустя час — уставшая, с тёмными кругами под глазами, кутаясь в пальто. Рома опустил стекло. — Подвезти? Настя остановилась, окинула его долгим, оценивающим взглядом, а затем выдохнула, выпуская облачко пара: — ОМОН перешёл на скрытое наблюдение и засады? Ладно, Воронов, сдаюсь. Подвози. Но учти: я голодная, злая и дежурила сутки. Если начнёшь командовать или читать нотации — укушу. В небольшом тихом кафе Настя вела себя максимально приземлённо. Пока Рома по привычке сканировал глазами зал, оценивал входы-выходы и сидел со струной вместо позвоночника, она без лишнего кокетства заказала себе огромный стейк с картофелем и блаженно откинулась на спинку дивана. — Расслабься, — Настя хмыкнула, заметив его напряжение. — Мы не на спецоперации. Расскажи лучше, почему ты всегда такой хмурый? Вас в ведомстве специально учат улыбаться только по приказу генерала? — Специфика работы, — буркнул Рома, чувствуя, как предательски начинают гореть уши. Рядом с ней его хвалёная выдержка трещала по швам. — Ой, брось, «специфика», — передразнила она его низкий голос. — Давай снимем напряжение. Спорим, я угадаю твою главную слабость? Прямо сейчас. Рома усмехнулся. Ему, прошедшему жёсткий психологический отбор и кучу проверок на стрессоустойчивость, стало по-настоящему любопытно. — Ну попробуй. Настя наклонилась вперёд, оперевшись локтями о стол. Расстояние между ними сократилось, и Рома почувствовал, как участился пульс. — Ты до смерти боишься показаться слабым, — тихо, но уверенно произнесла она, глядя ему прямо в зрачки. — Особенно перед девушкой, которая видела тебя в больничном халате, с синяком и беспомощным. Ты привык всех защищать, а когда защищают или лечат тебя — у тебя ломается система координат. Угадала? Рома замер. Внутри на секунду сработал профессиональный триггер — закрыться, перевести всё в шутку, уйти от ответа. Но Настя смотрела на него так тепло, с такой хитрой и одновременно понимающей искоркой, что он впервые за весь вечер расслабил плечи и искренне, открыто улыбнулся. — 1:0 в твою пользу, доктор Воронова, — признал он.У Ромы зазвонил телефон, когда они с Настей еще сидели в кафе. На экране высветился номер командира. Рома извиняющиеся посмотрел на девушку и поднял трубку. —Воронов, срочный сбор, — раздался в трубке резкий голос. — Работы на полчаса. Твой сектор рядом, дуй прямо туда. Адрес скинул. Старшим на точке будет Стас. — Понял, выезжаю, — коротко ответил Рома. Он виновато посмотрел на Настю: — Насть, прости. Срочный вызов. Тут буквально за углом, бизнес-центр. Давай я тебя в машине оставлю, быстро отработаю, и поедем дальше? Настя устало вздохнула, но спорить не стала: — Ладно. Специфика работы, помню. Поехали. Через пять минут Рома уже парковал машину у высотки из стекла и бетона. Возле входа стоял автобус ОМОНа. Рома на ходу накинул бронежилет, натянул балаклаву и бросил Насте: «Сиди здесь». Он влетел в здание, где Стас уже распределял бойцов. — Воронов, отлично, ты вовремя, — Стас ткнул пальцем в сторону лифтов. — Поднимаемся на четырнадцатый. Задерживаем крупного застройщика. Экономическая полиция копала под него год. Взятки в особо крупном, откаты, подлог. Твоя задача — фиксация и конвой. Штурм кабинета прошел за секунды. Дверь затрещала, бойцы ворвались внутрь. За огромным дубовым столом сидел мужчина в дорогом костюме. Он побледнел, но остался на месте. — Руки на стол! Работает ОМОН! — рявкнул Рома, послушно выполняя инструкцию. Он жестко заломил мужчине руки за спину, вытащил из подсумка стальные браслеты и с характерным щелчком застегнул их на запястьях задержанного. — Воронов Игорь Игоревич, вы задержаны, — зачитал Рома строчки из рапорта, выводя мужчину из кабинета. Фамилия показалась ему знакомой, но в пылу операции, когда лицо скрыто маской, голова работает только на приказы. Они спустились на первый этаж и вышли на улицу. Рома жестко вел задержанного к автозаку. Вдруг боковая дверь его собственной машины, припаркованной неподалеку, распахнулась. Настя, которой надоело ждать, вышла на свежий воздух — и замерла. — Папа?! — её крик разрезал дорожный шум. Рома похолодел под камуфляжем. Он посмотрел на мужчину, которого держал заломленным, затем на Настю. В её глазах, направленных на бойца в черной маске, читал дикий, первобытный ужас. — Назад, девушка! Отойдите! — крикнул Стас, перекрывая ей дорогу. Но Настя не слушала. Она рванулась вперед, и в этот момент Рома совершил главную ошибку — он на секунду ослабил хватку и сделал шаг назад, открывая лицо. Он стянул балаклаву, надеясь, что это её успокоит. — Настя, стой… — хрипло выдаввил он. Настя замерла. Она перевела взгляд с рук своего отца, закованных в наручники, на Рому. Пазл в её голове сложился мгновенно. Человек, которому она час назад признавалась в симпатии и открывала душу, сейчас ломал её отца. — Ты… — её голос упал до шепота, но в нем было столько яда и ненависти, что Рома внутренне содрогнулся. — Это ты сделал? — Настя, твоего отца задерживают за взятки. Есть ордер. Я просто выполнял приказ, не сделал бы я сделал бы кто-то другой, закон один для всех.— попытался оправдаться он, но собственное косноязычие в эту минуту казалось ему уродливым. — Закон? Ты ведь даже не знаешь его, Рома, — её голос сорвался на шепот, который ударил его сильнее любого выстрела. — Ты не знаешь, сколько раз у него пытались отжать этот бизнес. Ты не знаешь, как он пахал, чтобы я могла учиться. Ты вообще ничего о нас не знаешь. Для тебя есть только твои инструкции, рапорты и приказы. — Приказ? — Настя сделала шаг назад, и на её лице появилось выражение глубокого, леденящего отвращения. — Ты не человек, Рома. Ты просто дрессированный пес в форме. Ты приехал со мной со свидания, чтобы надеть на моего отца наручники? — Я не знал, что это он! — прикрикнул Рома, теряя самообладание. — Да если бы и знал — всё равно бы сделал! — выкрикнула она, и из её глаз наконец брызнули слезы, но это были слезы ярости, а не слабости. — Потому что у тебя вместо сердца — устав. Ты ничтожество. Между нами всё. Роботы вроде тебя не умеют чувствовать, вы умеете только исполнять. Оставь меня в покое. Она развернулась и быстрым шагом пошла в сторону припарковавшихся машин адвокатов, ни разу не обернувшись. Стас сочувственно похлопал Рому по плечу, проходя мимо к служебному автобусу: — Не мы это дело вели.Не вини себя Рома ничего не ответил. Он остался стоять на тротуаре под холодным дождем, глядя вслед уезжающей машине. Мужчину затолкнули в автозаг, двери с грохотом захлопнулись, и ОМОНовский «Пазик» медленно выехал со двора. Внутри Ромы впервые за много лет что-то с треском надломилось. Его идеальная система координат, где всё чётко делилось на чёрное и белое, рассыпалась в прах. Он понял, что потерял Настю навсегда, так толком и не успев узнать. Рома смотрел на свои ладони, которые еще помнили холод металла наручников. Он выполнил работу безупречно. Но внутри него в эту минуту выгорело абсолютно всё.