Не такой уж и грубый
1 июня 2026 г., 01:14
Осмотр затянулся. Рома, привыкший терпеть любую боль стиснув зубы, сидел неподвижно, пока Настя аккуратно прощупывала его опухшее запястье. Оказалось, сильный вывив и трещина.
Они разговорились. Сначала натянуто, но затем барьер растаял. Выяснилось, что у них много общего: бессонные ночи, вечные дежурства, циничные шутки коллег и то самое чувство опустошения, когда делаешь всё, что можешь, но система всё равно ломает людей. Только Рома сталкивался с изнанкой закона, а Настя — со смертью и болезнями.
Через неделю Рома пришёл на повторный приём. Перед входом в кабинет он специально поправил куртку, напустил на себя максимально суровый и независимый вид, пообещав себе вести себя как образцовый офицер.
План с треском провалился в первые же пять секунд.
— Ну что, гроза преступного мира, рука ещё болит? — с ходу подколола Настя, даже не отрываясь от заполнения бумаг.
— Нормально, — коротко отрезал Рома, стараясь держать лицо.
Настя наконец подняла на него взгляд, отложила ручку и подпёрла подбородок ладонью.
— Понятно. Типичный мужской диагноз: «нормально». У вас, ОМОНовцев, даже если рука отвалится и рядом лежать будет, вы всё равно скажете, что всё штатно. Снимай повязку, «нормальный» ты мой.
Рома внутренне замер от этого её уверенного «ты», но послушно расстегнул фиксатор. Анастасия подошла ближе. От неё пахло лёгким цветочным парфюмом и антисептиком. Её пальцы, тонкие, но удивительно сильные и уверенные, легли на его кожу.
— Больно? — спросила она, чуть надавив на сустав.
Рома даже не поморщился, хотя в руку словно иголку вогнали.
— Нет.
— Врёшь и не краснеешь, — хмыкнула Настя, посмотрев ему прямо в глаза. — Рома, я врач. Я вижу, как у тебя желваки ходят. Хватит строить из себя Терминатора. Перед кем красуешься?
Рома неожиданно для самого себя смутился. Эта девчонка видела его насквозь, совершенно не боялась его внушительных габаритов и уж точно не собиралась подчиняться его командному тону.
— Ладно, — сдался он. — Немного ноет.
— Вот, уже прогресс, — удовлетворённо кивнула она. — Будешь паинькой — выпишу мазь. А пока — свободен. И не вздумай этой рукой штурмовать баррикады.
